Заходить в его кабинет для этого, в ообщем-то, необходимости не было, Димитрис сам вызвал помощницу. У него как раз Бернье сидел, совещались по итогам года. Судя по их довольным лицам — и бокалам с коньяком, итоги мужчин порадовали.
Оба повернулись к вошедшей девушке, Бернье отсалютовал ей бокалом:
— А вот и наша богиня победы, Ника Самофракийская!
— Теряюсь в догадках, — невозмутимо уточнила Алина, — что вы имели в виду, господин Бернье, сравнивая меня с этой скульптурой? Я такая же безголовая?
Мужчины рассмеялись, Бернье одобрительно кивнул:
— Ну что вы, Ника, вы умница, Димитрису повезло с вами, — повернулся к Кралидису. — Спасибо за приглашение на новогодний ужин, жена будет рада. Надюсь, и очаровательная Ника к нам присоединится?
Димитрис посмотрел на Нику, пару мгновений помедлил, затем улыбнулся:
— Разумеется. Кстати, Ника, ты выполнила мое поручение?
Было очень трудно сохранять невозмутимость, да, похоже, не особо и удалось, щеки ощутимо полыхнули, но Алина честно пыталась. И частично справилась, голос не дрожал. А избегать взгляда Кралидиса она давно научилась, смотрела обычно чуть выше его глаз, на лоб. Туда и таращилась сейчас, проклиная свои предательские щеки:
— Да, господин Кралидис, в выбранном вами ресторане заказан столик на шестерых, на тридцать первое декабря, с десяти вечера.
— Ты приглашена.
Он не шутил!
— Я… — все, голос тоже поплыл, задрожал, замямлил. — Я не могу… Я… У меня другие планы…
— Ну что вы, Ника, — мягко улыбнулся Бернье, — не надо так волноваться, мы вас не съедим. Вы отлично поработали, помогли Димитрису разгрести завалы, по сути — спасли его от печальной участи задохнуться в бумажном сугробе. Ведь спасла же, партнер?
— Ага, — кивнул Димитрис, с очевидным удовольствием наблюдая за смущением своего маленького андроида.
— В общем, Ника, — снова повеернулся к девушке Бернье, — примите как факт — новый год мы с вами встречаем вместе.
Ну что же, пришлось принять этот факт, а куда денешься, если его, факт, перед ее носом взгромоздили, и обойти не позволили.
Тем же вечером Алина зашла в ближайший от работы магазин одежды и выбрала вот это платье. Долго не выбирала, если честно, настроения не было. Взяла несколько, примерила, оставила то, что село более-менее по фигуре. С обувью вообще заморачиваться не стала, зачем? Ботинки у нее вполне изящные, их и под платье надеть можно.
Это Алина и озвучила подруге сегодня, во время очередного девичника по скайпу. И показала платье с ботинками.
После чего и последовал взрыв возмущения, падение очков, сопение под столом и вот теперь — попытки Доры вразумить названую сестру:
— Как тебе такое только в голову пришло? Ты что, старушка? Неужели самой не хочется в новогоднюю ночь хоть немного сказки?
— Да какая там сказка, мне бы в обморок от страха не грохнуться!
— Страха? Что может быть страшного в новогодней вечеринке?
— Новогодней вечеринки в окружении семейства аллигаторов, — мрачно уточнила Алина.
— Это ты о ком? — как-то странно — напряженно, что ли? — отреагировала Дора.
— О Кралидисах-Кроколидисах, о ком же еще.
Дора искренне, заливисто расхохоталась, да так заразительно, что Алина невольно присоединилась. Подружка всхлипывала, махала ладошкой, с привизгом выдавливала сквозь смех:
— Кроколидисы… Ой, не могу… А они-то себя королями… Кралидисы… А мне и в голову не приходило…
Нахохотавшись до изнеможения, Дора вытерла выступившие от смеха слезы, посмотрела на часы и спохватилась:
— Так, заболталась я с тобой! Мне же еще кое-какие договора надо просмотреть.
— Да-да, конечно, иди. Рада была поболтать. Хотелось бы увидеться, конечно…
— Обязательно увидимся, причем совсем скоро, — улыбнулась подруга.
— Правда? — искренне обрадовалась Алина. — Где, когда?
— У вас во сколько новогодняя вечеринка начинается?
— В десять вечера.
— А вы тридцать первого работаете?
— Только с утра пару часов, максимум до двенадцати. У нас ведь рождественский круиз сейчас идет, на две недели, от католического Рождества до православного. Надо все на контроле держать, так что работаем без выходных.
— Понятно. Значит, так. Ты мне позвони тридцать первого, как дома будешь. И я пришлю за тобой машину с водителем.
Тридцать первого, как и положено — согласно закону мирового свинства — все пошло не по плану. Хотя нет, все же по плану, но именно по свинскому: на круизном лайнере у семейной парочки бодрых пенсионеров тридцатого числа поднялась температура, ухудшилось самочувствие. Хорошо, что старички сразу заперлись в каюте и вызвали корабельного доктора по внутренней связи, а не стали придурковатыми курицами носиться по всему лайнеру в поисках того же доктора.
Само собой, и Димитрис, и Бернье напряглись — если подтвердится ковид, придется запирать всех пассажиров на карантин, держать их на корабле, отменив развлечения и экскурсии. Хорошего мало. Если грипп — не многим лучше.
