– Вьюнош… – задумчиво протянул Пресветлый. – Что ж… Пусть приходит. Занятия с девяти утра все дни седмицы, окромя последнего.
– Здорово! – обрадовалась Вителья. – Дробуш, будешь успевать провожать меня в резиденцию!
– Ма‑ма мы‑ла пи‑по‑на, – поддел Кипиш, – каменюка, добро пожаловать за парту!
Вита любезно раскланялась со священником. Энтузиазм переполнял ее, улыбка не сходила с лица. Все так здорово устраивалось: и адептура в одном из лучших Орденов столицы, и тренировка целительских навыков, которые волшебница опасалась подзабыть, занимаясь только боевой магией, и школа для тролля! Она представила Дробуша сидящим долгими зимними вечерами у окна и читающим сказки, и пожалела, что Ягорай рю Воронн не может порадоваться вместе с ней.
И вдруг поняла, как сильно ей не хватает его присутствия.
Вырвиглот топал рядом, иногда испуганно оглядываясь на храм и сопя, как кузнечные мехи.
* * *
Троян залпом выпил самогон.
– Я весь внимание!
– Я не все рассказала девочке, умолчав о том, что случилось после… Спустя пятьдесят лет после обнаружения той пещеры мы считались сильнейшими магами Тикрея. И вот тогда до нас стали доходить слухи с севера. Об армиях обезумевших людей, сжигающих все на своем пути… О пугающих обрядах с человеческими жертвоприношениями… О сотнях костров, протянувшихся новой границей Ласурии… Мы отправили в те места эмиссара из самых толковых. Тот успел передать мне айдолон – магический слепок собственного сознания. Успел, пока горел заживо на одном из ритуальных костров. Ты хочешь угадать? – поинтересовалась Ники, заметив, как нетерпеливо, будто школьник, знающий ответ, заерзал в кресле герцог. Махнула рукой и отправилась за второй стопкой.
– Вы вытащили в мир кого‑то еще? – жестом давая понять, что не отказывается от повторения выпивки, уточнил рю Вилль. – Божественного мертвеца?
– Когда мы с Ясином загоняли его обратно в небытие – он был чрезвычайно жив и упорен, – отсалютовав собеседнику полной стопкой, невесело усмехнулась Ники. – Одержимые почитатели защищали своего бога ценой собственной жизни, поэтому едва бой окончился – мы обнаружили себя в окружении трупов. Сотен, тысяч трупов…
Герцог неожиданно хрястнул по столу кулаком. Стопка под его тяжестью разлетелась вдребезги, словно длань начальника Тайной канцелярии была стальной.
– Теперь наконец я понял, к чему ты ведешь, любовь моя! – излишне спокойно заметил Троян. – Яго со спутниками попали в такой же могильник и, возможно, кого‑то прихватили оттуда!
Архимагистр опрокинула в себя стопку.
– Я не знаю, как это работает, Трой! – отдышавшись, сообщила она. – Последние четыреста лет я собираю информацию – из легенд и мифов, из народных сказаний… Люди и раньше обнаруживали подобные захоронения. Многие оставались там навсегда кучкой праха, другие уходили на своих ногах, ничего не замечая, ни о чем не ведая, не получив в дар ни капли Силы. И лишь некоторые, как мы, обретали могущество…
– Четыреста? – осипшим голосом спросил рю Вилль. Дернул воротник. – Ты сказала – четыреста? Сколько же тебе лет?
– Поздно ужасаться, Трой, у нас с тобой все уже было! – расхохоталась Никорин. – Да и какая теперь разница. Налить?
– Наливай! – согласился герцог.
Пока архимагистр доставала еще одну стопку и наполняла ее, он поднялся, прошелся по комнате, разминая затекшие от сидения ноги. Вернулся в кресло.
Сев, канцелярист и волшебница смерили друг друга долгим взглядом, в котором было и сожаление о прошедших временах, и страх перед будущим, и сомнение в том, что происходит. Если кому эти двое и открывали души, так это друг другу, сейчас, не говоря ни слова.
– Давай вернемся к нашей проблеме, – тонким пальцем подвинув к герцогу наполненную стопку, мягко сказала архимагистр. За кажущейся мягкостью скрывалась категоричная решимость более не касаться вопроса о возрасте, неприятного каждой женщине. – Вителья Таркан ан Денец наполнена Древней силой, как и я. Но она в отличие от меня, какой я была в то далекое время, – потомственный маг, прошедший инициирование и соответствующее обучение. По моим наблюдениям, девушка быстро обретает контроль над Силой, однако сама не понимает до конца, что происходит и чем ей это грозит. Не понимает она и того, что однажды ей предъявит счет существо – или существа! – которое она вытащила из небытия! Именно поэтому я намерена держать ее под наблюдением, именно поэтому она будет проходит адептуру в мной созданном Ордене, под руководством мной выученных и натасканных магов…
Рю Вилль сглотнул.
– И именно поэтому Ласурии она нужна в качестве гражданки, Трой. Подлог, убийство, лжесвидетельство – все, что угодно твоей светлости, лишь бы она стала нашей.
– Это не понадобится, Ники, – пожал плечами герцог. – Я навел справки. Она – дочь графини Софины рю Кароль, сестры графа Жака рю Кароля, хорошо известного при дворе. Думаю, он поможет сбежавшей от жениха племяннице получить аудиенцию у короля и просить о гражданстве.
– Сбежавшей? – прищурила прекрасные глаза Никорин. – От жениха?
– Да. От Первого советника асурха – Самсана Данира ан Третока, пять лет назад надевшего на нее Ожерелье признания.
