• что я и вовсе отрезал ему веки, запер в маленькой узкой хибарке и натравил на него специально разозлённого дикого слона; тот якобы вытянул из его убежища и растоптал.
Что я на самом деле сделал, никто не узнает, да и не важно это. Важно, что карфагенские пленники так и не вернулись домой. Понятно, что Рим объявил громко об их ужасной и мучительной казни, но я подозреваю, что они их казнили сильно раньше, так что у Регула просто не было выбора. Впрочем, этого мы тоже уже никогда не узнаем, да и что теперь гадать.
Смеркается, пора возвращаться домой…
Возвращаясь к самой войне – Карфаген проиграл, ему пришлось выплатить контрибуции, Рим захватил Сицилию, а потом еще и Корсику с Сардинией в придачу. «ЭТО ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНО» – так примерно подумал карфагенский главнокомандующий Гамилькар Барка, вернулся домой, постепенно порешал все внутренние проблемы, начал потихоньку покорять другие племена, в частности речь идет о современной Испании. Но и на эти земли римляне имели свои виды, так что в итоге разгорелся новый конфликт. Разумеется, Испания была лишь поводом, по факту сын Гамилькара просто хотел поквитаться с Римом за первую войну. Этого сына звали Ганнибал Барка, объективно он самый крутой полководец Карфагена за все время, да и в целом один из самых выдающихся личностей того времени. Отец приказал ему принести клятву всегда быть непримиримым врагом Рима: фразеологизм «Ганнибалова клятва» с тех пор означает твердую решимость на борьбу с чем-либо или кем-либо до победного конца и желанием во что бы то ни стало сделать победу целью всей жизни. Сам отец героически умер в одной из стычек с испанскими племенами – точнее, он просто утонул в реке, будучи сброшенным лошадью, но, наверное, это было очень героически… К слову, враги Гамилькара использовали в битве довольно интересную тактику – прорвали карфагенский строй с помощью быков, тянущих телеги с горящими дровами.
Ганнибал Барка, объективно самый крутой полководец Карфагена, да и в целом один из самых выдающихся личностей того времени. Отец приказал ему принести клятву всегда быть непримиримым врагом Рима: фразеологизм «Ганнибалова клятва» с тех пор означает твердую решимость на борьбу с чем-либо или кем-либо до победного конца.
Но вот, спустя пару лет, Ганнибал, новый главнокомандующий, дразнит Рим и провоцирует на Вторую Пуническую войну, 218–201 гг. до н. э. Казалось бы, ничего сложного – Рим объявляет войну и собирается отправить морские войска разрушить Карфаген. Но хитрый и расчетливый Ганнибал делает финт ушами, а именно – ВНЕЗАПНО высаживается со своей армией на суше и «обходит» римлян со спины, через Альпы. Никто даже мешать ему не стал, ведь никто не верил, что такой переход можно вообще совершить… Но Ганнибал смог. Более того, по пути ему встречались завоеванные Римом племена, которые он заранее подкупил, так что провизии и людей было в достатке. И Ганнибал спокойно начал разваливать римлян, раз за разом – сначала выезжая на элементе неожиданности, а потом с помощью своей блестящей тактики и стратегии. Ганнибал как следует подготовился, изучив военные построения римской армии, и придумал свою особую тактику, которая позволила ему выиграть ВСЕ сражения, даже те, где у римлян был сильный численный перевес. Самая известная битва произошла при Каннах – поговаривают, Ганнибал выкосил там 40–70 тыс. римских солдат, а в республике ВСЕГО жило меньше полумиллиона человек, если что. И это еще при том, что Рим старательно избегал открытых стычек с Ганнибалом, дразня и стараясь измотать его. Эту тактику придумал и использовал тогдашний консул Квинт Фабий Максим, за что ему дали прозвище «Медлительный», а тактику назвали фабианской.
И ВОТ ТУТ ВОЗНИКЛА ПРОБЛЕМА.
Да, Ганнибал блистательно и с большим удовольствием вырезал римлян, но на сам Рим выдвинуться так и не решился – и правильно, учитывая, как после Канн Сенат засуетился и начал укреплять город. У Ганнибала тупо не было столько ресурсов для осады такого большого города, и вот его армия начала таять. Сам военачальник надеялся, что против Рима поднимется вся ранее завоеванная Италия, но отнюдь – все видели в Ганнибале лишь нового завоевателя, что ничуть не возвышало его в их глазах.
Дальше вышло еще более неловко. Во время походов Ганнибала Сиракузы примкнули к нему, но с битвы при Каннах прошло уже пять лет, римляне взяли себя в руки и начали отбиваться, а также осаждать эти самые Сиракузы. А знаете, кто жил в Сиракузах? Тот самый Архимед. И он с энтузиазмом помогал мочить римлян, придумывая всякие машины и механизмы для атаки легионов. Но римляне все же взяли город, и Архимеда замочили – не в ванне, в которой он придумал свой закон, а по-настоящему. Тогдашний консул Марцелл хотел переманить его на свою сторону, но что-то пошло не так – многие говорят, что Архимед просто наорал на пришедшего римского солдата, который мешал ему чертить фигуры, и тот гладиусом провел ученому биссектрису… Но это неточно.
