Ксюша сразу уселась на стул, поло?ив на колени свою сумку будто в качестве защиты. И решила начать диалог первой:
— Ну давай, говори мне, что ты обо мне думаешь, и пойдём работать.
Виктор опустился на стул напротив неё и, мрачно усмехнувшись, протянул:
— Да не буду я тебе говорить, что я о тебе думаю. Что я, первый день на свете живу? Да и понял я уже всё про тебя давно. Ты-то сама, Ксюш, что о себе думаешь, а?
Она даже удивилась. Как-то не такого вопроса ожидала от Виктора… Да и вообще не ожидала она от него никаких вопросов, только язвительную ругань в стиле «и чем он лучше меня», «а его возраст тебя не смущает?!»
Поэтому и молчала несколько секунд, глядя на начальника.
— Ты это… к чему?
— К тому, — продолжал Виктор еще более мрачно. — Знаю я его. Не лично, просто видел пару раз на разных мероприятиях. И слышал, что квартира у него здесь. Мне просто интересно… ты понимаешь, чем всё закончится? Он же тебя попользует и вышвырнет, подарив на память какие-нибудь цацки.
— Понимаю.
— Да? — Виктор поглядел на неё со злой иронией. — А я думал, не понимаешь. Не замечал в тебе до этого момента склонности к мазохизму.
Ксюша пожала плечами, не собираясь отвечать на явную провокацию. Да и зачем? Всё равно это не его дело.
Начальник вздохнул, качая головой.
— Обеспеченный мужик, да ещё и такой… великовозрастный.
— Ты так говоришь, как будто ему восемьдесят, — фыркнула Ксюша, не сдержавшись.
— Знаешь, а с такой разницей в возрасте это уже безразлично. Ему до пенсии всего ничего, а ты и через двадцать лет ещё молода будешь.
— Какая разница, что со мной будет через двадцать лет? Он же, по твоей логике, раньше меня бросит.
— Бросит. Это я так, гипотетически.
— Слушай, — Ксюша подняла глаза к потолку, — пошли работать, а? Это абсолютно бессмысленный разговор. Я…
— Да-да, — поморщился Виктор. — Я понял. Любовь зла, полюбишь и козла, и так далее. Я вот что еще хотел сказать, кроме этого…
— А я знаю, что ты хочешь сказать. Что ждёшь меня с распростёртыми объятиями, как только он меня бросит.
Начальство фыркнуло.
— Я дурак, по-твоему?
Ксюша удивлённо подняла брови.
— Короче. Такой человек, как этот твой… Наверняка захочет, чтобы ты уволилась. Сидела дома и ублажала его в разных позах. И если он этого захочет и ты решишься, подумай о возможности работать надомно. Без увольнения.
Брови поднялись ещё выше.
— Но у нас ведь так нельзя. Ты же знаешь.
— Я-то знаю. А больше никто не узнает. Если ты, конечно, мне план не протрах…
— Виктор!
— В общем, ты поняла. А теперь пошли работать. Всё, что хотел, я сказал, а там уж думай.
Ксюша кивнула и поднялась со стула, ловя себя на мысли, что начала относиться к своему начальнику чуть лучше, чем раньше.
Игорь не любил подобные разговоры, но, к сожалению, в его жизни они случались часто. Частенько приходилось ругать других за ошибки, и не просто ругать, но и наказывать. Неприятно, но кто-то же должен это делать.
Борис, предупреждённый утром о разговоре, уже был на месте. Сидел на кухне и пил чай вместе с Настей. Увидел Игоря, сглотнул и отставил чашку в сторону.
— Здравствуйте, Игорь Андреевич.
— И тебе нe хворать. Настя, выйди, пожалуйста, мне с Борисом надо с глазу на глаз поговорить.
— Пап… — начала дочь, но Игорь покачал головой.
— Не вмешивайся. Выйди.
Настя поджала губы, но промолчала и действительно вышла с кухни. Игорь дождался, пока её шаги стихнут, и только тогда заговорил — резко и чётко.
— Я не буду разводить нюни, Борис. Ещё один подобный промах — и мы с тобой распрощаемся.
— Я понял, Игорь Андреевич.
— Я надеюсь, ты осознал, что это не твоё дело — судить моих гостей. Надо делать только то, что я говорю. «Подбросить до дома» и «нахамить» — разные инструкции.
— Да, Игорь Андреевич.
— Перед Ксенией извинишься. Она на тебя не сердится, но решает здесь не она. Я надеюсь, и это ты понял.
— Понял. Извинюсь.
— Хорошо. Подожди меня минут пятнадцать, а потом поедем в студию.
Игорь кивнул шофёру и пошёл в свою комнату, чтобы переодеться и захватить кое-какие документы. И усмехнулся по пути, вдруг снова почувствовав сытое удовлетворение.
Всё же — какая невероятная девочка…
Настя дождалась, пока папа с Борисом уедут, а потом села на свою кровать и достала мобильный телефон.
Накануне она долго не спала, всё думала и никак не могла решиться. Да и сейчас тоже… страшно. Даже стрёмно.
Она знала, как подобное не любит папа. Ну вот просто терпеть не может любое вмешательство в свою жизнь. Но блин, мачеха — это уж слишком. Это ведь и Настина жизнь тоже, получается. Ксюшка, конечно, ничего так. Она Насте даже нравилась — хорошая, добрая, весёлая. Но мачеха?!
И всё-таки стрёмно до невероятности. Если папа узнает — реально может уши надрать. И это в лучшем случае! В придумывании наказаний он мастер…
А если не звонить, а попросить, например, Романа помочь? Вдруг он… Нет, глупость! Роман в жизни против её отца не пойдёт. И сразу на Настю донесёт. Он всегда и всё ему рассказывал.
