– Уж думала, что с заказчиком. Да этот-то тортик ведь любимый Сильвера.
Таня наморщила лоб. Сильвер. Имя-то какое знакомое. Да ведь дядька как раз упоминал. Ну точно. Вот совсем недавно.
– Это какой Сильвер? – нервно спросила она и затеребила кончик косы, переброшенной через плечо. – Не бургомистр местный, часом?
– Он, он и есть, – подтвердила Аникеюшка. – Ну тогда дело понятное. Сильвер-то он что? Работает он до вечера. Недосуг ему за тортами бегать.
Таня подняла бровь.
– Неужели у него помощников нет? Сам, что ли, ходит в лавку?
Ей такое и в голову не могло прийти. Бургомистр же это типа мэра, как она понимала.
Домовушка потупилась и нехотя кивнула.
– Вот дела тут у вас! – поразилась Таня и махом опустилась на лавку рядом с Аникеюшкой. Чтобы глава города сам в магазин ходил! Да это что-то из области фантастики.
Таня округлившимися глазами смотрела на смущенную домовушку:
– Или я чего-то не знаю? – вдруг вырвалось у нее.
Глаза Аникеюшки забегали:
– Ты это, хозяйка… Ты только не волнуйся. Я-то думала, может, память какая осталась у тебя от Соларушки-то, – шмыгнула носом домовушка.
– Да ведь он к ней женихаться ходил, – выдала она наконец.
Таня похолодела.
Женихаться? Дело-то хорошее, конечно. Но где Таня и где Солара? Да тот бургомистр уже заочно Тане и даром не сдался. Дядька вон к нему пошел жаловаться. Да и вообще… Не до жениханий Тане пока. Вот совсем не до жениханий.
– Так он и сегодня придет? – дрогнувшим голосом спросила девушка.
– Придет, как не прийти, – степенно ответила домовушка и огладила фартучек.
– И что же мне делать? – прошептала Таня. – Я-то ведь не Соларушка ваша. Он… он ведь тотчас это поймет…
– Да где ему, – снисходительно сказала Аникеюшка и усмехнулась. – Дядька-то не понял и он не поймет. Мы-то у тебя на что? Чай, владеем кой-какой магией.
– Не боись, хозяйка. Прорвемся, – пробасил вдруг молчавший до того Боровичок и залихватски сдвинул шляпу на затылок.
Глава 18
Таня волновалась. Еще бы ей не волноваться. Встретиться сегодня лицом к лицу с мужчиной, который неровно к ней дышал.
Тьфу ты.
К Соларе, не к ней. Таня прижала руки к щекам. Щеки горели.
Да у нее поджилки тряслись. Пожалуй, она так не волновалась даже тогда, когда пришла в чисто мужской коллектив. Фирма, куда она устроилась менеджером по продажам, предпочитала брать мужчин. И, честно говоря, Таня и сейчас не совсем понимала, как ее туда взяли. Она и на собеседование-то пошла чисто по привычке. Не любила дела на половине бросать. Любила все доводить до логического конца, каким бы он не был.
Правда, удивилась Таня тогда, что на собеседовании кроме ведущего менеджера, Сергея, присутствовала секретарь Пава Леонтьевна. Обычно секретари сидели в приемной и занимались своими делами. А эта дама, такой характерной наружности, с короткой стильной стрижкой, вот из тех, кому сразу и не дашь ее возраст, сидела и слушала. Иной раз бросала на Таню взгляд искоса и глаза ее тогда мерцали зеленью. Таня еще тогда подумала, что это отсвечивает реклама за окном.
Как же, реклама. Ведьминские глаза это были. Видно, Пава-то еще тогда что-то в ней разглядела. Или задумала чего.
Интересно, почему именно Таню взяли? Впрочем, может она одна из девушек и претендовала на должность менеджера.
А в мужском коллективе Тане потом даже понравилось. Правда, вот уж она удивлялась, что мужчины, оказываются, тоже очень даже любят посплетничать. О своем, о мужском. Но все в пределах приличия. Собьются все пятеро в кучку и давай перешептываться да посмеиваться, на монитор поглядывая.
Таня вздохнула.
Однако, она уже успела соскучится и по веселому Игорьку, и по мрачному здоровяку Ване. И даже по собственному начальнику Сергею Плотских. Вот фамилию-то бог мужику дал. Таня хихикнула и поняла, что это у нее нервное.
Она поднялась и принялась ходить по лавке взад - вперед. Ожидание выматывало. Сильвер. Каков он собой, интересно?
Когда-то Тане нравились жгучие брюнеты, вот Пашка как раз таким и был.
Таня вздохнула.
Как выяснилось, жгучие брюнеты нравились не только ей. Вон, Ниночке тоже. И очень может быть, что не только Ниночке.
Сердце опять кольнуло.
С тех самых пор Таня старалась не смотреть в сторону брюнетов. Хотя вот Игорек тоже был жгучим брюнетом, а с ним Тане было легко и весело. Игорек одно время даже взялся ее провожать. Ходили, болтали, кофе пили и смеялись. И вовсе тогда Тане его брюнетость не мешала. Просто она относилась к нему, как другу. Вот и все.
А он?
Таня вздохнула. Вот он, похоже, относился к ней по-другому.
Да дальше походов в кафе дело не пошло.
А потом Таня оказалась в теле Солары. У Солары поклонник - бургомистр, который любит медовые тортики и сам приходит за ними в лавку.
“Вот и одно общее у нас”, – хмыкнула Таня, которая тоже медовик любила.
