– Нету. Нетути сегодня заказов. Раз в два дня берем их. На большее-то мы, – тут она опять всхлипнула и поднесла к глазам платочек, – пока не можем разориться.
Таня непонимающе посмотрела на домовушку.
– Что значит - не можете? Это же кондитерская лавка, да еще магическая. Продуктов, что ли, нет? Так вот только привезли муки и прочего. Вы разве не помните? – девушка подняла бровь.
– То-то и оно, что магическая, – степенно ответила окончательно пришедшая в себя Аникеюшка.
– А магия-то, она не бесконечна. Особенно сейчас вот, когда этот… – она покосилась на Боровичка.
Вот как поднакопится чуток, тогда и каждый день можно будет, – добавила домовушка и вздохнула.
“Ничего себе… Нет, не так я представляла магию. Махнешь рукой, махнешь другой. Или там рукавом - и на тебе все, что пожелаешь. А тут вон оно что”, – намотала на ус Таня.
– Откуда ж магия тогда берется? – спросила, не удержавшись, девушка.
– Как откудова? – удивилась Аникеюшка и даже сняла косынку с головы. Волосы у нее были в рыжину и аккуратно собраны в небольшой пучок на затылке.
– Так ведь лавка-то стоит прям на источнике, – и тут она ойкнула и закрыла рот. Боровичок сурово зыркнул на супружницу и засопел.
Аникеюшка покаянно повесила голову.
“Ага, – подумала Таня. – Это, похоже, какая-то тайна. И хозяюшкой хоть меня и называют, а тайны скрывают”, – и с неожиданным одобрением посмотрела на Боровичка.
“Правильно. Тайны на то и тайны. Я вот тоже не люблю секреты выбалтывать всем подряд. Ведь сколько я тут у них пробуду, неизвестно. Глядишь, и домой возвращусь”, – и тут Таня опять брякнулась на лавку.
“А ведь есть тут связь с моим родным миром. Точно, есть! Иначе как бы сегодня я вытащила бокал с латте, а? Из рук чужих, можно сказать.”
Глава 32
Сильвер же в этот день поднялся ни свет ни заря. Несмотря на ледяной душ вечером, мужчина практически не спал. Попробуй тут заснуть, когда стоило закрыть глаза, как перед ними появлялась она. Солара. Ее улыбка, ее чуть растрепанная коса. О высокой груди девушки он старался не вспоминать, ибо это чревато было не только бессонницей.
В конце концов Сильвер отбросил одеяло и решительно встал.
Ничего, что еще всего около шести утра. Ничего.
Очередной холодный душ его взбодрит, а ранний завтрак добавит энергии.
Мужчина потянулся и набросил на себя халат.
Неожиданно вспомнил о сегодняшнем визите в магистрат дядюшки Солары и помрачнел.
Вот терзали городского главу смутные сомненья. Не ждал он от этого визита ничего хорошего.
А значит, правильно его подняло с постели столь рано.
Необходимо подготовиться получше.
Сильвер надел официальный камзол из плотной синей материи с серебряной вышивкой по обшлагам. Камзол плотно облегал его широкие плечи и обрисовывал талию. Длинные ноги мужчины были обтянуты панталонами, а белоснежная рубашка с так ненавидимым им пышным жабо завершала облик городского главы.
Он сбежал вниз, в столовую, где уже был накрыт завтрак. Завтракал бургомистр в одиночестве, ибо жил один. Матушка и незабвенный отец покинули Лесино пять лет и с тех пор от них не было вестей. Сильвер очень надеялся, что там, где они сейчас, у них все хорошо.
Недовольно хмурясь, быстро съел поданную на завтрак овсянку с фруктами и накинулся на яичницу с беконом.
Овсянку Сильвер ненавидел с детства, но ему через день ее все-равно подавали на завтрак. Ведь леди Вилия, бабушка городского главы, была уверена, что полезнее продукта не существует. И хоть ее уже давненько не было на этом свете, а заведенный порядок остался.
Сильвер запил яичницу взваром из корня цикория и поднялся из-за стола.
– Благодарю, Бэррилом, – кивнул дворецкому, который был, что называется, мальчиком за все, и отправился вниз.
Надел шляпу, прихватил модную нынче тросточку, которую тоже не очень-то любил. Но куда ему, как городскому главе, деваться? Так принято ходить главам во всех городах страны.
Бэррилом уже высился у дверей и с почтительностью открыл их перед хозяином.
Как не пытался Сильвер отучить его от этой привычки, ведь дел у дворецкого и без того хватало, так нет.
Бэррилом был человеком старой закалки и служил еще при бабке Сильвера. Впрочем, Сильвер подозревал, что Бэррилом был не совсем человеком. С тех самых пор, как он поступил к лордам Канти, прошло ни много ни мало, а лет сто пятьдесят. Бэррилом же мало изменился. Вот что значит кровь великанов, которых практически не осталось.
– Хорошего дня, лир Сильвер, – прогудел Бэррилом и открыл дверь.
– Благодарю, Бэррилом, – Сильвер улыбнулся и вышел навстречу новому дню.
Денек обещал быть знатным. Солнце уже вовсю выглядывало из-за горизонта и щекотало лучиками щеки мужчины.
Честно говоря, Сильвер не помнил, чтобы раньше он обращал такое внимание на погоду-природу.
А вот после вчерашнего дня все изменилось. Солнечные лучики так напоминали распущенные волосы Солары. Во сне, что он видел этой ночью,
она стояла к нему в пол оборота, и была укрыта только ими.
