Лаций. Мир ноэмов — страница 66 из 80

Самка обвела остров широким жестом правой передней лапы.

– Это место – само по себе запретная зона, и если кто-нибудь узнает, что мы его отыскали, это будет дорого нам стоить. Это что-то вроде запасного выхода. Сеть наблюдения была повреждена во время битвы, и собачий народ предложил помощь в ее восстановлении. Как вы понимаете, об этой части сети… забыли.

– Я поражена. Как бы там ни было, я обещаю хранить секрет. Так значит, это путь к спасению?

Эврибиад и Фотида обменялись взглядом. Могут ли они ей довериться? Воин качнул головой, и Фотида согласилась.

Пока шел этот короткий молчаливый разговор, Плавтина сохраняла нейтральное выражение лица. Эврибиад, который приблизился, чтобы их познакомить, теперь отошел и устроился в нескольких метрах от них, прислонившись спиной к стволу дерева. Такое путешествие наверняка его утомило, несмотря на мощную мускулатуру. Фотида, в свою очередь, присела на корточки прямо на земле и вытащила из сумки провизию на двоих. Плавтина была голодна. Было, наверное, два или три часа ночи, и после морского путешествия у нее разыгрался аппетит. Она охотно взяла оливки и сыр, которыми поделилась Фотида, съела их в тишине и запила глотком прохладной воды из кожаного бурдюка. Когда она вытерла пальцы о платье, Фотида снова заговорила приятным голосом:

– Мы просим вас поговорить с нами, потому что вы стали чем-то новым и неожиданным. Никто и вообразить не мог, что вы здесь появитесь. С виду вы беззащитны, вас подстерегает опасность; и все же вы пришли снаружи, и Отон, кажется, в вас заинтересован.

– У меня есть кое-какие ресурсы. Не следует совершать ошибку и недооценивать меня, – спокойно проговорила Плавтина.

Она смерила людопсицу надменным взглядом. В ней оставалась лишь ничтожная кроха огромного Корабля, подарившего ей жизнь, этого сурового божества, к чьей силе она прикоснулась лишь на мгновение, пока рок не уничтожил его. И тем не менее она была куда старше своей собеседницы. Фотида, казалось, растерялась от того, как поменялось отношение Плавтины. Очевидно, что она никогда не сталкивалась с переменчивостью людской политики. Открытые и честные социальные отношения, уравновешенные как следует укоренившимися традициями. Дни, уходившие в основном на добычу пропитания. Вот какой была жизнь людопсов, пока Отон не вырвал их из их островного быта. Добро пожаловать в большой мир, мысленно сказала Плавтина.

– Я никогда не стала бы вас недооценивать. Но по сравнению с Отоном и его деймонами вы кажетесь безоружной.

– Физическая сила – еще не все. А теперь объясните, зачем вы побеспокоили меня среди ночи.

Людопсица заколебалась. Она пыталась объединить в одной фразе все свои вопросы и страхи. Но они с Эврибиадом решили пойти против Отона, не зная, ни что это повлечет за собой, ни как поведет себя Плавтина.

– Нам необходимо понять, куда движется наш народ. Мы не знаем, что и думать. Отон обещал нам жизнь среди звезд, но не предупредил нас, что она начнется так рано. А главное – после битвы мы поняли, насколько это будет опасно. Вы видели наших щенков. Нас много на этом корабле – значительная часть нашей расы. Я думала, что пройдет несколько веков, прежде чем это произойдет…

– В общем, – подытожила Плавтина, – отъезд Отона был неожиданным. Прежде всего он отправился на помощь другому «богу», как вы его неверно называете.

– Об этом мы знаем. Но мы не понимаем, что из этого следует.

– Отон вырастил вас в закрытом, четко структурированном мирке. Вселенная бесконечна и полна самых невероятных вещей. Как я, например, – задумчиво проговорила Плавтина.

– А кто вы на самом деле? Отон никогда не говорил нам о существах, подобным вам.

Взгляд Фотиды горел от любопытства. Плавтина не могла удержаться от улыбки: ее собеседница была слишком молодой, чтобы по-настоящему соблюдать осторожность. Отон, возможно, рассказал им о людях, но такими общими словами, что никто из людопсов не провел параллели с Плавтиной. Он об этом еще пожалеет.

– Я – искусственное создание, простой эйкон [63]. Я Интеллект, так же, как и Отон, только заключенный в живом теле.

– Вы полубог!

– Фотида, в этой вселенной нет богов. Те, кого вы так называете – всего лишь машины, пусть и чрезвычайно сложные, но все же ограниченные законами природы…

– Это мы уже поняли…

Фотида обратила к ней довольный взгляд. Для нее сказать такое наверняка означало бросить вызов. Плавтина промолчала, побуждая ее продолжать. И людопсица не заставила себя просить:

– … Потому что необъяснимым образом Отон нуждается в нас. Ему служат эти жуткие деймоны, и все же он научил нас использовать мекхане [64], которые он изобрел. Мне так же, как и Эврибиаду, поручено контролировать дистанционное оружие и…

Пока Фотида объясняла, какие у нее обязанности на Корабле, Плавтина взглянула на Эврибиада. Она была уверена, что он не пропускает ни слова из их беседы. Но интересно, зачем же он тогда держится на расстоянии. Она внимательно наблюдала за его жестами – точными и механическими, за хорошо рассчитанным движением рук. Воин, по-прежнему опираясь спиной на древесный ствол, по всей видимости вырезал что-то из дерева. Это походило на маленький кораблик. Ему не слишком удобно было мастерить в темноте, несмотря на лунное свечение. Плавтина снова повернулась к Фотиде и перебила ее:

– Что он делает?

