Как назло, единственное письмо, где можно было хорошо разглядеть почерк отца, было именно это. Отец писал ему в Академию и бранил за неуспешность и слишком сильное внимание, которое Сильвер уделял девушкам и вечеринкам с друзьями.
Кнурх поднес лупу к письму и хмыкнул.
Сильвер напрягся.
– Ваш вердикт, мастер?
Кнурх важно кивнул.
– Почерк один и тот же, – постановил он.
Сильвер вздрогнул. Он до последнего надеялся на то, что письмо отца, бумага, которой потрясал купец, было подделкой.
– Неужели?! Ничего не понимаю. Откуда оно взялось, это письмо? – Сильвер подбледнел и глаза его лихорадочно заблестели.
Луний подобрался.
– Вы уверены, мастер Кнурх? – прохладно спросил он.
Кнурх взглянул на него близко посаженными глазками и едва заметно ухмыльнулся:
– Почти. Да только странная копия вышла. Смотрите, ведь должна была бы уже пропасть, а она вроде как в обратку пошла, видите?
И гном, потирая ручки, наклонился над копией. Копия и правда перестала мерцать и стала как новенькая.
Сильвер озадаченно поднял бровь:
– И что же это значит, уважаемый Кнурх?
Гном важно посмотрел на него и склонившегося над копией Луния:
– Разберемся, лиры.
Он уже прокручивал в голове все возможные варианты. И один, самый невероятный вариант неожиданно всплыл у него в голове. Гномы же ничего не забывают.
Он откинулся на спинку стула и стал перебирать многочисленные колечки на своих пальцах.
– А вот сейчас мы и проверим, – пробурчал мастер и с трудом снял с мизинца маленькое колечко. Тоненькое и невзрачное.
Поднял колечко над копией.
Колечко неожиданно стало наливаться ярко-изумрудной зеленью.
Кнурх потер ладошки.
– А вот и не-ет,-- закричал он и вдруг задубасил на по столу своими пудовыми кулачками.
– Кнурха не обманешь!
Глава 42
Стоило только Тане подняться на крыльцо, как дверь в лавку тотчас распахнулась. Оба домовых с поклоном ее встретили и и Таня чуть не запнулась. Ну не привыкла она к поклонам. А тут у них запросто, кланяются один другому, и ничего. Из кухни пахло чем-то очень вкусным. И хотя девушка не так давно перекусила, но ведь аппетит дело такое.
– А чем это так вкусно пахнет, – Таня едва не облизнулась.
– Так ведь дело к обеду, хозяюшка. Наготовили тебе перекусить, –и довольный Боровичок указал на плиту, на которой исходили душистым парком две кастрюльки.
– Вот и как тут с вами на диете сидеть? – взгрустнула было Таня.
– А что там у вас? – и скорее к плите, снимать крышечки.
– Э, нет, Хозяюшка. С первоначалу нужно руки-то помыть да сумку дорожную снять.
“Прям как бабуля моя”, – умилилась Таня.
– Ламы -то принесла? Вон, Аникеюшка уже извелась вся.
– Тесто ведь пора готовить, – проворчал Боровичок и с любовью посмотрел на супругу.
Завтрева заказы у нас с утра пойдут, нужно духовочки зарядить да приглядывать.
Ты уж прости нас, хозяюшка. Тот раз сами не свои были, не доглядели. Хорошо, ты быстро поняла, что делать-то. Вытащила тортики готовые, – пояснил Боровичок.
– Ну, это дело не хитрое, – отмахнулась Таня. Не первый раз пеку торты. Как почувствовала этот запах, так скорее на кухню.
Таня протянула сумаочку с ламами Аниакеюшке и тут взгляд ее упал на букет перельных роз. До чего же они были хороши. Даже запахи аппетитных блюд никак не могли перебить их тонкий, нежный аромат.
В глазах неожиданно защипало. Таня отвернулась и скорее пошла в ванную.
Она с ожесточением терла руки местным фруктовым мылом, издавшим незнакомый аромат. Но перед ее внутренним взором стояли уже не розы, а глаза Сильвера. И не только глаза. Его широкие плечи, обтянутые строгим камзолом. Его чувственные губы, чуть прищуренные в усмешке глаза. И его смоляные кудри, которые шевелил легкий летний ветерок.
“Что же мне делать? – всхлипнула неожиданно Таня. – Неужели я влюбилась?” Это ведь просто невозможно. Таня этого совсем не хотела. Совсем.
Но что себя-то обманывать?
Таня горько вздохнула и потерла глаза. Глаза защипало еще сильнее и слезы потекли по щекам. “Вот, еще и мыло в глаза попало!” –
Таня охнула, скорее зажмурилась, и давай промывать глаза чистой водой. Пришлось повозиться, конечно.
Но хоть отвлеклась она от своих горьких мыслей.
Наконец Таня почувствовала, что пришла в себя. Посмотрел в зеркало. Глаза, естественно, были красные. Но что поделать-то. Все-равно пора на кухню.
Там домовые, наверное, заждались. И хоть аппетит совсем пропал, но не могла же Таня обидеть заботливых хранителей лавки?
Не могла. Никак не могла. Похоже, придется диете еще немножко подождать. В конце концов, ей нужно поначалу освоиться в новом мире. А тут столько возможностей и энергии пруд пруди требуется.
Так что Таня улыбнулась своему отражению и неожиданно ему подмигнула. Согласитесь, ничто так не взбадривает, как порция чего-нибудь вкусненького. Особенно, если это приготовили специально для тебя.
