— Девочка… — хриплый шёпот возле виска. — Моя невероятная девочка… Не бойся… Я не буду тебя торопить…
Ксюша повернула голову, приоткрывая губы — думала, он захочет поцеловать их — но Игорь Андреевич уже делал шаг назад.
— Ты помнишь про завтра? Я позвоню ближе к шести часам и встречу тебя в холле первого этажа.
— Хорошо, — кивнула Ксюша, чувствуя себя немного оглушённой. Мысли растекались, как акварельные краски по мокрому листу бумаги.
— Тогда спокойной ночи, — сказал Игорь Андреевич, в последний раз дотрагиваясь до её руки, и побежал вниз по лестнице, как и в прошлый раз проигнорировав лифт.
И только когда Ксюша, открыв квартиру, зашла в прихожую, она сообразила, что он начал называть её на «ты»…
Кажется, я окончательно обезумела. Осознавая, что это надо прекратить, я продолжаю. Как наркоман, зависимый от дозы, я зависима от этого человека. Мне постоянно интересно, что он сейчас делает. Интересно, что он скажет, если я спрошу у него вот это, или вот это. Впервые за последние несколько лет я действительно не могу предугадать дальнейших действий…?оть и понимаю, что именно ему от меня нужно. Но тут и дура бы поняла. Другое дело — зачем? Я много раз рассуждала на эту тему, точнее, пыталась рассуждать. Понимаю — спортивный интерес, но неужели он настолько важен? Неужели поблизости нет более подходящей девушки? Почему именно я?!
Проще было бы спросить, но этот… дипломат вывернется, как уж, оставив меня с носом. А может, он и сам не знает, почему именно я? Нет, не верю. Должен знать. Такой человек, как он, всегда знает, зачем ему что-то нужно.
Что же теперь будет? Теперь, после того как он впервые сказал мне «ты»? Изменится ли его поведение, или останется таким же вежливым, корректным, сдержанным? Стыдно признаться, но в глубине души я постоянно жду, когда он оступится. Сделает или скажет мне грубость, принудит меня к чему-либо, или вообще юбку задерёт. Хоть что-то! Наверное, я уцепилась бы за эту возможность унести ноги, и умчалась бы как можно дальше от него…
Но он не совершает ошибок. Совсем. Ни одной пока не было.
И иногда я ощущаю себя мухой, которую оплели паутиной со всех сторон, но она всё ещё жива…
Кажется, он немного сошёл с ума. Иначе как объяснить всё это — с утра попросил Ксению позвонить, когда закончится свадьба, чтобы забрать её оттуда и отвезти домой. После собственного рабочего дня. Уставший, как собака. И для чего? Просто хотел увидеть Ксению в платье. Бред.
Поневоле начнёшь сомневаться в собственной адекватности.
Игорь, нахмурившись, сел в машину и тронулся с места. Перед этим открыл окно, и теперь лицо обдувал свежий ночной ветер. Дорога мигала огнями, и понимание пришло быстро, как и всегда, когда он что-либо анализировал.
Ксения его успокаивала. Дарила ощущение безмятежности, чистоты и местами даже счастья. С ней Игорь чувствовал себя куда лучшим человеком, чем был на самом деле. Не очень хотелось её разочаровывать… Но когда-нибудь придётся. Когда-нибудь Ксения непременно поймёт: деньги не только пахнут, они еще и пачкаются.
И сама испачкается. Об Игоря.
Он поморщился, увеличивая скорость до предельно допустимой. Внутри росло раздражение. Чего об этом думать? Она ведь всё равно испачкается, не об Игоря, та? об кого-нибудь другого. А он её хочет, и доведёт игру до конца.
Тем более что осталось недолго…
Когда в четверг утром раздался звонок в дверь, Ксюша даже не удивилась. И Инна Васильевна не удивилась, вздохнула только. И правильно, зачем удивляться? Незачем. И переживать тоже незачем.
В небольшой коробочке ярко-красного цвета лежал… шоколадный саксофон. Небольшой, Ксюша даже сказала бы, маленький. И карточка, подписанная тем же почерком, что и раньше.
«Намёк вам на субботу. Хорошего дня. И.В.»
Что значит — вам? Как это — вам?!
Ксюша так загорелась праведным гневом, что даже забыла смутиться, отправляя смс-сообщение.
«А вчера вы называли меня на ‘ты’!»
Смутилась она уже после, минут через пять, когда пришёл ответ.
«С добрым утром, Ксения. Кажется, да, называл. Вам понравилось?»
В груди запекло. И щекам тоже стало жарко…
«Да».
А что еще можно было ответить?
«Я рад».
Нет, он просто издевается!
«Иииии?»
«Что иииии?»
Точно издевается.
«Почему теперь на вы?»
Телефон молчал минут десять, и за это время Ксюша успела исходить вдоль и поперёк всю прихожую, почти забыв о том, что ей вообще-то надо на работу…
И когда наконец пришло сообщение, метнулась к мобильнику с такой скоростью, что со всей дури ударилась щиколоткой о комод.
— Блин! — запрыгала на одной ноге, но всё равно дотянулась до телефона и прочла:
«Потому что переходят либо оба человека сразу, либо никто».
— Блин! — повторила Ксюша, но уже по другому поводу. Манипулятор… Продюсер. А может быть, даже и режиссёр!
«Игорь Андреевич, я не смогу».
Ещё пять минут тишины, но на этот раз Ксюша занялась делом и помазала ушибленную щиколотку мазью от синяков. И когда телефон вновь запиликал, шла к нему уже спокойно. Ну, почти.
