Бывшая учительница истории и краевед Дарья Николаевна подвизается в одном из женских монастырей России.
Директор школы Лальска Евгений Николаевич, воинствующий атеист, умер в 2015 году в онкобольнице, покаявшись и причастившись перед смертью Святых Христовых Таин (по словам его вдовы).
Митрофорный протоиерей Иоанн Парамонов принял монашеский постриг в честь преподобного Трифона Вятского, отошел ко Господу в сане архимандрита в 1994 году.
Отец дьякон Иоанн Федорович покоится на лальском кладбище недалеко от болящей Валентины.
В поселке Лальск работает чудесный краеведческий музей с интересными выставками, реконструкцией старинной гостиной и столовой почетного гражданина Лальска, с интерьером русской северной избы, с богатыми коллекциями крестьянской одежды, полотенец, деревянных резных прялок, гончарной керамики.
Много лет в алтаре лальского Благовещенского храма (1767 год) хранился старинный ковчег с частицей мощей Мины Египетского с надписью на обратной стороне: «Сего 1844 года майя 2 при уборке кирпичных полов и щебня к обновлению храма святого великомученика Мины волею Божию и изволением святого найден сей ковчег святого Мины в Божию славу и его святую память». Но ковчег был закрыт, а ключ утерян. И узнать, есть ли в ковчеге мощи, не представлялось возможным.
В 2014 году настоятелем храма иереем Романом Зайцем было принято решение ковчег разобрать. Заржавевшие шурупы петель с большим трудом были откручены, ковчег открыт, и на бордовом бархате внутренней обшивки ковчега, помимо мощевика с частицей мощей великомученика Мины, был обнаружен… еще один ковчежец, а в нем – тридцать частиц мощей святых угодников, в том числе частица мощей святителя Николая Чудотворца.
Мощей Николая Чудотворца зачастую нет в столичных храмах, в соборах крупных областных городов. А тут – в крохотном, затерянном в тайге Лальске – мощи великого святого! Недаром, видимо, отцы основатели города посвятили Лальск святителю Николаю и просили святого быть заступником и покровителем этой земли…
Что же нам остается? Пожалуй, только повторить вслед за нашей героиней:
«Святителю отче Николае, моли Бога о нас!»
Вятские истории отца Бориса
Этим летом, уже в третий раз, отправился отец Борис на Великорецкий крестный ход. Вслед за святителем Николаем Чудотворцем и его чудотворной Великорецкой иконой паломникам предстояло пройти из Вятки до села Великорецкое, преодолевая ежедневно более тридцати километров пути.
Вышли третьего июня в десять утра. Дорога вела то душистыми полями, то прохладными лесами, то раскаленным от зноя асфальтом. Паломников пекло жарким солнцем, охлаждало ливневым дожем, обдувало теплым летним ветром.
Шли бодро и к двенадцати дошагали до села Макарье. Здесь женский монастырь. Сделали большой привал. После Макарья паломников осталось намного меньше: многие просто провожали крестный ход до этого села. Вечером сделали остановку в селе Бобино.
На следующий день идти было труднее. Уже к вечеру второго дня, как и в прежние крестные ходы, ноги отца Бориса загудели немилосердно, и все чаще стал он припоминать прохладу родного дома, да под тенистыми липами, ледяную сладость кваска матушки Александры и ароматные, сочные, с хрустящей корочкой рыбные пироги тещи Анастасии Кирилловны.
Для поднятия духа стал приводить себе на память трудности паломников советских времен: участников крестного хода преследовали, преграждали дорогу милицейскими кордонами, арестовывали и вывозили как можно дальше от святых мест. Народ пробирался за проводниками лесными тропами; скрываясь от властей, ночевали в чаще. Вспомнил о былых трудностях – и сразу легче стало на душе, а уж взбодрившийся дух поддержал и утомленное тело. Тут еще незнакомый молодой батюшка стал угощать идущих рядом отменным горьким шоколадом, предложил и отцу Борису:
– Подкрепитесь, отче – сразу полегчает! Съел отец Борис дольку – действительно бодрит, недаром греки, поднимаясь на вершину Афона, всегда берут с собой шоколад и приговаривают: «Бензино!»
А тут и сумерки надвинулись – и долгожданный отдых-ночлег приблизился. Остановились в селе Монастырское. Отец Борис по старой привычке направился в клуб, где обычно размещали священников и певчих, но на этот раз клуб уже оказался занят паломниками. Батюшка смиренно достал «пенку», рюкзачок забросил под голову, подрясничком укрылся и уже приготовился поблаженствовать, как его кто-то потрогал за плечо. Поднял голову – тот самый молодой батюшка с шоколадом:
– Отче, пойдем ко мне в палатку – на воздухе комары заедят!
Долго отца Бориса упрашивать не пришлось, залез в старую, но крепкую палатку, оценил практичность и сноровку нового знакомого. Быстро познакомились. Звали молодого батюшку отец Роман Заяц, и служил он в поселке Лальске, самом северном приходе Вятки. Отец Роман оказался батюшкой хозяйственным: пока отец Борис задремал, он тут же на примусе соорудил ужин, заварил чай. Поужинали с аппетитом, а поскольку у отца Бориса дремота и крепкий чай сон разогнали, а вятский батюшка оказался крепким орешком – они долго разговаривали и делились жизненными историями. Эти истории отец Борис, с разрешения отца Романа, и подарил мне и вам, мои читатели.
