Слабее Трусости и Лени,
Ведь проще худа натворить,
Чем благо людям подарить.
Я б толковал об этом дольше,
Но не хотел бы медлить больше,
Не это на уме сейчас.
Я продолжаю свой рассказ,
И каждый выслушать изволь,
Как сына порицал король.
Сказал он: «Мы случайно, да,
Вдвоём с тобой пришли сюда
И у окна здесь очутились,
Но мы душой обогатились,
Увидев подвиг несравненный,
Достойный почестей, бесценный,
Такой, что в толк не взять уму.
Скажи, дивишься ли тому,
Кто совершил сей подвиг истый?
С ним поскорее примирись ты
И королеву возврати.
Сразившись с ним, не обрести,
А потерять всё можно, знай.
Дань куртуазности воздай,
Вели: пусть королева выйдет,
Пока тебя герой не видит.
И привечай, радушья полон,
Чтоб то, зачем сюда пришёл он,
Без препирательства отдать.
Сам знаешь, что идёт спасать
Геньевру он, жену Артура.
Не превратись же в самодура,
Невежам, сын, не уподобься.
Раз к нам явился он, сподобься
С почтением сопроводить,
Радушье по уму явить,
Принять его благообразно,
Миролюбиво, куртуазно.
Кто чтит других, тот чтит себя,
И увенчает честь тебя,
Коль скоро явишь уваженье
Тому, кто в мире, вне сомненья,
Первейшей славой осиян».
И пробурчал Мелеаган:
«Срази Господь, коль это так!»
Забыть Мелеагана как!
Он мнил, что лучший он по праву.
Продолжил он: «Иль вам по нраву,
Чтоб я, сложивши руки, ноги,
Всё дал ему, как раб убогий.
Храни Господь, скорей смогу
Вассалом стать тому врагу,
Чем уступлю я госпожу.
Нет, ни за что, я вам скажу.
Наоборот, с ним меч скрещу я.
Сражаясь, даму защищу я
От всех безумцев, что дерзают
И на неё здесь притязают».
Но на своём стоял король:
«Сын, куртуазным быть изволь,
От сумасбродства отрекись.
Прошу тебя, угомонись,
Ведь знаешь, что за славу примет,
Коль королеву он отнимет,
Едва тебя он одолеет.
Её не даром вожделеет,
А воздаянием за бой,
В том знаки славы мнит герой.
Придя за ней, как я уверен,
Не миром взять её намерен,
А поединком, удалец.
Ты поступил бы как мудрец,
Лишив сражения его.
Ты глуп, мне больно оттого,
Но раз упрямствуешь, не так
Мне мучиться, твой видя крах.
С тобой же худо может статься,
Поскольку рыцарю сражаться
Здесь не с кем, кроме как с тобой.
Ему дарую мир, покой
От имени себя и присных.
Я чужд предательств ненавистных
И подлости не выношу.
Я этого не совершу
Ни для тебя, ни для иного.
Сомнений нет, сдержу то слово,
Что дам я гостю своему:
Нужды ни в чём не знать ему,
Ни в снаряженьи, ни в коне.
Раз уж он в нашей стороне,
Знать, храбр и мужественен он.
Здесь рыцарь будет защищён,
На жизнь его не покусятся,
Лишь ты способен с ним сражаться.
И должен ты уразуметь:
Тебя ему лишь одолеть –
И больше нет ему врагов».
«Я долго слушал вас без слов, –
Мелеаган сказал отцу, –
Вам многословие к лицу,
Но тщетно тратите усердье.
Я не монах, и милосердье
Такое чуждо мне, чтоб думал,
Что честь большую обрету, мол,
Отдав любимую легко.
И это дело далеко
От скорого его решенья.
У всех событий завершенье
Такое будет, что не ждёте.
Пусть примете его в почёте,
И то не повод нам для ссор.
Пусть даже вы, вассалы, двор
Лишитесь мира и покоя,
Всё восприму весьма легко я.
Напротив, то меня устроит:
Ему меня бояться стоит.
Из-за меня не надлежит
Вам делать то, что уличит
Вас в вероломстве, может статься.
Вам любо добряком казаться,
А мне дозвольте злым пребыть».
«Как? Ты не можешь уступить?!»
Мелеаган: «И не желаю».
«Ну что ж, тогда я умолкаю.
Я с ним поговорить спущусь,
Подать совет ему стремлюсь.
Помочь ему угодно мне,
Ведь на его я стороне».
Король покинул свой оплот,
Седлать коня приказ даёт.
Конь боевой и крупный был.
Немедля в стремя он вступил,
Забрав трёх рыцарей и двух
Оруженосцев, верных слуг:
Глядишь, на что-то пригодятся.
Не останавливаясь, мчатся,
Моста достигли, наконец.
Там раны вытирал храбрец,
Сдержать пытался ток багряный.
Король подумал: эти раны
Так просто не уврачевать,
Ждать исцеленья – словно ждать,
Что в море высохнет вода.
С коня он спешился тогда,
И тот, кто получил увечье,
Тотчас пошёл ему навстречу,
Но государя не узнал.
Он тягостную боль скрывал,
Хоть ныли члены нестерпимо,
Держался он, как невредимый.