Партнеры были на постоянной связи с капитаном лайнера, Алине же поручили в темпе найти и доставить на корабль экспресс-тест на ковид и грипп.
В желаемом темпе, учитывая городской предновогодний трафик, выполнить поручение не удалось, пришлось понервничать в пробках. Алина все равно справилась, пусть не на отлично, но на хорошо — точно. Экспресс-тесты были доставлены на корабль к двенадцати дня, и вскоре все облегченно выдохнули — у старичков не подтвердились ни ковид, ни грипп.
Простудилсь оба, сами и признались, что переусердствовали с мороженым, уж очень вкусное оказалось. Вот уж действтельно, старый — что малый.
Так что позвонить названой сестре Алина смогла только около трех дня. Если честно, ехать вообще никуда не хотелось, ни к Ифанидисам, ни на дурацкую вечеринку в компании аллигаторов, устала и вымоталась зверски. Хотелось одного — принять душ и лечь спать. Чтобы проснуться уже в новом году, окончательно оставив в старом свое прошлое, ту жизнь, из которой ее так легко вычеркнули самые близкие люди…
Прошлые люди.
Но близкий человек из настоящего и слышать ничего не хотела о здоровом и спокойном сне своей названой сестры. Алине было велено собраться и сусликом сидеть у двери в ожидании звонка от водителя присланной за ней машины. Отговорки не принимаются, если запрется в квартире — водителю разрешено выломать дверь и доставить упрямицу пусть даже и в багажнике.
Ехать в багажнике, а потом еще и входную дверь чинить Алине не хотелось, так что пришлось в темпе принять душ, надеть купленное платье, слегка подкраситься и отправиться в гости к своей новой семье.
Вот только ошиблась она.
Ни о каком гостевании и речи не шло, происходящее скорее напоминало старую программу канала СТС “Снимите это немедленно!”. Снежана в подростковом возрасте являлась фанаткой этого шоу, Алину же в силу малолетства никто не спрашивал, она вынуждена была смотреть.
Девочка и представить не могла, что когда-нибудь окажется в роли одной из несчастных и обижаемых (как девочке тогда казалось) героинь этого действа.
Сейчас ее никто обижать не собирался, но и спрашивать ее мнения — тоже. Дора и приглашенные названой сестрой визажистка на пару с радужным стилистом взялись за дело всерьез. Зеркало в комнате Доры развернули к стене, чтобы Алина не увидела результат их стараний раньше, чем они закончат.
И не сбежала от своего счастья.
Глава 34
— Да ладно, доктор, я все понимаю, — Светлана через силу улыбнулась, пытаясь «держать лицо», — не надо меня успокаивать. Если честно, то, что вы делаете, намного хуже.
— Что именно я делаю, позвольте уточнить, и чем это хуже? — пожилой врач снял очки и помассировал переносицу.
— Вы пытаетесь дать мне ложную надежду, а это намного хуже, чем принятие неизбежного — я скоро умру. И мне надо с этим смириться, подготовиться, что ли.
— К смерти готовиться не надо, ей, смерти, безразлично, готовы вы к ней или нет. — Врач вернул очки на привычное для них место, что-то написал в блокноте. — И я вас не успокаиваю, ваша нервная система вне моей компетенции, я онколог, а не психотерапевт. Да, опухоль у вас расположена очень неудачно, такие операции у нас в стране не делают, увы. Но в Израиле — делают, причем довольно успешно, процент пациентов в ремиссии очень высокий. Оперирует мой сокурсник, я уже отправил ему на электронную почту результаты вашего обследования, и Миша сегодня утром мне позвонил и сказал, что готов вас принять у себя в клинике, но надо поторопиться, пока опухоль не дала метастазы.
— И… — держать лицо больше не получалось, оно, лицо, задрожало и, казалось, растеклось вместе с хлынувшими из глаз слезами. — И я… я не умру?
— Миша очень постарается, чтобы вы остались с нами, — еле заметно улыбнулся врач. — Но стопроцентной гарантии, как вы понимаете, никто вам не даст. Ну и… — оторвал листок из блокнота и протянул его Светлане. — Вот. Стоимость операции. Чем раньше вы сможете оплатить, тем больше вероятность вернуться к прежней жизни и к семье.
Светлана какое-то время смотрела на листок, надеясь, что цифры на нем ошибочны, просто искажение из-за слез. И что нолик там лишний. Но увы…
Ее жизнь стоила двести тысяч долларов.
Таких денег у нее нет, конечно, но ведь она не одна, правда? Снежана квартиру продаст, потом у Игоря можно в долг попросить, ну и Иннокентий со своей кубышкой на черный день за сдачу квартиры — вместе должны собрать, обязательно!
Ну а как иначе? Они же близкие люди.
Только бы не беременность, пусть что угодно, но не это! Иначе вся его вновь такая удобная, такая устроенная жизнь вместе с грязными памперсами в мусорное ведро полетит, а оно Кеше надо?
Но и жить в одной квартире с орущим младенцем не надо. А уж выплачивать на его содержание деньги — тем более не надо! Что? Не факт, что Света на алименты подаст? Да прям, нашли благородную! Подаст, обязательно. Но он заставит ее перед этим побегать, потребует тест на отцовство, опозорит. А то ишь, придумала тоже, рожать в ее возрасте! Мало ей двух взрослых девок? Ну хорошо, одна осталась, но ведь она, дочь, есть? Зачем еще? Типа Алину вернуть? Бред.