SPQR (Senatus Populusque Romanus), «Сенат и народ римский». Этой аббревиатурой до сих пор украшены даже канализационные люки в современном Риме.
К слову, говорят, что в начале всех этих плебейских возмущений один патриций, Менений Агриппа, толкнул интересную речь, которая якобы убедила плебс перестать обижаться на какое-то время. Он сравнил ситуацию с бунтом частей тела против живота – мол, руки жаловались, что они поднимают тяжести, ноги – ходят, челюсти – жуют, сердце – бьется и так далее, а вся пища достается животу, который ничего не делает. А живот вроде как съедает всю пищу, но с помощью крови распределяет ее между всеми частями тела, которые в противном случае не смогли бы существовать. Суть этой аллегории заключалась в том, что, хотя все должности заняты патрициями, они используют свою власть для того, чтобы мудро управлять городом на благо всех его жителей. Хорошая попытка, Агриппа.
OPINIO ADVERSARIA PLUS PERSUASIBILIS ET VALENS VISA SIT, SI PRIUS SCAPULAS PERDIDERIS – «ТОЧКА ЗРЕНИЯ ОППОНЕНТА КАЖЕТСЯ БОЛЕЕ УБЕДИТЕЛЬНОЙ И АВТОРИТЕТНОЙ, ЕСЛИ ДО ЭТОГО ТЫ ПОЛУЧИЛ ПО ЛИЦУ»
Казалось бы, все стало хорошо, но не тут-то было. Настало то самое время – время воевать, захватывать и романизировать. Взглянем на небольшую пьесу по данной теме.
Этруски – этруски
Тарквиний Гордый – последний царь Рима
Публий Гораций Коклес – мифический герой, защитник Рима
Гай Муций – молодой храбрый патриций из Рима
Примерно так все и было. Понятное дело, существование Коклеса и Муция ставится под сомнение – да и вообще, поговаривают, что этруски просто-напросто разгромили римлян, но не стали восстанавливать царскую власть и ушли… Впрочем, дальше дела у этрусков пошли под откос из-за кое-каких петухов. Вернее, не кое-каких, а конкретных таких петухов, а именно галлов (gallus – петух).
Галлы, воинственное племя, известное многим по фильму про Астерикса и Обеликса, перелезло через Альпы и начало щемить этрусков, пока окончательно их не победило. И после этого они начали наступать на Рим. Они наголову разбили римское войско и, в отличие от этрусков, успешно осадили Рим, частями. С этим связана забавная и одновременно грустная история про животных.
Легенды гласят, что большая часть жителей и воинов спряталась на Капитолийском холме. И вот якобы однажды ночью галлы начали взбираться по склону холма, чтобы бесшумно проникнуть за стены крепости. И, к сожалению, сторожевые собаки ничего не почуяли – за это их, а потом еще других собак много лет будут в качестве напоминания распинать на столбах. Зато каким-то образом неприятеля услышали гуси и ТАКОЙ ОР ПОДНЯЛИ, что все защитники сразу проснулись и как следует наказали обнаглевших галлов. Так появилась красивая легенда о том, как гуси Рим спасли. Кстати, один из храбрых римлян, который яростно отбивался в ходе этой битвы от галлов, стал популярным политиком, но в итоге был сброшен с той самой Тарпейской скалы, возле которой и находится Капитолий. Политические интриги, так сказать.
С этого момента (опять-таки, малодостоверного) галлов стали немного теснить, и в конце концов они устали от осады и предложили Риму просто выплатить контрибуции. Есть легенды, что Рим от такой наглости оторопел, поверил в себя и выгнал галлов прочь, но по факту, скорее всего, просто выплатил-таки дань и заключил мир. Как минимум об этом свидетельствует сильный экономический упадок Рима после ухода галлов. Кроме этого, негативный эффект их присутствия был выражен в потерянных в огне летописях – отсюда и столько недомолвок и легенд, особенно про царский период.
Впрочем, однажды родится Гай Юлий Цезарь, который с улыбкой на лице устроит настоящий геноцид галлов, покорив в итоге всю Галлию, по обе стороны Альп. Но это уже совсем другая история.
Примерно в это же время (а то и раньше) появляются две ключевые вещи в римской армии – разделение легионов на маневренные манипулы и знаменитая децимация – высшая мера наказания солдат, когда ваш легион делят на группы по десять человек, и, если тебе выпал жребий, остальные девять человек, твои сослуживцы, забивают тебя до смерти. Дисциплина – дело такое, особенно на войне. Кстати, о войнах…
1.3Глава IIIГаннибал – не Лектер: пу(ка)нические войны
Очевидно, здесь не будет приведено описание, как в школьных учебниках, с основными этапами войны, поводами и причинами, большим количеством имен и названий. Будет лишь кратко объяснено, что это за войны вообще, и почему они важны, и кто такой великий Ганнибал, который не Лектер.