И государь при виде этом
Спешит почтить его приветом:
«Мессир, – сказал он, – дивно мне,
Раз вижу я, что в сей стране
Вы появились столь нежданно.
Извольте к нам, и, право, странно:
Сей подвиг ваш неповторим,
Мы встарь не зрели и не зрим
Настолько смелого героя,
Чтоб он решился на такое.
Я вас особенно ценю,
Ведь никому иному, мню,
И в мысли это не пришло бы.
Поймите, вам почёт особый,
Я буду к вам лоялен крайне;
Король я, весь подвластен край мне.
Советы вам я предложу,
Любую помощь окажу[59].
Я думаю, что буду прав,
Цель ваших поисков назвав,
Цель – королева, несомненно».
«Мессир, вы правы совершенно,
И здесь я лишь из-за неё».
«Мой друг, чтоб получить её
Придётся пострадать дотоль.
Вы ранены, – сказал король, –
Я вижу: кровь из ран струится,
И не надейтесь, что смягчится
Тот, кто сюда её привёз, –
Вы биться будете всерьёз.
А прежде отдых нужен вам.
Для ваших ран я средство дам –
Затянутся быстрей гораздо.
Мазь трёх Марий зовётся мазь та[60].
Иль средством лучшим полечу,
Коль есть такое, ведь хочу,
Чтоб в здравье были, не в беде вы.
Крепка темница королевы,
С ней нет сближенья никому,
И даже сыну моему,
Что там неволит королеву.
Безумец, предаётся гневу,
И нет гневливца сумасбродней.
Вы мне понравились сегодня,
И дай мне Бог вам угодить,
Необходимым всем снабдить.
Каким бы ни было к тому же
У сына моего оружье,
Такое ж дам, ему на горе.
Под стать коня возьмёте вскоре.
Коль вы не против, вам даю
Защиту крепкую свою,
Чтоб не боялись никого,
За исключением того,
Кто королеву к нам привёз.
Таких не слышали угроз,
Как я грожу родному сыну.
Его изгнал бы на чужбину –
Настолько я предался гневу
За то, что прячет королеву –
Но это сын. Отбросьте страх,
Коль не повергнет вас он в прах,
Мне вопреки не сможет он
Вам нанести ущерб-урон».
Ответил рыцарь: «Сир, спасибо,
Но я напрасно медлю, ибо
Не след мне времени терять.
Мне вовсе не на что пенять,
Ведь нет от ран помех, поймите.
Вы к сыну вашему ведите,
Я лишь с оружием своим
Готов немедля биться с ним,
И нападать, и защищаться».
«Мой друг, вам лучше отлежаться
Пятнадцать дней иль три недели,
Чтоб раны все зажить успели.
Полезен отдых вам теперь
Для восполнения потерь.
И не позволю я вовек,
Не допущу, чтоб человек
В подобной, как у вас, броне
Вступал в сражение при мне».
И рыцарь: «Раз угодно, впрочем,
Забуду об оружье прочем,
Поскольку даже с тем, что есть,
Не уроню в сраженье честь.
Не жалуясь ни на отсрочку,
Ни на какую проволочку.
Но повинуясь вашей воле,
Я жду до завтра и не боле,
А после – втуне разговор,
Не стану ждать я с этих пор».
Король, дав гостю обещанье
Исполнить все его желанья,
Велит вести его в покой
И отдаёт приказ такой:
Чтоб гостю тщательно служили.
Повиноваться поспешили.
Король, мечтая непреложно
Прийти к согласию, коль можно,
Гонца за сыном отослал.
Вновь говорить он с ним желал
Как адвокат и примиритель.
«Сын, примирись с ним, – рек родитель, –
И отмени ваш бой неправый!
Он прибыл к нам не для забавы,
Не чтоб зверей из лука бить,
А чтобы доблесть проявить
И славу приумножить делом.
Но должен отдохнуть он телом,
Как я воочью убедился.
Когда бы мне он покорился,
То месяц-два не стал бы впредь
С тобой сражаться вожделеть,
Как это делал он доселе.
Отдав монархиню, ужели
Считаешь, что утратишь честь?
Не бойся, и пора учесть:
Сие напрасная забота.
Грех отнимать и прятать что-то,
Коль это разуму претит;
Ты б был сегодня же убит
Тем рыцарем. Однако плохи
И руки у него и ноги:
На них порезы, раны сплошь».
«В сей речи толка ни на грош, –
Ответил сын ему надменно, –
Клянусь Петром, что непременно
Отрину все увещеванья.
Достоин я четвертованья,
Бесспорно, раз перечу вам.
Он жаждет славы? Жажду сам!
Почёта ждёт? И я не прочь!
И если биться он охоч,
Я соглашусь стократ охотней». –
«Я вижу, ты всё сумасбродней, –
Сказал король, – последствий жди.
Раз хочешь, завтра же пойди
Ты с этим рыцарем сражаться».
«Пусть впредь мне эдак не терзаться, –
Мелеаган сказал упрямо, –
Сейчас хочу я биться прямо,
Не отлагать на завтра бой.
Взгляните: я ведь сам не свой,
Как никогда мне нынче туго.
Болят глаза – симптом недуга,
Трясётся в лихорадке плоть.
Не обрету до схватки вплоть
Здоровья, радости, услад.