Ладно. Хватить метаться.
— Кто не рискует, тот не пьёт пепси-колу, — пробормотала Настя, набирая номер брата на своём айфоне со стразами.
Гудки шли долго, даже очень долго. Но потом трубку всё же сняли.
— Кого я слышу?! Сестрёнка! Чего это ты вдруг меня вспомнила?
Голос Андрея был полон ехидства, и Настя чуть поморщилась.
Их с братом никогда не связывала большая любовь, и последний раз они общались Восьмого марта. Он сам позвонил, чтобы её с праздником поздравить. И денег у отца заодно попросить, как же без этого.
— Да вот вспомнила. Привет, Андрейка.
Зря она его так назвала…
— Только давай без Андреек. Хотела чего? А то у меня тут… дела, в общем.
— Хотела, — Настя вздохнула, окончательно решаясь. — Помощь мне твоя нужна. У меня тут… мачеха нарисовывается. Отвадь её от отца, а?
Брат молчал несколько секунд, а затем хмыкнул и заржал.
— Ну ты даёшь, Настёна! Да батя меня потом со свету сживёт, в асфальт закатает. Я сам себе враг, что ли?
— Ну пожааааалуйста! Она красивая…
— Да будь она хоть тысячу раз королевой красоты и мисс Вселенной — нет! Связываться еще с батей… Себе дороже…
— Она очень красивая, Андрей, ну вот честно!!!
— Настя, блин!
— Ну пожалуйстаааааа!!!
— Всё! — рявкнул брат. — Хватит пургу нести. Отбой, Настёна! Как эта бредовая идея из твоей башки вылетит — звони.
И бросил трубку.
Настя чуть от досады не расплакалась. Ну ничего-о-о!.. Посмотрим, как ты запоёшь, когда фотку Ксюшкину увидишь…
Как же хорошо, что пятница. Сегодня ещё Стася возвращается, но Ксюша ей пока звонить не будет, чтобы не мешать им с Сашкой выяснять отношения. А в том, что друзья их активно выясняют, она даже и не сомневалась.
Ей самой, наверное, тоже следовало бы выяснить отношения. Загрузить Игоря вопросами в стиле «кто я для тебя» и «как ты видишь наше будущее», но… Ксюша не видела смысла в подобном. Во-первых, он наверняка выкрутится с ответами — Игорь это умеет — а во-вторых… Он ведь предупреждал её однажды. Тогда, в ванной. Не нужно задавать вопросы, на которые знаешь ответ.
В пять часов вечера от Игоря пришло смс-сообщение.
«Ксения, я всё-таки немного задержусь. Спускайся вниз сразу, как закончится рабочий день, тебя встретит Роман и отведёт к нам. Пожалуйста, поужинай, не сиди голодной».
«А как же вы?»
Чуть не напечатала «ты»… Пора заканчивать этот цирк, но почему-то, когда Ксюша называла Игоря на «ты», её накрывало смущением. Надо с ним об этом поговорить…
«Я попозже поем, не волнуйся».
«Тогда я с вами».
Телефон молчал минуты две, но потом всё же пиликнул.
«Ладно, девочка».
Ничего себе. Согласился… Впрочем, наивной Ксюша не была, поэтому понимала — если бы Игорь хотел, он бы её уговорил. Видимо, не так уж и хочет, рассчитывая поужинать вместе.
Интересно, куда он поведёт их с Настей? Она даже представить не могла, что он опять придумал…
Суровый Роман действительно ждал Ксюшу внизу, в холле первого этажа. Опять камуфляжные штаны, футболка цвета хаки, обтягивающая внушительный торс, и синие глаза с пушистыми ресницами — как насмешка над его остальной брутальностью.
— Добрый вечер, — поздоровалась она с охранником, и тот кивнул.
— Добрый, Ксения.
Всё время, пока они добирались до квартиры Игоря, охранник молчал, а Ксюша к разговорам и не стремилась. И вообще она уже начинала ценить прелесть характера этого человека. Роман держался в стороне и молчал — вот бы все мужчины так себя вели!
Дома была только Настя, которая сразу же потащила их на кухню, сверкая хитрой улыбочкой.
— Папа сказал — надо поужинать! Но не уточнил, чем! Мороженое будете?
Ксюша засмеялась, а Роман фыркнул.
— Игорь Андреевич тебе за такое попу надерёт, Настя.
— А он не узнает!
— Ну конечно.
— Не узнает! Точно-точно! Ты же не скажешь, да? И ты, Ксюш?!
— Мы-то, может, и не скажем, — протянула девушка. — Но ему достаточно будет посмотреть в морозилку, чтобы понять, что количество мороженого резко уменьшилось.
— А я скажу, что это вы с Романом съели, а я не ела!
Охранник загоготал, кажется, слегка обидев этим Настю. А Ксюша поначалу даже онемела, но потом всё же ответила, фыркнув:
— Твой папа вряд ли поверит в подобное. Даже если мы будем измазаны мороженым, а ты нет.
— Хорошая идея, — усмехнулся Роман, а Настя засмеялась.
— Ладно, я просто пошутила. Папа сказал, что ты, Ксюш, с ним потом поешь, так что Люсины труды пропадают втуне. А ты не хочешь, Ром? Там такая запеканка… С бараниной!
— Ну если с бараниной, то можно, — ответил парень, кинув быстрый взгляд на Ксюшу. — Но один я есть не буду. Ксения, вы точно не хотите?
— Точно, — кивнула она. — Но я не отказалась бы от чая.