Лавка магических сладостей госпожи Солары — страница 12 из 36

Не хватало еще, чтобы бургомистр обивал пороги у лавки магических сладостей.

Бой с собой Сильвер вел нешуточный. И в конце концов выиграл его. Просто стал заказывать один за другим свои любимые сладости именно у Солары. Конечно, не каждый день. Тут мужчина не давал себе послабления. А вот два раза в неделю… Нет, только два раза видеть ее бездонные голубые глаза и волнующуюся высокую грудь?

Нет, это слишком мало для него.

Три раза в неделю – этого тоже слишком мало…

Мало… Сильвер застонал как раненый зверь. Но большего ему не позволяла гордость.

О, эта гордость потомственного бургомистра…

“И учти, мальчик мой, – вспомнил он слова деда, – не вздумай бегать за женщинами. Они этого не любят. Сделай вид, что она тебе безразлична. А лучше всего - оказывай при ней внимание другой. Вот тогда ты добьешься успеха”, – дед довольно хмыкнул и понизил голос. Мимо как раз проходила бабушка, которая грозно на него посмотрела:

“Чему учишь ребенка, старый охальник!” – высокая, дородная лира Вилия покачала головой:

“Давай-ка, Сильвер, к столу”, – и Сильвер с радостью покинул деда. Ему тогда было лет десять, и противоположный пол пока не интересовал так уж сильно. А вот вкусно покушать сладостей, особенно из магической кондитерской, Сильвер любил.

Однако слова деда, как оказалось, запомнились ему навсегда. Собственно, обычно он так с женщинами и обращался.

Но вот с Соларой получилось иначе. Это она вела себя с ним так, как учил его дед.

Ну, или Сильверу так казалось.

В общем, не было на душе у градоначальника покоя.

Но в любом случае, даже если Солара к нему относится совсем не так, как он к ней…

В любом случае Сильвер очень бы не хотел, чтобы девушка пострадала от вернувшегося дядьки.

И вот сегодня вторник. Его ждет медовик. Сильвер поморщился. Вот почему он тогда сказал, что это - его любимый торт?

Просто Солара стояла рядом и спросила, какой же торт его любимый.

Она была рядом, на расстоянии вытянутой руки. Русые волосы убраны в косы, голубые глаза в пол лица сияли как ясный день…

Солара же улыбнулась тогда так солнечно, что у Сильвера чуть сердце не остановилось. Он и ткнул пальцем в витрину. Конечно, Сильвер и названия тогда не знал. Ткнул в первый попавшийся. Им и оказался медовик.

Вот с тех пор и заказывал он только этот торт. Ну, а что делать, раз сказал, что любимый?

Зато как радовалась соседская детвора, когда им доставался неожиданный десерт.

“Ну, хватит воспоминаний, – одернул себя Сильвер. – Вечер. Пора”.

Что это с ним?... Неужели он.. боится… Да быть не может!

Неужели он боится того, как сегодня Солара его встретит?

Он видел ее в пятницу.

Пятница… Целую вечность назад.

Сильвер вздохнул. Нахмурился и встал из-за стола. Он ведет себя просто недопустимо. Как влюбленный, неуверенный в себе подросток. Что сделала с ним эта девушка?

Когда же он наконец наберется смелости и поговорит с ней.

Мужчина горько усмехнулся.

Видел бы его сейчас покойный дед.

Сильвер покачал головой, глядя на свое отражение в оконном стекле.

Потом сжал кулаки и решительно прошептал:

“Сегодня. Я поговорю с ней сегодня”.

Мужчина нахлобучил парик на специальную подставку и пошел к дверям. Но только он взялся за ручку, как раздался мерзкий протяжный звук.

Сильвер остановился и хлопнул себя по лбу.

“Что за чертовщина со мной творится! И это называется бургомистр, – мужчина вернулся к столу.

“Забыл домовую книгу убрать в схрон, это же кому сказать. Нет, любовь до добра не доведет.”

Сильвер взял тяжело вздохнувшую книгу в руки, пробормотал:

– Прошу меня извинить, – и быстро отнес книгу в схрон. Книга гордо промолчала.

Она прекрасно знала свое место. Что бургомистр? Бургомистры приходят и уходят. А она, домовая книга, одна. Чтобы они все без нее делали, а?

Вот то-то, что ничего. Пропали бы.

Сильвер хмыкнул. Конечно, вряд ли он мог слышать сетования древнего манускрипта, но вот ход мыслей раритета представлял. Недаром в свое время он был одним из лучших адептов Академии магии. И если бы не смерть отца, бургомистра Лесино, то сейчас бы постигал магическую науку дальше.

Но куда деваться? Деваться некуда. И пришлось Сильверу взяться за управление городком. Должность-то наследственная, черт бы ее побрал. Щелчок пальцами. Дверь схрона захлопнулась и сравнялась со стенами. Никто, кроме него, не знал, где она находится. Даже Луний. Нет, Луний-то, конечно, предполагал. Да только толку с того? Дверь в схрон мог открыть только бургомистр.

Глава 22

Время близилось к вечеру, а бургомистр все не шел. Вот к чему Тане еще и эти волнения? Да и домовые куда-то скрылись. Таня посмотрела на лавку, где вот только подремывала Аникеюшка, а той уже и след простыл.

“Вот тебе и помощники, – вздохнула девушка. – Тут того и гляди явится местный глава женихаться, а я одна”.

Таня совершенно себе не представляла, как женихаются местные.