«Посмотрим».
И смайлик.
Ох… И ведь добьётся своего. Интересно, как?
«Да ну тебя. Дура. Ты ведь прекрасно знаешь, как!»
Между ног жарко, требовательно запульсировало, когда Ксюша представила, как…
Удивительно, но на работу она всё же не опоздала. Пришлось развить космическую скорость, бежать по всем эскалаторам, и по улице тоже, но в итоге Ксюша была на работе в одну минуту десятого. Одну минуту опозданием можно не считать, хотя Виктор мог бы прицепиться… но Виктора самого еще не было на работе. Он вообще частенько приходил к десяти-одиннадцати и сидел потом до семи-восьми часов вечера.
А всё-таки интересно… что означает этот шоколадный саксофон? Есть его Ксюша пока не стала, положила в холодильник, что бы не таял. Потом с Инной Васильевной вместе съедят, за вечерним чаем.
Саксофон… Наверное, это какой-то концерт будет. И уж точно не в Большом театре, раз Игорь Андреевич сказал «Одевайтесь как хотите». Может быть, в клубе? Или в кафе? Да, скорее всего.
А сегодня вот настольные игры с Настей. И с одной стороны, это хорошо, ведь Настя — как подушка безопасности, а с другой… А вот о другой стороне лучше не думать, что бы заранее?е давать слабину.
Одно только было так себе. Точнее, один — Виталик. Начиная с обеда, звонил Ксюше не переставая, и смс-сообщения слал с предложением вечером встретиться. «Нет» — ответила она коротко, но он продолжал звонить. Вот упрямый! Да уж, это тебе не Игорь Андреевич…
Ближе к вечеру у Ксюши развился небольшой мандраж — затошнило, захотелось есть, и в глазах туман заклубился. Хотя казалось бы — с чего? И звонки от Виталика её только сильнее раздражали…
В четыре часа, не выдержав, она вышла в коридор и ответила на один из них.
— Слушай, чего тебе непонятно в слове «нет»? Я разве по-китайски его написала? Нет — значит, нет! — рявкнула она в трубку и сразу же отключилась. Развернулась, чтобы идти обратно в редакцию… и почти налетела на Виктора. Оказалось, он стоял за её спиной и с интересом прислушивался к разговору.
— Поклонники? — начальник иронично поднял брови.
— Угу, — Ксюша нахмурилась, делая шаг назад. — Хоть ты не начинай.
— Не буду, — Виктор подмигнул и пошёл дальше, по своим делам. Берёт пример с Игоря Андреевича… тот, скорее всего, поступил бы так же.
Интересно, как называется подобный приём? Отступить, чтобы победить. Ксюша помнила только «гамбит», но это явно не он…
Игорь Андреевич позвонил полшестого, когда Ксюша от нетерпения уже начала ногой по полу постукивать.
— Добрый вечер, Ксения.
А в голосе — лукавство. Немного, но она всё равно почувствовала.
— Добрый, Игорь Андреевич.
— Помните про наш с Настей сеанс по настольным играм?
— Конечно.
— Тогда я жду вас внизу десять минут седьмого.
— Хорошо, — покладисто согласилась Ксюша, ожидая, что после этого Игорь Андреевич сбросит звонок, но он не сбрасывал. Помолчал несколько секунд, потом спросил:
— Как вам саксофон? Вкусный? Или еще не успели попробовать?
— Не успела, — улыбнулась Ксюша. — Вечером попробую. Или завтра, если совсем поздно сегодня вернусь.
— Догадались о чём-нибудь?
— Не особо, — она засмеялась. — Но одно я знаю совершенно точно: вы меня удивите.
— Надеюсь, — кажется, он тоже улыбался. — Ну что ж, до встречи, Ксения.
— До встречи, Игорь Андреевич.
Ксюша немного опоздала — позвонила Стася, которая утром следующего дня должна была улететь в Прагу, и они проболтали минут десять после шести. Так что когда девушка спустилась вниз, на часах было уже двадцать минут седьмого.
— Опаздываем, Ксения, — пожурил её Игорь Андреевич со смешинками в глазах. Он выглядел немного более домашним, чем обычно, потому что был не в костюме, а в синих джинсах и серой рубашке. И Ксюша с удовольствием смотрела на него такого, любуясь и тёмными волосами с седыми висками, и лёгкой щетиной на щеках и подбородке, и улыбкой на губах — немного лукавой, насмешливой и чуть властной.
— Опаздываем, — она кивнула. — Извините. С подругой по телефону заболталась.
— С той самой, которая замуж вышла?
— Ага.
— И как ей замужем? — усмехнулся Игорь Андреевич, пропуская Ксюшу в лифт.
— Интересный вопрос, — рассмеялась она, как только двери закрылись и лифт рванул вверх, — а вам как было?
— А я не был замужем, — и глаза весёлые.
— Игорь Андреевич!
— Что? Замужем не был, но был женат. Дважды.
Ксюше резко расхотелось смеяться.
— Дважды?..
— Дважды, — повторил он, кивая, в тo время как лифт остановился и двери разъехались в стороны.
Вот, значит, как… И почему это её так задело? Ведь он же «был женат», а не просто «женат».
— А с первой вашей женой… что случилось? — спросила Ксюша осторожно, пока они шли к квартире Игоря Андреевича.
— Думаете, я Синяя Борода? — он хмыкнул, посмотрев на девушку с иронией. — Всё с Мариной в порядке. Развелись мы, но это было давно, Ксения. Лет… двадцать пять назад. Молодые были, глупые.