— Да, слушаю.
— Больше ты заниматься поставками живого товара не будешь! — холодно уведомил Ифанидис.
— Спасибо, рад слышать, — искренне поблагодарил Алекс. — Но об этом можно было и утром сообщить, что за срочность?
— И ты не хочешь узнать, почему?
— Если честно, нет. Во-первых, мне все равно, а во-вторых, я немного занят.
— Чем же, интересно, ты так занят посреди ночи?
— Господин Козицки гневаться изволят, сатисфакции требует.
— Сол Козицки? — искренне озадачился босс. — С чего вдруг?
— Я вам не успел отчитаться, когда Нику привез. Сол был вашим главным конкурентом на торгах, бился до последнего. А когда все же проиграл, решил… м-м-м… скажем так, в темпе обесценить товар, лишив Нику девственности.
— Что?! Он охренел?
— Видимо. В общем, я подоспел вовремя и, объясняя господину Козицки, в чем он был неправ, увлекся и немного перестарался. И толстяк, похоже, обиделся. Прибыл к моему дому со свитой в восемь человек и требует отдать ему Нику.
— Наглый ублюдок, — процедил Ифанидис. — Я…
Продолжения фразы Алекс не услышал — Солу надоело ждать, он что-то приказал своим громилам, и те бесшумно скользнули в разные стороны, скрывшись в темноте. Алекс отбросил телефон на сидение рядом, поудобнее перехватил пистолет и сосредоточился.
Так, ну и что дальше? Что ты задумал, господин Козицки? Стрельбы Алекс не опасался, все же центр города. Пусть и глухой переулок, но шуметь толстяк вряд ли рискнет.
Сам Алекс как раз и собирался использовать пистолет по прямому назначению, но для этого ему надо было выйти из машины. А это было неразумно — в джипе он все-таки защищен, автомобиль бронированный, замок центральный, уже заблокирован изнутри.
Вот и гости.
Один ковыряется возле лючка бензобака, пытаясь открыть. Двое других крутятся у задних дверей, стараются рассмотреть, есть ли кто внутри. Кто-то скребется под днищем — они что, мину туда крепят? Так решили выманить — угрозой взрыва? Серьезно?
Увы, серьезней некуда. Только не мина, это же еще более шумно, чем стрельба. А вот газ — и бесшумно, и эффективно.
Это Алекс понял, почувствовав головокружение. А за пару секунд до этого — тихое шипение из системы вентиляции салона. Вот же зараза, а? Перехитрил.
Терять сознание не хотелось, мало ли что в голову придет мстительному уроду! Попробуем прорваться. Хорошо все-таки, что он один, без Ники.
Алекс прикрыл лицо валявшимся на заднем сидении джемпером, в темпе перебрался на заднее сидение и открыл заднюю дверцу с противоположной от водителя стороны.
Там, конечно, ждали, но ждали хрупкую испуганную девушку, находящуюся в полуобморочном от действия газа состоянии. А вылетел очень недружественно настроенный мужик, крепкий, спортивный и с какой-то неправильной рукой — нечеловечески твердой, прямо дубина, а не рука!
Алекс успел сходу уложить двоих, затем подстрелил еще одного, прежде чем услышал, как кто-то завопил:
— Он один, девчонки в машине нет!
— Убейте его! — завопил Козицки, торопливо усаживаясь в Кадиллак. — Пристрелите, и уходим!
Возможно, его гамадрилам и удалось бы выполнить приказ — Алекс все же успел надышаться газом и сознание меркло. Но в переулок с визгом покрышек ворвались несколько полицейских машин и…
Что там было дальше, Алекс уже не увидел.
Глава 27
— Он в порядке? Что? Нет, в муниципальную не надо, везите в клинику доктора Спаноса, я туда позвоню, предупрежу.
Ифанидис раздраженно нажал на отбой и набрал другой номер. Да что ж за день такой, а? Косяк за косяком, и обвинить некого, если только провидение — скучно ему, видимо, стало, решило поразвлечься.
Николас закончил разговор с врачом частной клиники и устало опустился на плетеный диванчик, уютно устроившийся в ажурной беседке — идти обратно к дому не хотелось, здесь, на свежем воздухе, намного комфортнее. Да и свободнее — не надо было изображать доброго дядюшку, контролировать эмоции, следить за речью.
В реальности задуманное с дочерью оказалось намного сложнее, чем планировалось. Может, из-за неожиданного и, надо сказать, шокировавшего поначалу сюрприза. Хорошо, что Алекс вовремя убрался, иначе…
Додумать альтернативную версию развития событий Ифанидис не успел — в беседку вошла Дора. Зевнула, зябко передернула плечами, присела рядом с отцом:
— Заснула, наконец-то. Пришлось снотворное ей добавить в чай, для надежности.
— А сама почему не пошла спать?
— Я собиралась, но увидела в окно, как ты по телефону разговариваешь, и поняла — что-то случилось. Это тебя так Агеластос разозлил? Вообще-то не его вина, что Ника оказалась Алиной, это твои компаньоны в России напортачили.
— Ты заступаешься за Алекса? — усмехнулся Ифанидис. — А мне казалось, что ты его терпеть не можешь.
— Во-первых, не заступаюсь, твой пес… извини, твой помощник в моей защите не нуждается. А во-вторых, я к нему отношусь… — Дора пару мгновений помедлила, обдумывая ответ, затем пожала плечами. — Да никак не отношусь, если честно. Агеластос мне безразличен. Просто я объективна — в ситуации с этой русской девчонкой Алекс не виноват, он не мог знать…
— И очень хорошо, что не мог, — Николас обнял дочь за плечи и прижал к себе. — И не должен узнать. Иначе мне, скорее всего, придется с ним распрощаться. Навсегда.