И вот наконец из Рима в Африку прибывает талантливый полководец Публий Корнелий Сципион. Ганнибал спешно возвращается домой, где его ждет первое в жизни поражение от войск упомянутого Сципиона. В 201 году до н. э. Карфаген сдается, лишается всех территорий, армии, флота, еще и торчит огромные суммы Риму.
Все становится хорошо – довольный Рим властвует над Средиземноморьем, попутно сделав Грецию и Македонию своими провинциями (кстати, с этого момента Рим начал перенимать греческую культуру). Но и Карфаген вопреки всему не отстает – поднимается уровень торговли, растет экономика. И Рим понял, что так будет постоянно: как бы он ни громил Карфаген, тот постоянно будет восстанавливаться и соперничать. Посетив город и обомлев от того, как быстро он оправился от поражения, римский полководец и государственный деятель Марк Порций Катон Старший так и сказал:
«Ceterum censeo Carthaginem delendam esse» – «Кроме того, я думаю, что Карфаген должен быть разрушен»
Этой фразой он заканчивал каждую свою речь. Так и поступили – римляне окончательно разгромили пунийцев и всех их союзников, а сам Карфаген разрушили до основания, жителей убили/выгнали/взяли в рабство, землю посыпали солью и прокляли. Все это действо было растянуто на несколько лет – период, называемый Третьей Пунической войной 149–146 гг. до н. э.
Стоит отметить, что жителям Карфагена дали иллюзию выбора: попросили сдать все оружие и срыть город, отстроив новый где-нибудь подальше от моря. Понятное дело, для пунийцев это была верная смерть, так что они втайне изготовили еще больше оружия и попытались дать бой. Как мы знаем, безуспешно. Карфаген горел 17 дней.
Забавный факт: с юридической точки зрения Третья Пуническая война кончилась совсем недавно, ведь римляне так и не заключили мирный договор с Карфагеном. Этот вопрос утрясли только 2 февраля 1985 г., когда мэр Рима и мэр возродившегося после долгих лет запустения тунисского города Карфагена заключили договор о мире и сотрудничестве.
1.4Глава IVСпартак – не чемпион. Диктатура и враги народа
Так уж вышло, что дешевое зерно и приток бесплатной рабской силы из новых провинций разорили мелких крестьян, а богатые римляне подсуетились и скупили по ничтожной цене все их земли. Как итог возникла реальная опасность, что рано или поздно все свободное население обратится в рабство. Эту неловкую ситуацию попытались разрешить братья Гракхи, Тиберий и Гай: они предложили отнять излишки земли у богатых и раздать разорившимся крестьянам, да и вообще бедным хлеб раздавать.
Понятное дело, патриции эту идею, мягко скажем, не оценили, и Гракхов вместе с их союзниками убили – в ход пошли ручки и ножки от Сенатских кресел, Плутарх назвал это гражданское побоище самым кровавым после изгнания царей. Все сильнее обострился конфликт между популярами и оптиматами – если кратко, популяры выступали за плебс и его права, а те, кто противостоял им и не хотел делиться радостями богатой жизни, были оптиматами. Изначально, конечно, основная суть конфликта была чисто в вопросе выступления в Сенате – понятное дело, Сенаторами тогда могли быть только патриции, но позднее плебс все же добился признания и членства в Сенате. Но если рассматривать частные случаи, то крайне интересно будет обратиться к противостоянию конкретного популяра и конкретного оптимата в II–I веке до н. э. Начнем с популяра, обычного пацана, который перевернул представление Рима о собственной армии.
Во время одной из войн с варварами тогдашний консул и популярный полководец Гай Марий был назначен командующим. Для войны он начал требовать больше денег и людей в легионы – Сенат не смел ему отказать, но этого было мало. И тогда Марий, сам поднявшийся с низов, сделал гениальный финт ушами – он предложил тем самым бедным людям вступить в его армию и пообещал им по окончании службы пенсию, земли и другие плюшки. Таким образом, он полностью отказался от имущественного ценза, который был важнейшим критерием отбора в армию – теперь туда могли идти любые бомжи добровольцы, что они и делали. Как итог, Рим заимел увеличенное количество легионов, состоящих из людей, которые десятками лет служили и подчинялись своему командующему. Между солдатами и командующим образовалась особая связь, и, как результат, легионы перестали подчиняться Риму или Сенату – теперь они всецело верны только своим полководцам и значку Легиона в виде орла, который, кстати, Марий и придумал.
Но и это не все – в армию стали включать вспомогательные войска не только из Италии, но и из провинций. Также Марий озаботился организацией личной гвардии полководца, своей банды, если угодно. Эту банду, особо элитное подразделение армии с большей зарплатой и авторитетом, назвали