по случаю"; к этому классу относятся стихи к друзьям и знакомым, стихи о временах года,
стихи, связанные с делами самиздата, подражания классической поэзии (особенно
"Метаморфозам" Овидия) и прочие разноплановые произведения. До, по крайней мере,
1919 г. им написано большое количество политических и патриотических стихотворений,
как правило, скверных. Есть и некоторое число посредственных философских и
дидактических стихов. Обильно представлена сатирическая поэзия - возможно, наиболее
достойная часть раннего творчества Лавкрафта. Стихи о сверхъестественном останутся
малочисленны вплоть до 1917 г. (именно тогда Лавкрафт возобновит сочинение weird
fiction), так что о них позже. Эти категории, разумеется, пересекаются: часть сатирических
стихов адресована коллегам или лицам из самиздатовских кругов, либо написана на
политические темы. В поэзии 1914-17 гг. представлены примеры почти всех упомянутых
типов за исключением стихов о сверхъестественном.
О "стихах по случаю", в целом, сложно говорить благожелательно. Во многих случаях без
преувеличения невозможно понять, зачем Лавкрафт это написал. Похоже, стихи частенько
служили ему просто эквивалентами писем. И, действительно, однажды Лавкрафт
признался, что "В юности я с трудом вел переписку - поблагодарить кого-то за письмо
было настолько тяжким испытанием, что я охотнее написал бы 250-строчную пастораль
или двадцатистраничный трактат о кольцах Сатурна".
Некоторое их число посвящено делам самиздата. Лавкрафт охотно поддерживал
отдельных самиздатовцев и любительские пресс-клубы - особенно если последние
организовывались молодежью. Стихотворение "Членам Pinfeathers по вопросам их
Организации и их нового Издания, The Pinfeather" появилось в первом выпуске "Pin-feather"
(ноябрь 1914). Pin-feathers, видимо, был женским пресс-клубом ("Hail! learned ladies, banded
to protect / The lib'ral arts from undeserv'd neglect"), больше мне о нем ничего неизвестно.
"Скрибблерам" (ок. 1915; очевидно, неопубликованно) отдает дань клубу, которым,
видимо, руководил Эдвард Ф. Даас, поскольку Лавкрафт упоминает Милуоки,
местожительства Дааса. "Сэмюэлю Лавмену, эсквайру, о его поэзии и драме, нап. в
елизаветинском стиле" ( Dowdell's Bearcat, декабрь 1915 г.) - дань уважения заслуженному
самиздатовцу, с которым Лавкрафт на тот момент еще не был знаком. Позднее Лавмен
станет одним из ближайших друзей Лавкрафта.
О "сезонных стихах" сказать практически ничего. Были написаны стихотворения почти о
каждом месяце и каждом времени года, но все они банальны, механичны и лишены
подлинного чувства. Одно стихотворение, "Весна" ( Tryout, апрель 1919 г.), судя по
подзаголовку, имело любопытное происхождение: "Переложено с прозы Клиффорда
Раймонда, эскв., в Chicago Tribune". Я не нашел (признаюсь, даже не искал) статью Раймонда
в Tribune, однако это стихотворение напоминает нам о словах Лавкрафта из письма 1915
года: "Экспромты, или "стихи" на заказ, легки только при холодно прозаическом настрое.
Зная, что сказать, метрический механик вроде меня легко выкует из темы технически
правильные стихи, подменив реальное вдохновение формальным поэтическим языком".
Одно раннее стихотворение, "Осень на Миссисипи" ( Ole Miss' , декабрь 1915 г.),
действительно подписано "Говард Филлипс Лавкрафт, Метрический Механик".
Стоит остановить внимание на одной эпической работе - "Старое Рождество" ( Tryout,
декабрь 1918 г.; написана в конце 1917 г.). Это 332-строчное чудовище - самая длинная
поэма Лавкрафта. Если принять ее исходную посылку - воссоздание типичной
рождественской ночи в Англии времен королевы Анны, то можно получить немалое
удовольствие от этих крайне жизнерадостных и веселых стихов. Подлинное обаяние
поэмы, в конце концов, захватит того, кто сможет выдержать ее старомодный слог.
Временами появляется самопародийный юмор ("Assist, gay gastronomic Muse, whilst I / In
noble strains sing pork and Christmas pie!"). И даже отдавая неизбежную дань - определенно,
вынужденную - христианству ("An age still newer blends the heathen glee / With the glad rites
of Christ's Nativity"), Лавкрафт потихоньку подрывает впечатление, изображая гостей,
которым не терпится за стол ("Th' impatient throng half grudge the pious space / That the good
Squire consumes in saying grace"). Каламбур с "consumes" особенно хорош.