Плечико соблазнительно выглядывало между роскошных прядей.
Сильвер сглотнул.
Выругался и почти бегом отправился в магистрат.
“Тут о деле нужно думать. О деле! Размяк как хлебный мякиш под медовым соусом”, – Сильвер нахмурился и подошел к массивной двери здания.
Поднес руку к замочной скважине и щелкнул пальцами. Дверь чуть заскрежетала и открылась.
В здании было пусто. Обслуживающий персонал появлялся только поздно вечером. А верный помощник Луний придет не раньше восьми.
Сильвер поднялся в кабинет по широкой лестнице,покрытой кое-где потертой ковровой дорожкой. Поставил модную тросточку и повесил шляпу. Обреченно посмотрел на треклятый приглаженный парик и натянул его на нежелающие смиряться кудри.
Сел за стол и открыл потрепанную тетрадь для записей.
И тут городской глава схватился за голову.
Сегодняшний день был расписан под завязку.
И самое неприятное, начинался он как раз с приема Клима Вертиго.
“Не Вертиго он, а самый настоящий Верткий, – вздыхал, бывало, отец и отсылал навострившего уши сына из кабинета”, – вспомнил Сильвер и напрягся.
Пора, пора было еще раз пообщаться с домовой книгой.
Нужно быть полностью готовым к этой встрече.
Глава 33
Клим проснулся почти в одно и тоже время с бургомистром. Мужику не спалось. Только причина для его бессонницы была совершенно другая. Никакие девичьи красоты не беспокоили его сердце. Не до них пока было Климу. Тем более, что только на днях он расстался с одной вдовицей хорошего сословия.
Не до того.
Сначала нужно дело сделать. Да так, чтобы в этот раз оно непременно выгорело. Хватит постоянно попадать впросак. Похоже, его везение заканчивалось. Та ведьма ведь что сказала? Клим обеими руками потер вмиг вспотевшую лысину.
“А договор наш заключаю ровно на пять лет, пять месяцев и пять дней. И коли не получишь эту лавку, везение твое закончится”.
А что это значит? Это значит, что все те промахи, которые он совершил, да хоть купленные за большие деньги, взятые из казны, семеня тарии обыкновенной, с него взыщут. Судом. А ведь денег-то не было. Денежки он вложил в домик, купленный не так далеко от дома той самой вдовушки, да еще в гномий банк. Надежнее же гномьего банка, как известно, нет ничего в мире.
Зачем кондитерская лавка ведьме, Клим не знал и знать не хотел. Но стоило сестрице его любезной, Сиене-то, пропасть, вот прямо-таки испариться, как эта ведьма к нему и заявилась. Да как заявилась-то. Ночью заявилась, во сне.
Никогда Клим в сны не верил. Верил он в то, что людей легко обвести вокруг пальца. И еще в карты. Вот в карты Климу везло несказанно. Как раз до тех пор, пока ведьма не явилась. И ведь, зараза такая, предложение сделала, от которого невозможно отказаться. Ты мне - лавку. А я тебе - везение в делах. Карты, говорила, это пустое. Они тебя до тюрьмы доведут.
Тут перед глазами Клима встала сама ведьма. Странная такая. Волос короткий, глаза отдают натуральной зеленью и одета-то не по людски.
Баба же ж!
Хучь и ведьма. Да разве бабы в портках ходют? Где ж то видано!
Клим аж глаза вытаращил. Ну, потом-то подумал, раз сон, то и ладно. Во сне-то ведьмы всяко могут показаться.
А вот предложенье его зацепило. Кто ж откажется от везенья-то?
Клим поскреб волосатую грудь.
Пришлось, конечно, на пять лет уехать подальше да там везенье-то свое и пользовать. Условие, вишь, такое ему выдвинула ведьма-то.
Ну и напользовал на свою голову. Как не будет лавка его, так и в долговую яму посадят.
Племяшка-то, змея какая стала, даже на порог родного дядьку не пустила. Клим нахмурился и погрозил кулаком:
– Ну погоди у меня! Лавка, вишь, ее теперь по закону. Увидишь ты этот закон-то, – ухмыльнулся Клим и тяжело поднялся с кровати.
– Найдется и на тебя управа-то. Найдется, – фырчал он, поливаясь кружкой над тазом.
По привычке к экономии, Клим снял дешевый номер, где ванны не было. Но тазик и кувшин с водой хозяйка ему выдала сразу. Мужик привел себя в относительный порядок и надел свежую косоворотку с алым кантом.
Такую рубаху бы носить на праздники.
“Вот сегодня и на моей улице он будет, праздник-то”, – прищурился Клим, глядя на свое отражение в старом, мутноватом зеркале.
Отражение ему будто подмигнуло и Клим отшатнулся.
“Ишь, нервишки как шалят-то. Прям баба, от зеркала мутного шарахаюсь”, – сплюнул Клим на затоптанный предыдущим жильцом пол и пошел на выход.
Спустился по скрипучим, знававшим лучшие времена ступенькам и оказался маленьком зале. Таверна, где он снял комнату, была еще закрыта для людей со стороны.
Но для постояльцев уже готовила завтрак дебелая хозяйка в добротном сером платье до пола. На голове ее красовался капор, модный года три назад. Капор был под цвет платья и вся обстановка навевала уныние и говорила знающему человеку о том, что дела идут в заведении не лучшим образом.