– Во! Теперь вы видите, что я в своем праве-то, – с удовлетворением сказал мужчина.
– А она-то мне. Родному дядьке! Мол, ты не выполнил условия матушки и гуляй вон отсюдова. Да разве так-то с родней поступают? – Клим возмущенно уставился на бургомистра.
Сильвер медленно бледнел и левая рука его непроизвольно дернулась. Иголка артефакта впилась в большой палец. Сильвер не успел и поморщиться, как вокруг него замерцал защитный контур. Клим Вертиго, который стоял перед ним с широко раскрытыми в возмущении глазами, так и грохнулся всем телом об пол.
Зазвенел тревожный колокольчик и в дверь ворвался Луний. Глаза его лихорадочно блестели:
– Напал?! Неужели напал, лир Сильвер? – крикнул Луний и сам чуть не упал, запнувшись о лежащего Клима.
Сильвер смущенно пожал плечами:
– Как тебе сказать… В какой-то мере, да.
Он скинул парик и засунул руки в смоляные кудри.
– Луний, пожалуйста, посмотри. Я брежу или?
Секретарь переступил спящего Клима и подошел к столу.
Наклонился над листком бумаги и прочитал:
“Подателю сего, Климу Вертиго.
В благодарность за оказанную городу помощь Климу Вертиго, купцу третьей гильдии, отходит участок земли, принадлежащий лире Сияне Ровно.
Бургомистр Лесино Андрэ Канти”
Руки Луния задрожали и листок упал на стол.
– К-как это? – он беспомощно посмотрел на Сильвера.
– Ваш отец дал отдал ему право владения землей?!
Луний ошарашенно переводил взгляд с бумаги на все еще не пришедшего в себя Клима.
Сильвер, не менее ошарашенный, еще раз читал написанное рукой отца.
“Папа… Ну как же так?!”, – такой подлянки он от отца никак не ожидал.
Луний пришел в себя быстрее своего руководителя.
– А если это подделка? – он прищурился и взял бумагу еще раз в руки.
Сильвер тяжело вздохнул. Подпись отца он ни с чьей бы не спутал. Хотя…
Мужчины одновременно взглянули друг на друга.
– Нужно гномам показать! – сказал Сильвер и Луний потянулся было уже к листку злополучному.
Но тут заворочался и захрапел Клим.
– В себя приходит. Не успеем, – Сильвер схватил парик со стола и опять натянул на голову.
“Что же делать? Что делать? “-- мысль билась в его воспаленном мозгу.
“Идиот. Ведь я, черт побери, маг! Уж создать простенькую трехмерную копию смогу!” – Сильвер схватил бумагу и впился в нее взором.
Взгляд его на мгновение остекленел. Потом городской глава закрыл глаза и бросился к стене. Щелкнул пальцами и скрылся в схроне.
Луний деликатно отвернулся.
Через минуту Сильвер вернулся и сел за стол как ни в чем не бывало.
В этот же момент раздалось громкое бурчание и Клим, охая и держась за бок, встал на карачки.
Мужчина, понятное дело, не понял, что с ним произошло.
Не понял, но посмотрел тяжелым взглядом на сидящего бургомистра.
Сильвер тотчас встал и вышел из-за стола. Но еще раньше него перед Климом оказался Луний.
– Как вы себя чувствуете? – с неподдельной заботой спросил он.
– Администрация в моем лице приносит вам глубокие извинения, уважаемый Клим Вертиго, – Луний даже склонил голову.
– Произошла нелепая случайность. В системе защиты случился сбой, – он развел руками.
Тут же включился бургомистр:
– Уверяю вас, уважаемый Клим Вертиго, мы проведем расследование и виновные понесут наказание за халатность!
Клим с подозрением посмотрел на обоих и кинулся к столу. Драгоценная бумага была на месте.
Он схватил ее и поскорее засунул в футляр.
Выдохнул и брякнулся в кресло для посетителей.
Луний посмотрел на Сильвера и тот чуть заметно опустил уголок рта.
Успел!
Да, он успел сделать магическую копию и отправить ее в схрон.
Глава 36
Таня посмотрела на домовых, которые молодели на глазах.
Поглядела на пустые духовочки.
– Так значит, у меня сегодня выходной? – задумчиво произнесла она.
– Выходной! Так это же просто чудесно! – наконец воскликнула девушка и глаза ее засияли. Правда, в них опять прибавилось зелени. Совсем не заметно, чуть-чуть, но глаза меняли свой цвет. М-да. Это было отчетливо видно в зеркале, которое висело как раз напротив Тани.
– И правда, цвет меняют, – задумчиво сказала она.
“А выходной - это красота.
Наконец-то я выйду из дома и пройдусь по городку!”--
Таня улыбнулась своему отражению и поспешила из кухни.
Аникеюшка с Боровичком чуть по сторонам не разлетелись.
– Вот хозяйка у нас так хозяйка, - одобрительно сказал Боровичок. – С этакой мы с тобой, Аникеюшка, не пропадем.
Вишь, как назвала-то нас - Хранители, говорит, лавки!
С мира-то другого, никто не учил и слов-то таких не говорил, а так вот назвала нас, – чувствительный Боровичок заморгал и на его густых ресницах показались слезинки.
Аникеюшка в кои веки на стала спорить с мужем и согласно кивнула:
– Правда твоя, Боровичок. Солара-то, помнишь ведь, ни разу так нас не назвала.
Прямо вот ни разу-то.
