«Тебе я фору дам большую, –
Добавил тот. – Начнём сражаться,
И я не стану отклоняться
От места, где сейчас стою».
Второй готов, они в бою
Сошлись, являя гневный пыл,
Но снова рыцарь победил.
Победа запросто далась,
Ещё быстрей, чем в первый раз.
И тут воскликнула девица:
«Щадить здесь, рыцарь, не годится,
Что ни сулил тебе бы воин,
Ведь он пощады не достоин,
Хоть даже смог бы победить.
Коль вздумаешь его простить,
Не раз тебя предаст, пойми.
Злодею голову сними,
Ведь в королевстве нет подлее.
Сними, мне дай её скорее,
Поступок тем благоразумней,
Что ты, когда отдашь главу мне,
Получишь мзду за эту кровь.
Обманет, если сможет, вновь
Тебя речами рыцарь низкий».
И тот, конец свой видя близкий,
Просить пощады громко стал,
Но втуне голос пропадал
Под стать его реченьям всем.
И рыцарь, взяв его за шлем,
Отсёк ремни, и в то мгновенье
Серебряное обрамленье
Упало с вражьего шелома.
Вскричал отчаяньем гнетомый:
«О, пощади, о, не карай!»
«Не пощажу, сколь ни взывай.
Клянусь душою, что во мне,
Тебе отсрочку дал вполне».
Тот крикнул: «Грех свершите ныне,
Коль внимете моей врагине,
Так умертвив меня, поверьте!»
А жаждущая этой смерти
Настаивала на своём,
Чтоб снял тот голову мечом,
Не слушая его слова.
Удар. Скатилась голова,
И тело на лужайку пало.
При сём девица ликовала[58].
И рыцарь голову поднял,
Взяв за власы её, и дал
Той, что открыто торжествует.
«Пусть сердце и твоё ликует,
Желанной вещью обладая,
Как и моё, ведь обрела я
Столь ненавидимое мной.
Была б в печали я одной,
Что до сих пор он прожил столько.
Я дам тебе награду только,
Когда нужду в ней обретёшь.
Безмерный выигрыш найдёшь
От сей услуги, обещаю.
Теперь уйду и поручаю
Тебя я Богу, да хранит».
Сказав, расстаться с ним спешит,
И Богу вверили друг друга.
Любой, кто посредине луга
За этим боем наблюдал,
Большую радость испытал.
Был каждый преисполнен рвенья
Снять с рыцаря вооруженье,
По мере сил его почтя.
Омыли руки чуть спустя,
Опять за стол решили сесть.
С большой охотой стали есть,
Поскольку радость в них сияла.
Окончив ужин как пристало,
Хозяин гостю своему,
Что ближе всех сидел к нему,
Сказал: «Сюда, сеньор, пришли
Из Логра мы, родной земли,
И ныне мы б хотели, чтобы
Вы встретили почёт особый
И радость с пользой в сей стране,
Деля их с нами наравне.
Ведь нам и прочим всем полезно,
Чтоб честь с удачей повсеместно
В делах сопутствовали вам».
Ответил рыцарь: «Знаю сам».
На этом кончил речь вассал.
Едва хозяин замолчал,
Поднялся сын его тотчас
И рек: «Сеньор, мы ради вас
Пожертвовать готовы лучшим,
Коль поручительство получим,
Что впрямь услуги вам нужны.
И больше ждать мы не должны
От вас такого предложенья.
Мессир, напрасны огорченья,
Что конь ваш пал в недавней схватке,
Здесь кони лучшие в достатке.
Вы наше сделайте своим,
Взамен мы лучшее дадим,
Всё, в чём у вас теперь нужда».
И тот: «Охотно, господа».
И вот постели всем готовы,
И спать легли. Как только новый
Занялся день, они поднялись.
Пока в дорогу собирались,
Устав приличия блюдя,
Простились с дамой, уходя,
С хозяином и всей семьёю.
3000
Одной детали здесь не скрою
(Важна подробность для меня).
Всё дело в том, что на коня,
Который рыцарю в угоду
Был подведён немедля к входу,
Сесть не желал он, потому
То предоставил одному
Из рыцарей, что были с ним,
Сам взял коня его засим.
Так пожелал он в это время.
Как только все вступили в стремя,
Пустились в путь без промедленья,
Но с разрешенья, с одобренья
Хозяина, что им служил
И привечал по мере сил.
Путём прямым коней гоня,
Все трое на закате дня
Узрели Мост Меча заклятый
Перед вечерней в час десятый.
Перед опасным сим мостом
Сошли с коней они втроём
И зрят предательский поток.
Он чёрен, гибелен, глубок,
Так безобразен, что уместно
Прозванье «дьявольская бездна»
Для сей опаснейшей из рек.
И если зверь иль человек
Падёт в поток, погибнет в оном,
Как в море бурном и солёном.
Был через реку мост проложен,
На все другие не похож он,
Подобных не было мостов.
И я заверить вас готов,
Мостов ужасней не бывает.
Он – меч – до белизны сверкает,
Вися над бездной ледяной;
Он крепок, прочен и длиной
В два раза больше, чем копьё.