(Первая история вятского батюшки Романа Зайца)
Прадед мой по отцовской линии Варлаам был православным священником, уехал предположительно в 1925 году служить в Русскую миссию в Аргентине, где и преставился ко Господу, а прадед по материнской линии, татарин Амин, был муллой. Моя бабушка по маме, Муссалима, хотела, чтобы я принял ислам. Но у меня к исламу никогда душа не лежала.
Всё в моей семье было как во всей нашей стране: прадеды верующие, деды уже жили в советское время, но веру хранили, а родители при советской власти воспитывались атеистами. Сам я в Бога уверовал в четырнадцать лет: поехал со школьной экскурсией по Золотому кольцу, и так меня эта поездка поразила, что я даже молитвослов купил, молиться начал по утрам и вечерам. Но в моем окружении тогда верующих православных людей не было: папа военный, мама – татарка, и потихоньку я забыл о первом своем порыве к вере.
Прямо как в евангельской притче о сеятеле: «Вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло» (Мф. 13: 3–7). Хорошо учился, в 1988 году был даже награжден путевкой в Артек.
В 1994 году Господь спас меня от неминуемой смерти. Служил я в ракетных войсках стратегического назначения; правда, ракетные комплексы видел только в разобранном виде – служил на базе хранения военной техники в «закрытом» городе Свердловске-44. Мы часто переставляли технику с места на место, наводя порядок на территории базы. В первые месяцы службы нам, молодым бойцам, доверяли только стропы цеплять… И вот в один такой прекрасный (воистину!) день мы с моим товарищем Русланом Галимзяновым прицепляли отслужившие свой век грузовые автомобили к трактору Т-150.
Я подошел к очередной машине, прицепил трос, обернулся в ожидании трактора и увидел, как трактор, не останавливаясь, катится на меня! Когда я обернулся, причем слишком поздно, – трактор уже приблизился ко мне почти вплотную. Все это происходило так быстро и неожиданно, что я уже не успевал отбежать в сторону. Да и оцепенел от страха. Позже потом читал, что смерть сначала у человека ноги отсекает, поэтому люди пошевелиться не могут. Я видел глаза тракториста Лехи – он смотрел на меня с ужасом и давил на тормоза, но семитонная машина не останавливалась!
Бампер трактора прижал меня вплотную к бамперу позади стоящего грузовика. Я уже чувствовал, как мои внутренние органы плющатся под мощным прессом… И в этот момент трактор встал как вкопанный. Я после того случая много дней в туалет кровью ходил (простите за подробности). Руслан Галимзянов недавно писал мне, вспоминал тот день. Ему тоже было страшно. А я тогда даже крещен не был! Видимо, отмолил меня кто-то. В последний момент. Милостивый Господь!
Когда мне дали отпуск, я решил покреститься. В последний день отпуска приехал в соседний город, зашел в Знаменский храм (в нашем городке храмов открытых не было), и на пороге столкнулся с уже выходившим из храма настоятелем, отцом Сергием. Сказал ему, что хочу креститься. Батюшка ответил:
– Я уже ухожу, приходи завтра.
– Завтра я уже в армии…
– А в каких войсках служишь?
– В ракетных.
– О! И я ракетчик.
И батюшка тот меня покрестил. Без денег. Сейчас ко мне приходят креститься – я крещу, тоже денег не спрашиваю. Пожертвование – дело добровольное. Моя казначей мне жалуется:
– Так они же не заплатили.
А я ей отвечаю:
– Так я и сам бесплатно крестился. Как-то одна женщина у меня спрашивает:
– Батюшка, а вот если я креститься хочу – а у меня денег нет?
– Я вас бесплатно окрещу.
А она, оказывается, уже деньги отдала. Так она пошла и забрала деньги из кассы. Объяснила матушке за свечным ящиком:
– Батюшка сказал: бесплатно можно!
Свечница моя была в полном расстройстве. (Тут отец Роман улыбнулся.)
Следующий случай моего чудесного спасения был в 1997 году, через год после армии. Мы с отцом ездили в город Курган. У отца был автомобиль BMW – очень быстрая машина. Уже на обратном пути мы на скорости примерно в двести километров попали в аварию. Впереди нас водитель «Газели» пошел на обгон, а в это время наша машина поравнялась с его – он просто нас не видел (скорость была огромной). Чтобы избежать столкновения, отец резко нажал на тормоз и выкрутил руль влево. Нас на мокрой дороге метров пятьдесят крутило, пока наша машина не врезалась в ограждение, за которым был пятиметровый обрыв и какой-то водоем. При ударе об ограждение у машины вырвало заднее колесо, которое улетело по обрыву в воду, а нас перевернуло на крышу, и мы вверх тремя колесами проскрежетали по асфальту еще метров пятьдесят. Машина всмятку, отцу после аварии голову зашивали, а на мне не было ни царапины! Милостивый Господь!