Аникеюшка нахмурилась и беспомощно посмотрела на супруга.
– Ни разу, никогда нас так не называла. Вот оно. Вот почему на нее твое неумелое колдовство-то и подействовало.
Домовушка ахнула и прижала руки к щечкам, к которым возвращался румянец.
Боровичок вздрогнул.
Как каждая нечисть, он прекрасно знал правила. У дома может быть сколько угодно хозяек, а вот хранитель - один. Ну, или два, если вот как они с Аникеюшкой пара-то.
И если девица Таня из другого мира назвала их так, выходит, это она и есть их настоящая хозяйка?
Он сорвал шляпку с головы и бросил ее об пол. Потом подскочил к Аникеюшке и подхватил ее под руки. Подхватил и закружил в танце. Аникеюшка замахала руками и смущенно засмеялась.
– Отпусти, отпусти меня, окаянный! – она отпихнула мужа и тот поставил ее наконец на ноги.
– Да ты поняла ведь, Аничка? Поняла наконец, в чем дело-то? – сиял широкой улыбкой Боровичок.
– Так чай не глупей тебя, – отмахнулась цветущая румянцем Аникеюшка и искоса посмотрела на супруга. Синяк все еще заливал его левый глаз, но желтизна почти сошла.
От души получил дражайший супруг, че и говорить. А не надо устраивать таких вот кспериментов.
Но тут выходит вот оно что…
Выходит, только настоящая хозяйка могла назвать их хранителями лавки. И только настоящую хозяйку мог призвать домовой в случае опасности.
Аникеюшка побледнела.
– Боровичок… Ну ка, колися давай. Кака та опасность лавке есть?
Боровичок только руками развел. Он тоже знал, что опасность есть. Иначе никакой бы его “ксперимент” не увенчался успехом.
– Так это, Аничка, – несмело начал он. – Может, опасность-то вовсе и не для лавки…
Аникеюшка, которая просто таяла, когда Боровичок называл ее Аничкой, вздрогнула.
– Как не для лавки-то? А для чего тогда?
И тут ее глаза широко распахнулись. Она схватилась за сердце, а Боровичок побледнел и кивнул головой.
Домовые поняли друг друга.
– Неужели для источника? – едва слышно прошептала Аникеюшка.
– Оно похоже, что так, – так же тихо ответил Боровичок.
– Да кто же может покуситься на источник-то? – Аникеюшка затянула платочек под подбородком потуже и задумалась.
Но тут в кухню ворвалась Таня. Она переоделась в самое нарядное платье, которое могла найти в шифоньере. Из яркого ситца в голубой горошек, который несказанно шел к ее волосам.
Косу Таня заплела по-особенному, на левый бок. Да еще и отыскала в шифоньере соломенную шляпку с голубыми незабудками.
Несмотря на случившиеся, а может быть, и благодаря этому, Таня просто рвалась посмотреть на обычную жизнь вокруг.
Все-таки, как ни говори, мало кто может похвастаться тем, что побывал в другом мире и чуть не в самом настоящем средневековье.
– Аникеюшка, Боровичок, – Таня остановилась и строго посмотрела на домовых. Домовые сразу подобрались и чуть не встали по стойке “смирно”.
– Я в город. Просто прогуляюсь и скоро вернусь. Вот по этой улице пройдусь, – быстро сказала Таня. Быстро, потому что боялась, ну а вдруг они станут ее отговаривать?
Мол, никого не знаешь. Не знаешь что сказать. А вдруг какие знакомых встретишь.
Аникеюшка и правда было кинулась к ней, но Боровичок придержал ее за плечо.
– И правда, хозяюшка. Чего вам тут сидеть-то. Прогуляйтесь, посмотрите окрест. Вон, там впереди есть маленький парк. А рядом лавка цветочная.
Там как раз брал эти вот розаны-то Сильвер наш.
Точно там. Таких не у кого нет, а лира Колай мастерица. Редкости у ней всякие растут да плодоносят.
Даже есть эти, как их, заморские-то пахучие до чего, – она посмотрела на Боровичка, – и кислющие страсть. Но в тесто хорошо подходят. Ламы называются.
Таня рассмеялась:
– Это такие желто-зеленые, небольшие? У нас их лимонами называют. И для выпечки самое то, согласна.
Аникеюшка кивнула и попросила:
– Хозяюшка, нам бы хоть парочку таких. К вечеру заказы пойдут. Надоть, чтобы были. А этот, – она кивнула в сторону кладовой, – ну, который нам завсегда привозит припасы для выпечки, не нашел.
Не было, видно. Хушь у него и подешевле завсегда.
– А ведь, – тут она подняла указательный пальчик, – магия магией, а без лама того все одно не то выходит.
Лира-то Килана враз заметит.
– Это Петко от которой приходил? – вспомнила Таня лохматого парнишку в полотняных штанах.
– Конечно, зайду.
Тут Таня ахнула.
– А деньги-то? Деньги где взять? У меня ж нет ни копейки.
Аникеюшка вздохнула и посмотрела на Боровичка. Боровичок крякнул и засунул руку в карман. Вытащил из кармана маленькую разрезанную пополам монетку.
– Вота. Она с нее сдаст вам, хозяйка, две кругленькие.
Таня взяла протянутую денежку. Не сказать, чтобы ей было приятно брать деньги у собственного домового, но что делать?
Ведь шкатулка, о которой говорила Аникеюшка, действительно была пуста.
Таня посмотрела в окно. День выдался на “ура”.