Ведь сами -то домовые ничего вроде не едят. Нечисть же. “Или все-таки едят? – призадумалась было Таня и махнула рукой. Чего там думать, скоро сама все увижу и узнаю.”
Она переплела косу, вытерла лицо и руки и отправилась на кухню.
Аникеюшка заулыбалась и тотчас поставила на стол, вот прямо рядом с этими несчастными розами, на которые Таня уже и смотреть не хотела, красивую керамическую мисочку, полную наваристых..щей?
Таня вопросительно посмотрел на домовушку.
– Садись, садись, хозяюшка, – схлопотала Аникеюшка, – Все свеженькое, тебе как раз по диете -то твоей положенное.
Таня подняла вброд и улыбнулась.
– Да? А что там, в составе? – и она потянулась к миске с ложкой в руках.
– Ой, да овощи, одни только овощи! Зато какие - свекла, картошечка молодая, капуста заморская. И маленький кусочек свежей курятинки.
– И правда, прямо диетическое блюдо у тебя вышло, Аникеюшка, – похвалила Таня раскрасневшуюся домовушку. И платье на ней сегодня было новенькое, и платочек уже подвязан как обыно, банданою, а не по-старушечьи.
Сразу видно, в себя пришла Аникеюшка.
Да и Боровичок сиял как начищенный сапог и улыбался во весь рот. Прямо идиллия.
Неожиданно раздался звон и из-под плиты, прямо вот из маленького такого отверстия, из подобного бабуля в деревне золу выгребала, вылетел на середину кухни конверт.
– Заказ? – Таня подскочила с места.
Домовые замерли.
– Не-ет, хозяюшка. Заказы -то мы уже получили. Как и денежки на всю тридцатницу, – довольно сказал Боровичок и зазвенел монетками в кармане своих широких штанов.
– Заказы-то из духовочки получаем. Малый портальчик там сооружаю во время нужное, – пояснил Боровичок.
А это, – он подошел к конверту и повертел его в руках.
Тут подскочила Аникеюшка и выхватила конверт из рук супруга.
Поднесла к глазам, чуть не понюхала даже и зацокала языком.
Таня тоже не выдержала и подбежала к конверту.
– Дайте-ка я посмотрю.
Она вскрыла конверт, вытащила из него твердый чуть пожелтевший лист бумаги.
Начала читать и глаза ее полезли на лоб.
Глава 43
– Ничего себе! – ахнула Таня и впилась в письмо:
“Получателю сего, лире Сияне … Дорогая лира Сияна! Спешим сообщить, что за вами остался долг за участок земли, на которой стоит ваша собственность. А именно, лавка магических сладостей. Долг составляет сумму в пятьдесят золотых и должен быть погашен в течение ближайшей тридцатницы.
В противном случае магистрат будет вынужден выставить землю под вашей лавкой на торги.
С почтением, бургомистр Лесино, лорд Андрэ Канти.”
У Тани бумага выпала из рук.
– К-как долг? Какой Андрэ? Какая Сияна? – пробормотала она и беспомощно посмотрела на домовых. Аникеюшка подняла упавшее письмо и прочитала.
По мере чтения ее круглое личико бледнело и вытягивалось на глазах.
Боровичок подбежал к супруге и чуть не вырвал письмо из ее рук. Аникеюшка отдала его ни слова не говоря.
Боровичок нахмурился и задумчиво почесал подбородок.
Таня непонимающе посмотрела на хранителей лавки.
– Ничего не понимаю. Бургомистр же Сильвер. А почему тут Андрэ какой-то? Откуда он взялся-то?
– Так папаша евоный был Андрэ-то, вот. – дошло до Боровичка.
Аникеющка истово закачала головой.
– Точно, точно.! Андрэ ведь его звали.
– А ну-ка, ну-ка, дай- ка мне письмецо то, –
Аникеюшка выхватила письмо из рук супруга и поднесла поближе к глазам. Смотри-ка, бумага пожелтела вся…
Да ведь это когда писано-то… Лет пять назад, не меньше, – постановила домовушка и поправила сползающую на нос веселенькую бандану.
– Вот оно что, – облегченно выдохнула Таня. А я так струхнула сразу. Пятьдесят золотых это же сумасшедшие деньги, ведь так?
– А то, хозяюшка. Огромные деньжищи! – сказал Боровичок, вытирая вмиг вспотевший лоб. Аникеюшка же вдруг хлопнулась на пол и запричитала:
– Ой-ей, Что ж нам делать-то, куда же нам, бездомным, деваться?
Таня нахмурилась и посмотрела на Боровичка. Боровичок в растерянности посмотрел на богоданную супругу, а потом на Таню.
Таня напряглась и очень тихо спросила у домовушки:
– Аникеюшка, в чем дело? Ведь письмо старое, лавке ничего не грозит, – и тут девушка сама вдруг заволновалась.
– Верно ведь, да?
Аникеюшка только рукой махнула:
– Какой верно, хозяюшка-а-а, – залилась слезами домовушка. Ведь если пять лет назад долг был пятьдесят золотых, то сколько ж набежало -то?
Вот тут Таня струхнула по-настоящему.
Она терпеть не могла просрочивать платежи, и несмотря ни на что в первую очередь оплачивала коммуналку. Пени там всякие набегут и век не расплатишься.
Она ахнула.
– Ты хочешь сказать, что долг так и не оплатили? А почему тут написано ”Сияна”? – спохватилась Таня. Она опять схватила письмо и пробежала его глазами.
– Может, это вообще ошибка!