Ни для кого не секрет, что любимое занятие римлян – это захватывать и романизировать. «Романизировать», конечно, тоже слово латинское, смысл понятен – «делать римлянином», иначе говоря, насильственная (в основном) ассимиляция жителей захваченной территории, внедрение романской речи и культуры. И вот, потихоньку-помаленьку, захватив все племена Италии, Рим увидел Средиземноморье и влюбился. И если с Восточным Средиземноморьем еще что-то как-то складывалось, то с Западным были проблемы, т. к. там уже был свой «батька», и имя ему – Карфаген. Исходя из названия, римляне посчитали абсолютно логичным называть жителей Карфагена… пунами (пунийцами). Поэтому и войны не Карфагенские, а Пунические. Точную этимологию названия проследить сложновато, есть предположение, что это просто из-за цвета кожи (punicans – это «красный, розовый»), вполне в духе римлян так презрительно называть народ с цветом кожи, отличным от их. Жители Карфагена были потомками финикийцев, собственно, да и само слово «Карфаген» – финикийское. Для понимания: Карфаген находился на территории современного Туниса.
Римляне посчитали абсолютно логичным называть жителей Карфагена… пунами (пунийцами). Поэтому и войны не Карфагенские, а Пунические.
Собственно, случилось неизбежное – Рим и Карфаген с легкостью захватывали раздробленные племена и росли до тех пор, пока не возник конфликт интересов – разумеется, речь о территориях. Возле современной Италии есть три великолепных острова: Корсика, Сардиния и Сицилия. Первые два уже принадлежали Карфагену, осталось захватить последний лакомый кусочек. Но тут откуда ни возьмись появились римляне с теми же намерениями, и тут-то началась первая война между западом и востоком (так и хочется сослаться на рэп-войну побережий в Америке) – Первая Пуническая Война 264–241 гг. до н. э.
Если кратко, то все прошло как-то глупо. Пунийцы (мы же с вами тут все патриции потенциальные и вообще римляне, так что будем называть вещи своими именами) высадились на острове раньше, поэтому Риму было нереально трудно захватить сицилийские крепости, ибо у Карфагена был его
ПРОСТО. ЛЮТЕЙШИЙ. ФЛОТ
Римляне не растерялись, начали супербыстро строить корабли, но этого оказалось мало, ведь надо было еще уметь на них плавать и воевать нормально. В итоге бедным римлянам пришлось раз пять заново создавать флот, т. к. пунийцы были опытными мореплавателями и разваливали римлян каждый раз. Но тем не менее римляне победили в этой войне – они строили и строили корабли, нападали и нападали, пока Карфаген наконец не сдался под таким натиском романского мяса, да и вообще трудно управлять армией, состоящей из одних лишь наемников. Кстати, в ходе этой войны римляне придумали те самые перекидные мостики с острыми крючьями на конце (этот крюк был похож на клюв, отсюда и название приспособления – corvus, т. е. «ворон»), которые опрокидывались на палубу вражеского корабля для сокращения дистанции между телом пунийца и гладиусом (gladius) римского воина.
Отвлечемся немного на одну печальную, но интересную историю, рассказанную одним карфагенским полководцем о римском консуле Регуле.
CEU THRONO SELLA SUPERSEDERE POTEST, SED EX DUABIS SELLIS ELIGERE NECESSARIAM OPORTET – «И НА СТУЛЕ МОЖНО СИДЕТЬ, КАК НА ТРОНЕ. ГЛАВНОЕ – ВЫБРАТЬ ИЗ ДВУХ СТУЛЬЕВ НУЖНЫЙ»
…Регул Марк Атилий? Помню-помню, как же. Попал к нам в плен сюда, в Карфаген. Ну мы и подумали, что очень удобно все сложилось. Иду я к нему, значит, и говорю:
– Ну шо ты? Готов говорить?
– …
– Предлагаю сделку. Мы отпускаем тебя обратно в Рим и обменяем тебя на наших людей, которые томятся там в плену. Что скажешь?
– Такое. Я могу отказаться?
– Можешь, но тогда memento mori и все такое, ну, ты понял.
Регул подумал и согласился. Я тогда, помню, обрадовался очень, думал, человек неглупый, понимает ситуацию. Отпустили мы его, значит, в Рим, ждем сидим своих людей. И тут через несколько дней Регул возвращается, один. Я как баран смотрю на него и спрашиваю:
– Это че? Куда? Почему? Где пленные? Почему ты здесь?
– Я вернулся из Рима, чтобы сообщить, что Рим не пойдет на сделку с Карфагеном. Я вернулся, чтобы меня казнили, т. к. я гарантирую, что своих товарищей вы не увидите никогда.
– У них там на Палатине совсем припекло что ли, солнечные удары понахватали?
– Это было мое решение, а не их.
– Ну все, черт тебя дери, ты огребаешь.
Да уж, разозлился я не на шутку тогда, конечно. Какой принципиальный оказался, ишь ты. В общем, казнил я его, как и подобает, но перед этим хорошенько помучал. Причем не афишировал, как именно, но чисто ради удовольствия запустил слухи, что:
• я его посадил в деревянный ящик, обитый изнутри гвоздями, так что он погиб от боли и невозможности заснуть;
• я пытал его бессонницей или бессонницей и голодом;
• я его тупо распял;
• я его запирал в глубокую подземную темницу и спустя длительное время, когда солнце казалось наиболее раскалённым, внезапно выводил и держал, поставив прямо против солнечных лучей, принуждая смотреть на небо. А для того, чтобы он не мог опустить веки, я мол пришивал их, разведя вверх и вниз, хах;