[701]. В указанном картулярии венецианского канцлера в Тане Донато а Мано (1413–1417) мы находим 7 греков из Таны, 8 — из Кандии, 4 — из Ретимно на Крите, 1 — из Корона, 3 — из Модона, 2 — из Негропонта, 1— из Кефалонии, 2 — из Патр, 4 — из Константинополя, 1 — с Тенедоса. Все они состоят в тесных партнерских связях с итальянцами Таны и, как видим, происходят из различных областей, часто за пределами Черного моря. Одна супружеская пара греков из Таны упоминается несколько раз. Жена — lolmelich а Candelis — была домо- и землевладелицей в Тане, а ее муж Michali Mitrioti назван habitator Тапе[702].
Греческая рабыня Baracoma получает новое имя Катерины[703]. Такой случай «переименования» совсем не редок.
Русское население Таны, о котором почти ничего не было известно, также отражено в нотариальных источниках. Разумеется, и здесь возникают проблемы атрибуции. После долгого пребывания в Тане, русские могли усваивать иные имена или получали от итальянцев прозвища, под которыми и фигурировали в документах. Iohannes de Amadeo, бондарь в Тане, купил в 1411 г. русскую рабыню Марию. Через три года, в 1414 г., брат Марии, Самуил, прибыл в Тану и постарался освободить сестру. Дело было решено за 200 безантов и кусок сукна, с немедленной выплатой 130 безантов. Остальные 70 должны были быть выплачены в течение года или более. Мария должна была оставаться служанкой в течение двух лет, а затем освобождалась из рабства вместе с возможными детьми. Акт добавляет интересную деталь: в течение двух лет Мария должна была воспитывать дочь, рожденную от ее хозяина. Соглашение пришлось переводить на русский язык (in lingua rusca), что и сделал толмач — drugomanus Николо Тальяпьетра[704]. К счастью, нам известен конец этой истории. В 1417 г. Iacobus de Amadeo de Ruscia женился на Марии, бывшей рабыне и бывшей служанке (olim serve) Iohannes de Amadeo и получил в приданое 300 безантов звонкой монетой и товарами. И вновь договор нужно было переводить (interpretatum) для нотария, который должен был его официально оформить[705]. Iacobus de Amadeo ясно идентифицируется как русский, хотя его патроним не похож на русское имя. Это означает, что прежний хозяин Марии, Iohannes de Amadeo, также был русским. Имя искажено, но как? Сделки производились несомненно среди русских в Тане. Мы можем лишь гадать, как татары захватили Марию и продали ее соотечественнику в Тане, как она стала его конкубиной и как ее брат, возможно, купец, отыскал ее. История закончилась в Тане через 6 лет после того, как Мария была продана в рабство. Она преумножила состояние, родила дочь, обрела свободу и вышла замуж за возможного родственника ее прежнего господина. Хотя все события происходили в итальянской фактории, мы имеем дело не со «смешанным браком». Тому были другие примеры. Anthonius de Ruscia condam Daut, habitator Tane женился на итальянке Агнесине, дочери покойного Джованни из Тревизо. Он получил хорошее приданое, оцененное в 1100 безантов, но был обязан по договору растить и содержать малолетнего брата Агнесины Джакомо, погашая все расходы на него (facere expenses) в течение грядущих 4 лет. Приданое включало лавку и участок земли на территории венецианской фактории[706].
Другой русский, Cosmas Raphan(ello) de Ruscia, Tane habitator, получил от жены Марии в качестве приданого 600 безантов. Возможно, это был брак между людьми невысокого социального положения и, к тому же, с плохим знанием латинского или итальянского языков: стороны также прибегали к переводчику[707].
Еврейское поселение в Азаке, возможно, существовало уже во второй половине XIII в.[708] Близ Азака находился еврейский посад или предместье, который в венецианских документах назывался Джудеккой (такое именование отмечено не позднее 1339 г.[709]). В переводе на латинский язык ярлыка хана Джанибека, данного венецианцам в 1342 г., Джудекка появляется в испорченном варианте — Cudencha. Джудекка прилегала к территории, пожалованной ханом венецианцам, но была отделена от нее рвом[710]. Некоторые евреи, как Azarias Mussa iudeus quondam Iosua, habitator Tane, были работорговцами[711], другие — купцами и ростовщиками, как Leo Callazi condam Elye zudeus mercator in Tana, плававший в Константинополь и ведущий свои счета на еврейском языке (zedulla banbazina scripta manu dicti Leonis in iudaico)[712]. Но подчас мы встречаемся и с евреями-рабами[713]. Однако никаких данных о браках между евреями Таны и лицами иных национальностей и вероисповеданий нами не обнаружено.