Аникеюшка сидела тихо, сложив ручки на коленках и подремывала. Боровичка вообще было не видно.
– Аникеюшка, – Таня не выдержала и позвала домовушку.
Та встрепенулась и протерла сонные глазки:
– Что, хозяйка?
– А каков собой этот Сильвер? И что за человек-то он? И Солара, сама-то Солара как к нему относилась? – вопросы посыпались из Тани один за другим.
Аникеюшка разгладила складчатую юбочку и степенно начала:
– Собой хорош, хозяюшка. Орел прямо а не мужичина. Волос черный, волною вьется да падает на плечи широкие. Глаза его серые как море штормовое.
“Ну вот, приехали. И этот брюнет жгучий, похоже. Может быть, это судьба?” – Таня усмехнулась. Не верила она в судьбу. Ну как, не верила. Ведь если верить в эту судьбу, то получается, сиди себе на попе ровно и не делай ничего.
Если судьба - так и судьба. Нечего попусту суетиться.
Таня же никогда не умела сидеть на попе ровно. И с Пашей-то она познакомилась как раз поэтому. Поехала на выходные в столицу и оказалась с ним в одном автобусе. Рядом сиденья оказались.
Разговорились, и пошло-поехало.
Таня опять вздохнула и тень набежала на ее лицо.
– Брюнет, значит.
Аникеюшка нахмурилась:
– Не по нраву тебе брунеты, хозяюшка? Но так он и правда мужичина видный. Да и при должности немалой.
– Да это я уже поняла, про должность-то его, – отмахнулась Таня.
– А вот что за человек?
Аникеюшка только плечами пожала:
– Вот о том не ведаю, хозяюшка. Мы же чего. Мы нечисть домовая. К дому привязаны и по другим-то местам не шастаем. Не к лицу нам да и не заповедано, – наставительно сказала домовушка и заметно опечалилась, склонив голову к плечу.
Надо сказать, была Аникеюшка весьма любопытна по своей природе, будто матушка у нее и не домовушка вовсе, и с удовольствием бы побывала и в других домах. И даже в других городках. Но куда пойдешь против правил да предписаний? Раз заповедано, то и надо жить по тем заповедям. Однако раз в месяц, обычно в полнолуние, нападала на нее такая тоска, что хоть волком вой. И тянуло, тянуло Аникеюшку нарушить древний обычай. Да куда там. Не сильна она была в пространственной магии. Вся сила в бытовую ушла. Тяжело вздохнула домовушка.
– Вот как, – протянула Таня и с пониманием посмотрела на Аникеюшку. Да, нелегко быть привязанной к одному месту всю свою жизнь. Таня поежилась. Она бы так точно не смогла.
– Ну, а Солара-то. Солара как к нему относилась? – Таня затаила дыхание. Ведь ей нужно было знать об отношениях Сильвера и Солары как можно больше.
Аникеюшка искоса посмотрела на замершую девушку и поджала губки:
– Я домовушка приличная и в отношения хозяйки и бургомистра не мешалась.
Таня всплеснула руками:
– Так я ж не про то! Не мешалась, и слава богу. Но неужели ты не видела по ней, по Соларе-то? По нраву ей он или нет?
Тане всегда казалось, что со стороны многое можно увидеть. Тем более, если ты домовушка. Правда, ничего она про домовушек не знала. Откуда?
Да и видела Таня, вот по глазам буквально видела - скрывает что-то Аникеюшка.
Глава 19
Сильвер потянулся и потер покрасневшие глаза. До чего же он устал! Эти дела никогда не закончатся. То купцы пожалуют с жалобой на поставщиков. То поставщики пожалуют с жалобой на купцов. То из столь града Ливона пришлют указ о расширении полномочий губернатора.
Извольте, лир Сильвер, теперь заниматься и тяжбами земельными.
Нет, не такой, совсем не такой представлялась Сильверу полученная по наследству должность. Мужчина стащил с головы гладкий, волосок к волоску, парик и взъерошил свои черные как смоль кудрявые волосы.
Парик этот доставлял Сильверу изрядные мучения. Но что поделать. Традиция. Он хмуро посмотрел на портрет деда. Вот кто дал начало этой традиции.
Ну, деда можно было понять. Сильвер его прекрасно помнил – старик был практически лысым, вот и носил парик. Сильверу же, с его непокорными кудрями, парик был не нужен от слова “совсем”.
Однако, находясь на посту городского главы, носить его во время работы приходилось.
Сильвер посмотрел на наручные часы дивной работы, подарок делегации гномов.
До конца рабочего дня осталось всего ничего.
Какие-то два часа, и он может быть свободен!
Улыбка раздвинула его сомкнутые тонкие губы и засияла в серых как штормовое небо глазах.
Сегодня вторник. Сильвер почувствовал, как его дыхание учащается. Обычно бледное лицо окрасил румянец. Вторник!
И значит, сегодня вечером, вот уже через два часа он побежит в лавку госпожи Солары. Побежит? О нет. Конечно, он пойдет степенно. Приподнимая шляпу и раскланиваясь с горожанами. Не будь их и его статуса городского главы, побежал бы. Побежал бы со всех ног. И только на подходе к лавке, перед самым поворотом мощеной камнем дороги, он бы остановился. Пригладил растрепанные волосы и пошел спокойно. Насвистывая и поигрывая модной в нынешнем сезоне тросточкой.
В дверь постучали.
Сильвер нахмурился и натянул треклятый парик: