Она должна увидеть. Обнять. Поцеловать в последний раз.
Увидела. Но обнять и поцеловать не смогла — потеряла сознание от увиденного. Иннокентий опять поддержал, вынес на руках — как ей потом рассказала Снежана.
Он теперь всегда был рядом, с того страшного момента, когда Игорь позвонил и сообщил о смерти дочери. Он даже жил в ее квартире, но никак не форсировал события, просто был рядом. Заставлял есть и пить, сопровождал всегда и везде, даже одежду для похорон купил, угадав с размером.
Потому что не было у Светланы подходящей одежды, она не собиралась хоронить дочь, это неправильно! Родители не должны хоронить своих детей!
Накатило, захлестнуло в очередной раз осознание страшной, непоправимой беды. Ноги подкосились — Иннокентий снова подхватил, не дал упасть. Но удержать, когда Светлана рванулась к гробу, не смог.
И взлетел к потолку, сквозь него, дальше, к небу, страшный крик-вой:
— Доченька моя, ну как же так?!
— Ты в очередной раз доказала, что я могу быть спокоен за будущее нашего бизнеса. — Николас протянул дочери бокал с шампанским. — Давай выпьем, дочка, за удачное начало!
— Мне, если честно, до сих пор не верится, что задуманное нами может получиться, — Дора приняла бокал, поудобнее устроилась в кресле напротив отца и взяла лежавшую на столе фотографию. — Внешность этой, как там ее…
— Вероника Скворцова.
— Имя, кстати, почти наше, будет Никой. Так вот, внешность этой Ники действительно может заинтересовать Димитриса, но станет ли она нашей послушной марионеткой? Агеластос ведь честно предупредил — девушка непокорная, уже один раз пыталась сбежать, потом — самоубиться. Кстати, все забываю спросить — как это наш фанаберистый господин Агеластос снизошел до участия? Это же было слишком мелко для него.
— Разборки с девчонками — да, не его уровень. А сейчас речь идет о расширении бизнеса и вовлечении кораблей Кралидисов в наш трафик. Алекс прекрасно понимает, насколько это перспективное для меня направление, и поэтому приложит максимум усилий для успешной реализации задуманного.
— Никогда не понимала его собачьей преданности. А то, чего я не понимаю, меня напрягает. Мне кажется, ты слишком доверяешь Агеластосу, а доверять можно только себе — сам меня так учил.
— И правильно учил, — довольно улыбнулся Николас. — Но даже себе я доверяю порой меньше, чем Алексу. Он меня никогда не предаст, я спас ему жизнь.
— Я в курсе, ну и что? Это не гарантия…
— Для Алекса — гарантия. У него свой, внутренний кодекс чести, как бы выспренно это не звучало. Ты просто плохо его знаешь.
— Да и не хочу знать, он твой пес, не мой.
— Довольно, — голос Николаса похолодел. — Не называй его так.
— Как скажешь, папуля, — равнодушно пожала плечами Дора. — Так вот, о Нике. В отчете твоего любимца указано, что она сейчас под особым контролем, потому что явно намерена снова удрать. С характером девушка.
— Это как раз то, что нужно, такую и нашему красавчику Димитрису завоевать будет трудно. А все мужчины по натуре охотники, так что серьезный интерес с его стороны гарантирован.
— Согласна, но тот же характер помешает и нам, разве нет? Она будет пытаться сбежать и от нас. Нам что, ее на привязи держать?
— Может помешать, если будем торопиться и давить. На привязи, говоришь? — Николас усмехнулся. — В каком-то смысле именно так. На привязанности. Нам с тобой придется приручить девчонку, стать ее семьей — любящим папочкой и доброй сестренкой.
— Как это?
— Сейчас объясню.
Платье было красивое — нежная расцветка, очень милый и женственный фасон (с длинным рукавом, конечно), вполне нормальной длины, до середины икр примерно. Примерно, потому что надевать его Алина не спешила, платье пока сиротливо лежало на кровати, краем подола свесившись до изящных туфелек, тоже новых и тоже очень милых.
В общем, было понятно, какой образ выбрали для Алины — нежной скромницы. Именно выбрали, потому что все пять сегодняшних «лотов» кардинально отличались друг от друга. Помимо скромницы уважаемой публике будут представлены надменная принцесса, языческая жрица, колдунья и дикарка. Люсе достался образ принцессы, чему она радовалась, как ребенок.
По задумке организаторов аукцион начинался с театрализованного шоу, в котором каждая из участниц обыгрывала свой образ. А поскольку Алина в список игнорируемых занятий добавила и репетиции шоу, ей и предстояло выйти «в свет» молчаливой стесняшкой.
Наверное, упираться сейчас было уже поздно, следовало напялить на себя это дурацкое платье и терпеливо пережить позор, отвлекая себя разработкой возможных вариантов побега уже от покупателя. Но Алина не могла себя заставить.
Щоу уже началось, даже сюда доносились ритмы музыки, а она все сидела рядом с платьем, оттягивая неизбежное. Неизбежному надоело оттягиваться, и оно явилось само.
Амбассадором неизбежного стал, конечно же, Франкенштейн. Вернее, первым стал его голос из коридора:
— Ника, ты готова? Через десять минут начинаются торги, тебе пора.