Армянское население также проживало в Тане[714]. Нотарий Бенедетто Бьянко даже упоминает армянскую судебную курию там в 1359 г.[715]Astlan condam Sirim de Arzeron armenus habitator in Tana в 1360 г.[716] и армянин Ivanes (очевидно, Ованес), habitator Таnе в 1414 г. были работорговцами[717].
Среди самого большого собрания нотариальных актов, составленных в Тане Бенедетто Бьянко (1359–1364), первым венецианским канцлером после кризиса середины XIV в., когда все итальянцы должны были надолго покинуть Тану (1343–1358)[718], нет упоминаний о смешанных браках между «латинянами» и местными жительницами. И это неудивительно. Слишком мало времени прошло с момента восстановления деятельности фактории в 1358 г. Тем не менее, есть интересный случай квази-брака по контрактному соглашению. Венецианец Джованни ди Бенедетто заключил нотариальный договор с гречанкой Феодорой, которая была замужем за генуэзцем или греком, имевшим генуэзское гражданство по имени Ieorgius. Джованни обещал женщине жить с ней и относиться к ней как муж к жене («eam tractare…ut maritus uxorem»). Он был должен уплатить бывшим хозяевам женщины 4 сомма, а ей самой — 6 соммов в случае его брака с другой женщиной или при его желании расстаться с Феодорой[719]. Разумеется, Феодора, именуемая в акте жительницей (habitatnx) Таны, была служанкой, но не рабыней. Ее соотечественники-греки появляются в качестве свидетелей договора.
Подчас «латиняне» прибывали в Тану вместе с женами. Однако, это редкий случай в «доссье» Бенедетто Бьянко. К примеру, Джирардо Барбафелла, венецианец и житель (habitator) Таны, получил 16 соммов от своей жены, венецианки Катерины Боны, находившейся также в Тане[720]. Имеются даже редкие завещания, составленные венецианцами, проживавшими в Тане с мужьями и детьми[721]. Но и конкубинат с рабынями был весьма распространен. В некоторых случаях, когда женщина рожала ребенка от господина, она получала свободу[722].
По прошествии века ситуация изменилась и стала более сложной. В середине XV в. есть уже много упоминаний смешанных браков[723]. Мария Грасса, принадлежавшая к римско-католической церкви, была замужем за русским по имени Феодор (Feodor). В своем завещании она оставляет небольшую сумму денег, 26 безантов, своему духовнику, монаху-генуэзцу Терамо или Эразмо Саломоно. Ее деньги были у некоей Фетинкии, жены другого русского Федора (Fetinchia uxor alterius Fedoris). Еще один пример русской или русско-«латинской» семьи в Тане. Семья Марии и Феодора не была бедной. Мария оставила рабыню Олиту своему единственному сыну Андрею. Ее душеприказчица также происходила из той же смешанной православно-католической среды. Ее звали Магдалина, а замужем она была за греком, судебным приставом Янисом (lanis plazarius). Среди тех, кому Мария завещала имущество, была Перина, дочь Марины и покойного Гульельмо, также наполовину славянка. Ей предстояло получить шелковую рубаху[724].
Русский по имени Куна (Сипа), имевший брата Минку (Міnса), женится на Катарине Ландо, дочери покойного Iohannis Murarii, служившего баллистарием в Тане и получавшего (а точнее, не получившего) оклад за службу в венецианском замке Таны. Долг в 800 безантов был признан венецианским советом в Тане и местной судебной палатой еще в 1439 г., но до 1452 г. оставался невыплаченным. Безо всякого результата Катарина пыталась получить деньги, назначая своим доверенным лицом сначала бывшего канцлера в Тане нотария Николо де Варсиса, хорошо знавшего обстоятельства дела[725], затем — главу артели плотников Джованни Нигро[726]. Куна упоминает этот невыплаченный долг в качестве обещанного приданого в 1450 г.[727] После составления завещания, Куна не умер и спустя 2 года выдал поручение своему доверенному лицу Филиппо