С концов обоих лезвиё
Прибито было к пню-колоде.
С него не пасть при переходе
Из-за разлома иль провала –
Так прочен мост сей небывалый,
Что груз мог выдержать большой.
Но испугались всей душой
Те два, что с рыцарем пришли,
Едва увидели вдали
Двух львов иль леопардов злых,
Цепь к камню приковала их
Опоры, что в конце моста.
И меч, как мост, и бездна та,
И пара львов их так пугали,
Что в дрожь обоих повергали.
И те: «Мессир, совет примите
По поводу того, что зрите,
Необходим здесь наш совет.
Мост пригнан так, что хуже нет,
Обтёсан также не ахти.
Сейчас же не свернув с пути,
Вам поздно будет отступаться.
Резон на что-либо решаться,
Лишь помня о конечном счёте,
И если реку перейдёте –
Что невозможно, мнится нам,
Как помешать реветь ветрам,
Как птицам пенье запретить
Иль чадо в чрево возвратить,
Чтоб снова повторились роды,
Как вычерпать морские воды –
Так невозможно то, увы.
Ещё представьте: это львы,
И каждый дик и разъярён.
Прикованные с двух сторон,
Они тотчас вас уничтожат,
И выпьют кровь, и мясо сгложут,
Костей и то не пощадят!
Уже на них нам бросить взгляд,
И это требует отваги.
Подумайте о вашем благе,
Иначе вас они убьют
И непременно разорвут
Все члены тела на куски,
Не пощадят вас их клыки.
Себя должны вы пожалеть
И с нами оставаться впредь.
Вы будете виновны, коли
Здесь предадитесь доброй волей
Ужасной смерти неизбежной».
Тот улыбнулся безмятежно:
«Сеньоры, вас благодарю,
Тревогу ту, что в вас я зрю,
Вам дружба с верностью внушили,
Я знаю: вы б не погрешили,
Мне не желали бы беды.
Надежда с верою тверды –
Господь хранит меня всегда.
Мне мост не страшен и вода,
Как и весь край суровый, лютый.
Рискнуть готов я сей минутой
И чрез пучину эту ринусь.
Скорей умру, чем вспять я двинусь!»
Те слова молвить не могли,
Вздохнув, слёзами изошли,
Как и один, так и второй.
Мост пересечь решил герой
Как можно проще. И нежданно
Повёл себя он очень странно,
Сняв облаченье с рук и ног.
Иначе бы пройти не мог,
Будь, как обычно, оснащён.
Тогда бы удержался он
На том мече острей косы
С руками голыми, босым,
Освобождённым от всего,
Что бы стеснить могло его,
То бишь раздеться не преминув.
И башмаки, и шоссы скинув,
Он вовсе не боялся мук
От всех порезов ног и рук
И предпочёл бы истерзаться,
Чем пасть с моста и оказаться
Поверженным в пучину ту.
С великой болью по мосту
Он шёл вперед, при этом раня
Ступни и голени, и длани.
Вела Любовь и направляла,
Его страданья умаляла.
Он сладость обретал в мученьях,
Полз на руках и на коленях
И встал на берег наконец.
Притом не забывал храбрец
О львах, которых видел вроде
Перед мостом при переходе.
Но посмотрев по сторонам,
Ни ящерки не встретил там,
Ни хищника, что в ужас бросит.
К лицу свою ладонь подносит
И, вглядываясь в перстень свой,
Он львов не видит той порой,
А ведь считал, что видел львов.
Так понял он: всё это ков,
Поскольку ни души кругом.
Те два на берегу другом
Тотчас пришли в восторг, конечно,
Узрев, что тот прошёл успешно,
Им раны зреть не довелось.
Подумал рыцарь: обошлось,
Раз эти раны не глубоки.
Остановил он кровотоки
Своей рубашкою льняной.
И видит башню пред собой.
Внушительней строений он
Ещё не видел испокон,
Чтоб впечатляло так оно.
Стоял, опершись об окно,
Нерослый Бадмагю-правитель.
Добра и чести был ревнитель
Сей государь благочестивый,
Вершил деянья справедливо
В любых условиях сеньор.
А сын отцу наперекор
Всё время действовал упрямо.
Любил нечестье, скажем прямо,
И не отверг бы ни за что
Возможность сподличать, а то
И на измену бы польстился.
Он близ отца облокотился.
Отец и сын внизу узрели,
Как вдоль потока еле-еле
Шёл рыцарь, изнывал от ран.
Тут побледнел Мелеаган,
Предавшись ярости и гневу,
Теперь он понял: королеву
Отнять собрались у него.
Он не боялся никого,
Пусть даже самых сильных, славных;
Он в доблести не знал бы равных,
Не будь злодеем, подлецом.
А сердце каменное в нём
И милосердья ни на йоту.
Что в короле родит заботу,
То в сыне разжигает гнев.
Король, воителя узрев,
Отлично понял, что непрост
Сей рыцарь, одолевший мост.
На это бы не мог решиться
Тот, в ком и дремлет и гнездится
Та Трусость, что позор накличет
Скорей, чем Доблесть возвеличит.
И значит, Доблесть тем не мене