— Навсегда? — Дора удивленно посмотрела на отца. — Я правильно понимаю — ты его убьешь?
— Правильно понимаешь.
— Но… почему?! Это же самый верный, самый преданный тебе человек, ты сам это не раз говорил.
— Говорил. И до сегодняшнего искренне верил в это. А теперь… Как ты думаешь, если перед Алексом станет выбор — я или его дочь, кого он предпочтет?
— Какая еще дочь, откуда, он же одинок… Стоп! — Дора вскочила с диванчика. — Ты хочешь сказать… Ника? Тьфу ты — Алина?!
— С большой долей вероятности — да.
— Но… как это может быть?!
— То, что я наплел сегодня девчонке, было историей Алекса. Это он много лет назад влюбился в русскую женщину Светлану, приехавшую отдыхать на Кипр вместе с маленькой дочерью Снежаной. Это за ней он помчался ночью, в ливень, по горной дороге — и разбился.
— Может, совпадение? Светлана — не самое редкое имя в России.
— А Снежана? Да и не только это. Я ведь тогда отправил своего человека в Россию — собрать информацию о Светлане.
— Зачем? Алекс попросил?
— Нет, он не просил. Я сам хотел помочь, пока Алекс восстанавливался.
— И снова — зачем? Почему ты вообще так заботился о нем?
— Потому что был ему должен.
— В смысле? Денег? Ты?!
— Ты удивишься, но не все измеряется деньгами, — усмехнулся Ифанидис. — Я был ему должен жизнь.
— А, он тебя спас.
— Спас. Но не меня — тебя.
— Меня?! Не было такого, я бы запомнила!
— Ты маленькая была, потом расскажу. В общем, Алекс очень любил эту женщину, переживал — захочет ли она быть с ним, из-за этого медленно выздоравливал. Вот я и решил прояснить ситуацию. А ситуация была проста — Светлана даже не вспоминала о летнем приключении, была счастлива с мужем и беременна вторым ребенком. Так, во всяком случае, выглядело со стороны. Я рассказал об этом Алексу, показал фотографии счастливого семейства, и парень успокоился. Переживал поначалу, конечно, но в итоге вычеркнул ту историю из жизни.
— Ну и почему ты решил, что Алина — его дочь? Даже если все совпало — и имена, и фамилия, то…
— И дата рождения Алины. По срокам она вполне может быть дочерью Алекса. Проверять — так это или нет — я не собираюсь. А вот Алекс обязательно проверит. И если окажется, что эта девчонка его дочь…
— Я поняла. Но почему ты так в этом уверен? Ну дочь, ну и что? Светлана эта его — обычная мошенница по сути своей: мужа обманула, Алекса обманула, дочь, в конце концов, обманула. Так что вряд ли Агеластос снова воспылает любовью к ней. И дочь от обманщицы — зачем она ему? Сколько я помню твоего помощничка, по эмоциональности он где-то на одном уровне с камнем.
— Может быть. Но рисковать я не хочу. Давай лучше придумаем, как выбираться из этой ситуации. Как убедить Алину добровольно остаться на Кипре?
— Для начала тебе надо реально отправить в Россию кого-то из своих людей. Вот только кого? Алекс подходил лучше всех, он знает русский язык, но его нельзя.
— Да он и не сможет, физически. Его сейчас в больницу везут, откачивать. Газом надышался. Не критично, но полежать в клинике придется.
— Когда успел? — хмыкнула Дора.
— Не поверишь — снова Алина причастна, из-за нее Алекс в передрягу попал. Но я своему человеку в полиции позвонил, там вовремя подъехали, помогли. Что касается ситуации с Никой-Алиной — попрошу своих русских компаньонов помочь. Они меня обманули — они пусть и разруливают.
Дора встала с диванчика, прошлась по беседке, о чем-то размышляя, а затем повернулась к отцу:
— Знаешь, я, кажется, придумала, как нам убедить Алину остаться. Помнишь, что она сказала о реакции сестры на ее звонок?
Да все она правильно сделала, хватит себя грызть!
Ну хорошо, не то, чтобы грызть, но подгрызать — точно. Душу подгрызать, добираясь до мягкой серединки, где ныла и зудела совесть. И пакостила исподтишка, подбрасывая картинки из детства — где они вместе с Алиной. Играют, хохочут, шепчутся, помогают друг дружке, защищают, поддерживают.
Это потом, позже, когда повзрослели, и разница в четыре года разделила их на девушку и девчонку, начались ссоры, обиды, пакости. Если честно, пакостила и провоцировала ссоры в основном она, Снежана, характер такой. А мелкая все прощала, и продолжала помогать и поддерживать…
Так, стоп! Довольно! Хватит рефлексировать!
Оглянись вокруг: ты сидишь в крутом модном кафе, зашла сюда позавтракать — блинчики с куриным филе и грибами, яйцо-пашот, круассаны, раф-кофе. На парковке тебя ждет собственная тачка, новая, между прочим, не подержанное корыто. В стильной сумочке лежат ключи от твоей, только твоей квартиры, ты дорого и модно одета, после кафе едешь в салон красоты, тебе не надо больше работать в опостылевшем бутике, денег от отца и так хватает. Пока, во всяком случае, хватает. И ты готова все это потерять, потому что тебе стыдно перед сестрой?