Та вздохнула.

– Это одна из наших исконных традиций. Его лучший друг, который был и его лейтенантом, погиб, и Эврибиад мастерит ему погребальную лодку. Никто не ожидал такого, и вдобавок мы далеко от дома. Эврибиад торопится закончить, пока не прошло трех дней, иначе душа его друга не сможет попасть на зеленые острова, куда отправляются после смерти.

Потом она добавила с некоторым смущением:

– Эврибиад больше, чем я, привязан к старинным обычаям и верованиям нашего народа.

Плавтина невольно подняла брови. Существование жизни после смерти для биологических созданий противоречило основам неопифагоризма. Вдобавок таких островов, кажется, не было ни у римлян, ни у греков.

– Но это не ваш случай, – догадалась Плавтина, – поскольку Отон подарил вам более развитую культуру. Дал научное образование. Вам и многим другим. И с самого молодого возраста вам было предназначено вместе продолжать род.

На сей раз удивилась Фотида.

– Откуда вы знаете…

– Как я уже говорила, у меня больше возможностей, чем может показаться. Отон держит ваш народ под колпаком. Он все решает, в том числе и кто на ком женится. И вам трудно отрешиться от него. Вам кажется, что вы его предаете.

– Я…

Фотида не стала отрицать – ей нечего было ответить на это утверждение. Сама она никогда не призналась бы себе в этом, даже в самой глубине души.

Плавтина сама не слишком хорошо понимала, во что играет и зачем пытается посеять раздор между Отоном и его драгоценными созданиями. Ее отвращали невротические игры в интриги и манипуляции. Задумавшись, чем же она сейчас отличается от Отона, она замешкалась, не зная, что говорить дальше. Но Фотида, которая не заметила ее колебаний, уже продолжала взволнованным голосом.

– Подождите. На самом деле мы не отрекались от Отона. Но Эврибиад в глубине души боится, что души тех, кто гибнет в космосе, навсегда потеряны. Я же более… рациональна. Однако я разделяю его предчувствия. Мы уже заплатили Отону немалую дань – гибелью опытного и достойного воина. Мы были на волоске от катастрофы. Вам ведь никто об этом не рассказывал, верно?

Плавтина покачала головой, побуждая ее продолжать.

– Он направил Корабль прямо к звезде. Враги последовали за нами и погибли.

– Вы наверняка пережили ужасные мгновения. Но я думаю, Отон знал, что делает.

– Я не желаю вот так ставить на карту судьбу моей расы. Вы многое знаете. Вы должны помочь нам понять. Будут ли у нас еще потери? И какая участь ждет нас в конце пути – славная или печальная?

– Короче говоря, вы желаете, чтобы я просветила вас относительно намерений Отона. Вы не знаете, почему ваш господь нуждается в вас, несмотря на свое всемогущество, вы не верите, когда он объясняет вам, что это всего лишь испытания, и вы боитесь, что эти приключения вас погубят.

– Я не боюсь смерти, но я люблю свой народ. С Отоном полетели лучшие из нас: самые сильные, самые умные, те, кто умеет обращаться с мекхане. Вы понимаете?

Порывистым жестом Фотида схватила ее за плечо, их лица оказались совсем близко. И несмотря на лабрадорью морду Фотиды, в ее глазах читалось вселенское отчаяние. Плавтина закрыла глаза, провела языком по внезапно пересохшим губам. Следует ли вот так переходить Рубикон? Она могла бы поиграть с этими наивными созданиями, осторожно подтолкнуть их в нужном направлении, приберечь их на будущее, как оружие. Но нет. Глубинное, инстинктивное чувство, которое ею двигало, побуждало ее противиться всему дурному – сильному, который издевается над слабым, взрослому, насмехающемуся над ребенком. Она такого не выносила. И всякие тактические соображения отступали перед этим возмущением.

Плавтина была автоматом. Она вспомнила разговор с Отоном, то, как настойчиво он пытался оправдать свои поступки требованиями или запретами, исходящими от Уз. Она сосредоточилась, силясь вновь отыскать ту нормативную силу, которая до сих пор направляла ее поступки. Но, по правде говоря, Узы сейчас ничего не могли ей подсказать.

Интеллекты-невротики, живущие в этом мире, могли неустанно оправдывать свою нравственную распущенность, с помощью сложной логической цепочки увязывая ее с Узами. Однако у Плавтины это не выходило. Вот сейчас, например, чего стоит вся концептуальная эквилибристика по сравнению с неопровержимой очевидностью, которую подсказывало ей сердце? Плавтина приняла решение. Ее охватило странным жаром, словно обязывающим прислушиваться только к собственному сердцу. И она почувствовала, что таким образом делает еще один шаг в сторону от царства ноэмов. Ведь, раскрыв им существование Уз, она освободит их от всякого контроля. И все же…