– Она носит закрытую одежду, – пробормотала Ники. – Ожерелье может быть проблемой. Бедная девочка! Теперь она нравится мне еще больше!
– А мне казалось, ты ей не доверяешь? – тонко улыбнулся герцог.
– Я никому не доверяю, Трой, – нежно уточнила Ники и добавила после недолгого молчания: – Я должна побывать на Версейском плато!
– Зачем? – удивился герцог. – Разве та пещера, где вы с…
– Мы ее уничтожили, – жестко прервала волшебница. – Развеяли в прах вместе с полуостровом!
– Ники‑Ники… – вздохнул Троян, – иногда ты меня пугаешь. Сейчас ты собираешься сделать то же самое?
Архимагистр молчала, глядя в окно.
– Ты не знаешь точного местоположения! Яго нам не открылся, а твоя девочка, прости меня, ни хрена не понимает в топографии!
– Это не важно. Я найду пещеру, если… его величество отпустит меня. Но причина моего отсутствия должна быть серьезной.
– Ты спишь с ним? – неожиданно спросил герцог.
– Редко, – равнодушно ответила собеседница, – однако это не мешает ему нервничать каждый раз, когда я не отзываюсь на вызовы.
– Ты – его секретное оружие, – улыбнулся рю Вилль. Без ревности, без раздражения. Ники нравилась ему и до сих пор, а он был терпелив, очень терпелив. Хотя темперамент иногда брал верх над благоразумием! Герцог снова вспомнил ее задницу, обтянутую голубым бархатом брюк… – Чего ты хочешь от меня? Раз сказала о своих планах, значит, отвела мне одну из ролей.
– Придумай что‑нибудь, позволяющее мне исчезнуть из поля зрения его величества на пару недель, Трой. К свадьбе Колея я, естественно, вернусь.
– Тебе не стоит идти одной. – Троян не уговаривал – констатировал факт. Ники не стала спорить. В некоторых случаях упрямством рю Вилля можно было таранить городские ворота. – Сможешь прихватить с собой моего специалиста?
– Хочешь приглядеть за мной? – понимающе улыбнулась архимагистр.
– И это тоже, – спокойно согласился герцог. – А еще я хочу остаться в живых, не сообщив его величеству о пропавшем без вести на территории Крей‑Лималля его любимом архимагистре. А еще…
– Все, – подняла ладони Ники, – уговорил. Парень, надеюсь, надежный?
– Профессионал.
* * *
Где‑то в углу мерно капала вода, навевая дремоту. В противоположном – поскрипывала одна из казематских крыс, разбираясь с хлебной коркой, оставшейся от скудного ужина.
Его высочество принц Аркей, закинув руки за голову, лежал на каменном ложе, устланном соломой. К слову сказать, солома была свежей – пахла духмяным летом, землей, теплом. Аромат вкупе с капающей водой, крысиной возней и стылостью, царившей в каземате, создавал уникальную атмосферу ничегонеделанья, совершенно его высочеству не свойственную.
На узкой лестнице, ведущей в эту камеру, расположенную в самом низу одной из тюремных башен, послышались шаги.
Крыса деловито потащила добычу в нору.
Принц не шелохнулся.
На пол пали отсветы факела.
– Лежишь? – поинтересовался его величество и с тяжелым вздохом опустился на последнюю ступеньку.
– Лежу, отец, – улыбнулся Аркей. – Как ты? Как Колька?
– Бесится, – не отвечая на первый вопрос, сообщил король. – У меня руки чешутся его выпороть!
Принц засмеялся и сел на лежаке, оперся спиной о холодный камень стены.
– Это не поможет! Лучше спроси у главного конюшего, что он своим жеребцам‑производителям дает, дабы утихомирить.
– Не любишь ты брата, – снова вздохнув, констатировал Редьярд.
– Люблю, – спокойно ответил Аркей, – но иногда не выношу.
– Я сам иногда не выношу. Надеюсь, Оридана сделает его спокойнее.
– На твоем месте я бы на это не рассчитывал, – хмыкнул собеседник.
Помолчали.
– Ты не передумал еще? – спросил король, пытаясь в сумерках разглядеть лицо заключенного – всполохи факела до дальней стены не дотягивались.
– Нет, ваше величество!
– Вот… упертый! – констатировал Редьярд, явно желая применить другое слово. – Весь в мамочку!
– От вас обоих я взял лучшие качества! – пожал плечами его старший сын.
Редьярд поднялся, ощущая, как накатывает тяжелое, слепое бешенство.
– Ну и сиди! – бросил он.
Аркей молча лег обратно и снова закинул руки за голову.
Крыса на секунду выглянула из норки и опять скрылась из виду.
Вода продолжала капать.
– Тьфу, напасть! – рявкнул его величество и ушел, унеся с собой свет.
А его высочество вспоминал тепло любимых ладоней и губ… и улыбался.
* * *
После срочного отъезда Яго по приказу его величества прошло недели три. Герцог рю Воронн Вителью больше не беспокоил, в доме сына не показывался. Вита исправно посещала Орден, перезнакомилась с магами и адептами, найдя многих из них милыми и интересными людьми. На одно из практических занятий в резиденцию приходила сама архимагистр Никорин. Уроков не давала, советами не делилась. Стоя рядом с мэтром Кучиным, улыбалась отстраненно, будто думала о чем‑то своем, казалась загадочной, непостижимой и… опасной. Сила не била фонтаном из этой хрупкой женщины, не искрила воздух вокруг, но была столь ощутима, что самые чувствительные из первогодков сторонились ее, как обходили бы большую и страшную собаку, скалящую зубы.