Годами позже эта поэма получит весьма радушную похвалу от канадского знакомого
Лавкрафта, Джона Рэвенора Буллена, который много времени проводил в Англии.
Комментируя поэму, которую Лавкрафт в 1921 г. вышлет англо-американской группе
переписки, называвшейся "Транс-атлантический Сплетник", Буллен замечает, что та "во
всех смыслах английская", и далее дает характеристику всей поэзии Лавкрафта:
Стоит ли упоминать, что во все времена поэты творили свои строки в духе и слоге своей
эпохи, тогда как мистер Лавкрафт намеренно "позлащает" поэтические работы
"замысловатым рококо" времен своих предшественников, тем самым идя на большой риск.
Но, быть может, его проницательный взгляд различает, насколько многие современные
приемы ублюдочны и эфемерны. Из-за приверженности стилю времен королевы Анны его
сочинения могут показаться современным критикам искусственными и высокопарными, но
их цветистое обаяние (которое разбираемому стихотворению придают чарующие ассонанс
и аллитерация, ономатопея, рифмы и тональность) свидетельствует, что мистер
Лавкрафт - истинный поэт, а "Старое Рождество" - образец поэтического построения,
способного выдержать проверку временем.
Оценка, честно говоря, крайне доброжелательная, но в целом она верна. Позднее
рождественские стишки для друзей и родных окажутся в числе самых неподдельно
очаровательных стихов Лавкрафта; к этим стихам, коротким и непритязательным,
принадлежат, пожалуй, наиболее душевные из его работ.
Как, наверняка, уже можно догадаться, большинство стихов Лавкрафта были
опубликованы в самиздате; и во многих случаях он, похоже, был озабочен тем, чтобы
снабдить очередной журнал материалом для заполнения страниц. Нехватка материалов
была вечной проблемой любительской прессы, и Лавкрафт, как мог, старался этому
противодействовать. Этим могут объясняться некоторые аномальные моменты в его
поэзии - особенно те стихи, в которых с обманчивой искренностью выражены мысли и
идеи, чуждые Лавкрафту. "Премудрость" ( Silver Clarion, ноябрь 1918 г.) снабжена
вступлением: "28-ая, или "Золотодобытная" глава Иова, переложение дословного перевода
исходного еврейского текста, предоставленного д-ром С. Холлом Янгом". Несомненно, это
стихотворение - парафраз 28 главы Книги Иова, где ценность золота, серебра и самоцветов
сравнивается с ценностью мудрости. Оно включает строки:
Then did He see and search, and then proclaim
The truth supreme, that He alone could frame:
"Behold," He cries unto the mortal throng,
"This is the Wisdom ye have sought so long:
To reverence the Lord, and leave the paths of wrong!"
Вряд ли атеист Лавкрафт написал бы такое по собственному почину. Но он, кажется,
испытывал полу-снисходительную симпатию к редактору Silver Clarion, Джону Мильтону
Самплзу, чья безыскусная набожность трогала Лавкрафта. Давая журналу оценку
("Комментарий", Silver Clarion, июнь 1918 г.), Лавкрафт отмечает, что он - "талантливый и
последовательный образец литературной умеренности и качественности, представленных
в профессиональном мире The Youth's Companion и наилучшими из религиозных изданий".
Ряд наиболее "здравых" стихов Лавкрафта увидят свет в этом журнале.
В числе самых симпатичных стихов Лавкрафта - те, что посвящены книгам и писателям.
Здесь он в родной стихии, ведь с раннего возраста книги были его жизнью, а его жизнь
была книгами. Стихотворение "Книжный киоск" ( United Official Quarterly, январь 1916 г.),
посвященное Рейнхарту Кляйнеру, - среди них одно из самых ранних и самых лучших.
Отвергая современность, "в дни благородные фантазия манит":
Say, waking Muse, where ages best unfold,
And tales of times forgotten most are told;
Where weary pedants, dryer than the dust,
Like some lov'd incense scent their letter'd must;
Where crumbling tomes upon the groaning shelves
Cast their lost centuries about ourselves.
В этом стихотворении упоминаются наиболее любопытные книги из библиотеки
Лавкрафта: "With Wittie's aid to count the Zodiac host" (подразумевается "Ouronoskopia, или
Изучение Небес" Роберта Уитти [1681] - на тот момент старейшая книга в его собрании),
"O'er Mather's prosy page, half dreaming, pore" (подразумевается фамильный экземпляр
первого издания "Magnalia Christi Americana" Коттона Мэзера [1702]) и - самое