– Ну, Аникеюшка, – пробормотала она. – Вот когда  нужен кто, так и нет никого. Ведь так и не сказала она, что ж мне делать-то. Как встречать положено?

То ли выйти, поклониться в пояс да вручить торт?

Таня с сомнением покачала головой.

Поклониться в пояс ей как-то было не по нраву. Нет, она могла бы. Да боялась, что тогда точно рассмеется и тут все с ней сразу станет ясно.

Да и не может быть, чтобы так принято женихаться.

На нервной почве Таня опять захотелось перекусить чуток. Уж больно хороша была ветчинка свежайшая да сыр со слезой-то.

Она только собралась отправиться к кладовочке и стукнуть каблучком, да как следует, как вдруг увидела прямо перед собой красиво нарезанную ветчину и тоненькие, прозрачные ломтики сыра, разложенные на расписной тарелочке.

Таня ахнула.

– Перекуси-от, хозяйка, – воздух замерцал, постепенно уплотняясь, и перед Таней появился Боровичок. Он степенно снял шляпу и сам притулился в уголочке.

Таня стало неловко. Вовсе домовые ее не бросили и не забыли, а наоборот.

– Спасибо, Боровичок, – от сердца поблагодарила верную нечисть девушка. – Я правда есть страсть как захотела.

– Подожди-ка, – опомнилась Таня. – А как ты понял, что мне нужно и что я вообще есть хочу?

Боровичок пожал плечами и нахлобучил шляпу на голову. Взглянул голубыми глазами на девушку:

– Так это… Мы ж домовые твои, хозяйка. Завсегда чувствуем, – тут он поправился. Чай, на нервах вся-то, – посетовал добросердечный Боровичок.

– Вот и Соларушка наша также, – с грустью добавил он. – Как поволнуется побольше, так и хочется ей, голубке, сырку аль ветчинки…

– О как, – усмехнулась Таня. – Тут мы с ней похожи.

Боровичок моргнул.

– А еще бы и не похожи-то, – тихо пробормотал он. Коли б не были похожи, не смогла бы ты в ее тело-то попасть. Переселиться, стало быть.

Таня нахмурилась.

Переселиться. Эхх… Не больно-то и хотелось ей переселяться. Собственное тело Таню вполне устраивало. Конечно, оно было вовсе не такое роскошное, как у Солары. Но вполне себе ничего. А вот если бы ушли эти самые последние три килограмма, Таня была бы просто счастлива. Правда, килограммы эти держались до последнего и уходить не спешили.

Недаром Таня и на диету сесть ведь собиралась.

Она вдруг вздрогнула. Это что же, выходит? Таня здесь, в теле Солары. А ее-то, родное тело, пусть и с лишними тремя килограммами, оно-то где? Неужели так и лежит себе на тахте?

– Охх, – Таня закрыла лицо руками. Боровичок вмиг собрался и поднялся в воздух над лавкой. Подлетел к девушке и опустился прямо перед ней.

– Что ты, что ты, хозяюшка? – Что случилось-то? Али ветчинка и сырок не по нраву? – забеспокоился домовой и вытер пот со лба. Боровичок был домовой жуть до чего чувствительный, несмотря на свою внешность.

– Что ты, Боровичок, – прошептала Таня. Я вот тут подумала…

Таня оторвала руки от лица и посмотрела прямо на Боровичка.

– Ты же ведь существо магическое, да? Волшебное…

Боровичок согласно качнул головой:

– Такие мы, нечисть. Как есть, такие.

Таня напряглась и выпалила:

– Тогда ты точно должен знать. Что с моим телом-то? Я здесь, в Соларином. А мое, мое-то родное? – она умоляюще уставилась на домового.

Боровичок растерялся. Он, конечно, существо магическое и где-то даже волшебное. Домовой даже подозревал, что такая нечисть, как он да Аникеюшка, появлялись на свет на стыке магии и волшебства. Ведь магия это наука сложная, потоками магическими да энергетическими оперирующая. А волшебство…

Волшебство оно совсем другое. Проще намного. Да вот объяснить его сложнее. От матушки-природы, от земли да ветра, без всяких формул да пентограмм. Да вот только сам-то Боровичок, даром что очень неплохо владел пространственными перемещениями, объяснить не мог ничего.

Особенно вот новой хозяюшке.

Как сказать, как объяснить, как помочь-то?

Пришла девица красная в мир магический из своего, где о магии да волшебстве только сказки и остались.

А она вот, хозяюшка-то. Смотрит глазами Соларушки, да глаза-то голубые как небо весеннее вдруг потемнели. Боровичок обмер.

– Ты это… Хозяюшка.. Скажи-ка, глаза-то у тебя какого цвета были?

Таня моргнула.

– Карие у меня. В зелень небольшую отдавали, – грустно ответила она. – А почему ты спрашиваешь?

Боровичок попятился:

– У Солары-то голубые-голубые. А сейчас вот прямо как небо грозовое, – он прижался к стене и неожиданно исчез.

Таня только досадливо охнула:

– Ну куда ты, Боровичок!? Сказал “а”, говори и “б”.

Что там с глазами-то?

Девушка ничего не понимала. Глаза цвет поменяли, что ли?

Таня скорее посмотрела в зеркало, которое висело высоко в простенке и визуально увеличивало кухню. Она казалась светлее и просторнее и готовить тогда тут было куда как приятнее.

Глаза вроде и правда потемнели. Не было той яркой голубизны.