Того ж месяца в тридцатый день иде Иоанн за Лалу реку в деревню Микулино, и того дня в полуденное время спящу ему, и виде в тонце сне человек в белых ризах одеяна и глагола ему, повелевая идти ему в дом свой и виде дщерь свою ходящу и око ея здраво, только под оком малое знамя, и во вторый день дщерь его неделе совершенно. Видя такое Божие милосердие, славя и хваля Бога со всем домом своим».
20 августа. Сегодня с утра тетя Валечка была очень печальная. Когда я стала спрашивать, ничего мне не отвечала. А в обед пришла какая-то начальница из райсобеса, высокая, крупная, кудри желтые, обесцвеченные. Она начала кричать на тетю Валечку. Оказывается, им в райсобес пришла жалоба: болящая Валентина притворяется, а сама тунеядствует – день лежит, а ночью ходит. Видимо, кто-то по злобе написал или из зависти.
Моя милая тетя Валечка никак не оправдывалась, она грустно смотрела на эту представительницу власти, а та кричала на нее и распалялась все больше и больше. А потом она подошла к тете Валечке и схватила ее одеяло. Я попыталась защитить мою дорогую, но эта женщина была выше и намного сильнее меня и оттолкнула меня, как пушинку.
А мы с бабушками, что приходят ухаживать за больной, обычно просовываем под нее руку и протираем ей спинку, но не переворачиваем. Несмотря на то что тетя Валечка вся иссохла и тельце у нее стало как у семилетней девочки, перевернуть ее почти невозможно – она вся как деревянная. Поэтому мы просто белье подпихиваем под нее и халатик сверху на ручки одеваем, так чтобы спинка халата была наверху. А ножки у нее как прутики, и подошвы сильно болят, на них даже нет кожи, просто как бы беленькое такое мяско. Я уже пообвыкла, а с непривычки, конечно, увидеть такое…
И вот эта начальница из райсобеса торжествующе сдернула одеяло с тети Валечки и рывком задрала ей халатик. Видимо, она ожидала увидеть здоровое тело притворщицы, но то, что она увидела, повергло ее в глубокий шок. И эта начальница заплакала. Слезы сами побежали у нее из глаз, она опустилась на стул и долго плакала. А потом стала просить у нас прощения. А у тети Валечки только одна слезинка из глазика и побежала. И ничего она не сказала, ничем не укорила обидчицу…
Я же была очень-очень сердита за такое надругательство над моей милой тетей Валечкой и стала выговаривать этой женщине, стыдить ее, но родная прервала меня и своим тихим нежным голоском стала ее же и утешать. Мне же необычно строго сказала:
– Разве ты забыла, что вчера читала?!
21 августа. Записываю наставления преподобного Амвросия Оптинского, как советовала тетя Валечка.
«Господь устрояет нашу душевную пользу часто и чрез неприятные обстоятельства».
«Не живи как хочется, а живи как Бог приведет».
«Пред судом Божиим имеют значение не характеры, а направление воли. Знайте, что характеры имеют значение только на суде человеческом, и потому или похваляются, или порицаются; но на суде Божием характеры, как природные свойства, ни одобряются, ни порицаются. Господь взирает на благое намерение и понуждение к добру и ценит сопротивление страстям, хотя бы человек иногда от немощи и побеждался чем. И опять судит нерадение о сем Един, ведый тайная сердца и совесть человека, и естественную его силу к добру, и окружающие его обстоятельства».
«Мы должны жить на земле так, как колесо вертится: только чуть одной точкой касается земли, а остальными непрестанно вверх стремится; а мы как заляжем на землю – и встать не можем».
«Нужно жить – не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать, и всем мое почтение».
Завтра заведу отдельную общую тетрадь и постараюсь переписать красиво советы преподобного Амвросия Оптинского.
22 августа. Сегодня у тети Валечки отец дьякон рассказывал о духовном мире и о том, какие духовные явления случаются. Мне потом сразу вспомнилось, как я шла по Лальску – и спину словно огнем буравил чей-то тяжелый взгляд, чувствовала его лопатками, аж мурашки побежали. Оглянулась – никого. Тетя Валечка сказала, что это было духовное явление. Страхование называется. Записываю рассказ отца Иоанна полностью.
«Есть у нас такой алтарник Андрей Феодосиевич. Ему уже за семьдесят. Много лет трудится в нашем Благовещенском храме и живет в церковной сторожке. Алтарничает, на службе читает Шестопсалмие и Апостол… Жизнь ведет монашескую – все время в трудах и молитве. Ежедневно совершает большое молитвенное правило.
Однажды ночью, читая Псалтирь в сторожке, он услышал очень громкое и стройное звучание флейты. Доносившаяся музыка была так прекрасна, что Андрей Федосеевич перестал молиться и заслушался, как зачарованный. Выйдя через некоторое время на улицу – никого не обнаружил. Решив, что это было искушение, дал себе зарок: на подобные случаи внимания не обращать.
Но на следующий день все повторилось снова. Играла флейта рядом со входом в сторожку. Алтарник, забыв о Псалтири, слушал чарующую музыку, потом выходил из сторожки и… никого не находил. В один из таких дней, когда некто давал очередной концерт, с целью отвлечь раба Божьего от молитвы – Андрей Федосеевич заткнул уши и, встав на колени перед святыми образами, стал молиться усердней. Вдруг звуки музыки с улицы проникли в саму сторожку – он закрыл глаза и стал молиться еще усердней. Мелодия сбилась, рассыпалась на нестройные звуки и вовсе замолчала. Больше таких искушений у алтарника не было».
23 августа. Сегодня у меня был необычный день: я совершила путешествие в прошлое! Произошло это так. Пришла я, как обычно, к тете Валечке, протерла ей супчик, накормила обедом, а потом стала просить рассказать о старине, о том, какие раньше люди интересные жили в Лальске. Тут как раз заглянул в гости отец Иоанн, и тетя Валечка отправила меня с ним на городское кладбище, чтобы он мне показал могилки известных в городе людей и рассказал о них. Записываю все, что узнала.
Кладбище в Лальске старинное и чудесное, словно таинственный город в городе. Такими таинственными бывают только старые кладбища в старых городах… Высокая каменная ограда, тяжелые ворота с коваными фигурными решетками, изготовленные давным-давно, когда современных жителей города и на свете не было… На многих могилах даты восемнадцатого и девятнадцатого веков!
Зашли мы на кладбище средь бела дня, но там, под тенью деревьев, царил странный сумрак. Стало мне как-то жутко… Мурашки побежали по коже, в затылок стылым ветром подуло. Только что летний зной голову припекал – а тут, пожалуйста, леденит спину и стылым обдувает. Если бы не отец дьякон рядом, я бы, пожалуй, сбежала.
А он привел меня первым делом к могилке старца Павла Хотемова. На ней маленький железный крестик и табличка: «Схиигумен Павел. 01.01.1864—15.03.1963». Почти сто лет прожил! Рядом березка. Отец Иоанн сказал, что старушки срывают с нее листья и готовят из них чудесное лекарство.
Рассказал про схиигумена Павла. Он был подвижник и прозорливец. Жил в сторожке при Успенской кладбищенской церкви. Его дети очень любили. А некоторые хулиганистые мальчишки нахватались от атеистов-родителей и дразнили старца. Обзывали по-всякому. Вшивиком называли… А он как-то посмотрел на них грустно и сказал как бы с печалью: «Вы пьяницами станете». И на самом деле: выросли эти мальчишки и стали отъявленными пьяницами…
Старец помнил на память больше шестисот имен людей, за которых постоянно молился. Чтобы успеть совершить проскомидию и вынуть частицу за поминаемых – приходил в храм за несколько часов до начала обедни. Был постником. Ему часто приносили угощение – бабы пирогов настряпают, ватрушек напекут… Он посмотрит-посмотрит на эту стряпню, да и скажет с улыбкой: «Ой, ой, сильно хорошие, да жалко». Так и уйдет – не отведает.
Один раз отец Иоанн (он тогда был мальчишкой-алтарником) сидел в сторожке рядом со старцем. А к тому очередь целая: один идет – просит помолиться за болящего, другой в скорби утешения ищет, третий совета спрашивает… Сидит Ванечка и думает про себя: какая ноша-то тяжелая у батюшки Павла! Сколько народу к нему идет да за скольких он молится… Изнемогает ведь старец под ношей такой… Пресвятая Богородица, Матушка, да помоги же ему! Никола Угодник, подсоби батюшке нашему! Святый великомучениче и Целителю Пантелеймоне, да пошли же ему здравие!
Тут старец разговор прерывает, с табуретки своей колченогой встает и низко Ванечке – это ему-то, мальчишке, – кланяется…
Другой случай был. Ванечка как-то в скорби душевной в храме стоял. Стоит – хочет от сердца помолиться, да на людях как-то неудобно. Подошла к нему одна старушка и говорит:
– Что ты пнем стоишь, поди сюда, сын милый! Вот перед иконой Пресвятой Богородицы встань и молись от сердца!
Говорит она так, а сама берет руки Ванечки своими худыми слабыми ручонками, вверх воздевает и – со слезами:
– Пресвятая Богородице, спаси нас!
И как только она это сказала – и у Ванечки сердце отверзлось, молитва полилась да слезы потекли… Помолился от души – и Пресвятая скорбь облегчила.
Побежал он потом в сторожку к отцу Павлу:
– Батюшка, батюшка, вот меня одна старушка как молиться учила! Она плакала – и я сам заплакал…
А старец сидит – глаза прикрыл и молчит.
Ванечка испугался – может, чего ляпнул не так. Отец Павел глаза открывает и – ему:
– Да все так, сынок! Это я просто ходил на ту старушку посмотреть…
Вот какой старец был!
А однажды в церкви Михаила Архангела схиигумен Павел сказал своим бабкам: «Пойдемте, выйдем из храма – что-то покажу». Вышли они, оглядываются: ахрама-то и монастыря нету, вместо них – пустое место. Вскоре монастырь и закрыли.
Отец дьякон помолчал и промолвил задумчиво:
– Вот, Дашенька… Я часто на могилку к отцу Павлу хожу… Посижу – и ровно на душе становится. Иногда зимой все заметет – не пройти на кладбище. А у меня какая-нибудь скорбь случится – так я его прошу: «Ой, дорогой отец Павел, помоги ты мне на земле жить!» И вот попрошу так – глядишь, он мне и приснится. И точно сытый просыпаюсь, и скорбь отходит…