Он без стука вошел в комнату, тяжело вздохнул и укоризненно покачал головой:
— Не надоело еще?
— Я никуда не пойду.
— А знаешь, и не надо, — мужчина устало прислонился к дверному косяку. — Надоело мне с тобой возиться.
— Серьезно? — недоверчиво нахмурилась Алина. — Я могу остаться здесь?
— Оставайся. До завтра.
— А что будет завтра?
— А завтра тебя отправят в бордель. Не переживай, не в портовой, это потом, когда потеряешь товарный вид. Но отрабатывать боссу упущенную сегодня выгоду тебе придется по полной программе.
— Не придется, — девушка упрямо задрала подбородок. — И ты знаешь, почему.
— Может, и так, ты упрямая, — пожал плечами Франкенштейн и развернулся уходить. — Но это будет уже не моя проблема.
Почему-то стало обидно от равнодушия этого человека. Оказалось, что в глубине души Алина все же надеялась на его особое отношение. Поэтому она со слезами выкрикнула ему в спину:
— Ну и ладно, ну и пусть! Стать игрушкой какого-то извращенца ненамного лучше! А может, и хуже!
— Ну почему сразу извращенца, — Франкенштейн снова повернулся к девушке. — Конечно, всякое бывает, но сегодня конкретно тобой предварительно заинтересовался вполне приличный человек. Причем интерес его больше отцовский, чем мужской. Так мне показалось, во всяком случае.
— Что за ерунда… — Алина искренне растерялась, уж очень дико сочетался отцовский интерес с аукционом живых кукол.
— Может, мне действительно показалось, но человек реально неплохой, солидный бизнесмен. В любом случае тебе с ним будет лучше, чем в публичном доме. Если, конечно, прекратишь упрямиться и присоединишься к остальным.
А может, он прав? Или врет, чтобы лот не выкобенивался? Да вроде и не замечен был никогда в подлости и обмане, во всяком случае, за время общения здесь. Но и времени этого было не так уж много. Что же делать?
Ай, ладно. Надо рискнуть. Вдруг действительно повезет?
— Хорошо, я… я приду.
— Вот и молодец. Одевайся, я за дверью подожду.
Глава 20
Ну что же, все вроде складывается неплохо, да что там — прекрасно! Если получится, конечно. Ну а почему бы и не получиться, ведь столько времени ушло на сбор и анализ информации, на составление бизнес-плана, на предварительные переговоры, в конце концов! Порой приходилось оставаться в офисе далеко за полночь, а иногда и ночевать.
Но он справился.
И сегодня состоится подписание соглашения о сотрудничестве с Сэмюэлем Бернье, владельцем довольно крупной международной сети отелей. Не «Мариотт» и не «Хилтон», конечно, но для начала весьма неплохо — отели Бернье было удачно расположены вдоль побережья Европейского континента, отели небольшие, клубного типа, очень уютные и приличные. То, что надо для семейного отдыха.
Именно семейного, в этом и состояла бизнес-идея Димитриса — организация семейных круизов. Спокойных, без шумных дискотек и воплей до утра, без грохота музыки и пьяных развлечений. С кинотеатром и детскими аниматорами, с концертами, с играми, с клубами по интересам, с ранними ужинами и ранними же завтраками — в общем, все для семей с детьми и пенсионеров.
Да, на огромных круизных лайнерах вроде бы есть развлечения для всех, но взаимных претензий всегда накапливается очень много. Одним мешает громкая музыка и вопли до утра, другим — путающиеся под ногами и капризничающие детишки или ворчливые старики.
Предварительные исследования показали, что спрос на семейные круизы ожидается довольно высокий, причем привлекает именно камерность круиза — не гигантский океанский лайнер на пять-шесть тысяч человек, а суда относительно небольшие, до двух тысяч пассажиров.
В общем, первое самостоятельное направление, полностью задуманное и проработанное Димитрисом, выглядело весьма и весьма перспективно. Некоторый дискомфорт, правда, доставляла мысль о том, что идея эта была отчасти основана на несостоявшемся объединении бизнесов Кралидисов и Ифанидиса: их корабли, его отели.
Но там речь шла об обычных, стандартных круизах, а вот идея о спокойном отдыхе — его, Димитриса. И всю предварительную работу провел он сам.
Хотя нет, все же не сам, без помощи Ираиды не справился бы. С ассистенткой ему повезло, и здесь следовало сказать спасибо отцу — именно он порекомендовал взять в помощницы Ираиду Георгиади, давно переросшую в профессиональном плане свою скромную должность в экономическом отделе компании Кралидисов.
Ираида очень быстро доказала, что выбор ее в качестве ассистентки оказался верным. Очень толковая, организованная, с аналитическим умом и бизнес-чутьем, плюс высшее экономическое образование, плюс искренняя преданность боссу.
Преданность, основанная на влюбленности, это Димитрис быстро понял, это чувствовалось. Но следовало отдать Ираиде должное — она ни на что вроде и не претендовала, прекрасно осознавая бесперспективность своего чувства: ей сорок два года, некрасивая, да еще и инвалид — одна нога короче другой.