Но я не хотел, чтобы она что-то заподозрила, и решился на этот шаг, отчаявшись вообразить что-то более подходящее. Возможно, мне и удалось бы придумать выход лучше этого, но времени было мало – только дорога до окраин, а я и так миновал её в рекордный срок: в магазине у маминого дома был минут через двадцать после разговора с Вениамином. Конечно, будь там зоны перехода, я управился бы быстрей. Но чего нет, того нет – вот и ехал весь путь по старинке, в вагоне скоростного монорельса «Центр – пригород».
Влетев в магазин, принялся судорожно шуршать по полкам в надежде усыпить мамину бдительность мегатортом и другим продовольствием в довесок. В корзину летели пачки гречки, макарон, упаковки овощей, коробки печенья, консервы и колбасы, мороженое, чай, плитки шоколада… На десерт я, как и хотел, отыскал громадный торт, украшенный целой феерией груш, взбитых сливок и кондитерской крошки. Кажется, в тот момент я действительно верил, что всё это может провести мою мать.
…Я был уже на пороге её квартиры, когда услышал вызов Вениамина.
– Да, – рявкнул в ответ. – В чём дело?
– Опиши её ещё раз, – напряжённо попросил напарник. Позади его голоса я различил рёв драконьей Ярмарки: гомон, шум, скрип когтей по железу… Кто-то рыкнул совсем рядом, и я услышал, как Веник ругнулся. – Опиши дракониху.
Нашаривая кнопку дверного звонка, я повторил Кушкины приметы:
– Апельсиново-рыжая, широкий гребень, сверху очень тонкий, почти на просвет. Тихая, держится в стороне от остальных. Давно не стриженные ногти, просто когтищи. Глаза большие, блестящие, как чёрные ягоды. Длиннющие ресницы. Пугливая. Видишь?..
– Мм… Такой точно нет. Есть голубая меланхоличная дракониха в углу, но она такая пухленькая, что…
– У Ракушки шерсть явно не голубая, – перебил я. – Смотри ещё. В прошлый раз мы увидали её в стороне от прочих. Не пищала, не толкалась…
– Не нахожу. Ладно, сейчас спрошу у смотрителя. Как у тебя с мамой?
– Стою на пороге. Веник, не рассусоливай, пожалуйста. Как только купишь – езжайте домой. Я тоже постараюсь поскорей.
Договаривая последние слова, я уже звонил в дверь. Так непривычно! Наша квартира находилась на двадцать пятом этаже, и мы никогда не входили внутрь через лестницы, лифты и общие площадки. И я, и Веник предпочитали балкон – нашу просторную зону перехода. У мамы в доме, как я уже говорили, такой роскоши не было. Так что и тут приходилось действовать по старинке.
Дз-з-зинь.
Шаги за дверью, щелчок замка.
– Мам, это я. Привет!
– Антон, запаздываете! Я ждала вас раньше.
Страх сработал мощнее разума. Я уже знал, что произошло, но отступил, всё ещё надеясь, что ошибся в полутьме подъезда.
– Проходите. Чаю? Кофе сегодня больше не предлагаю.
Фуфур гостеприимно отступила, пропуская меня в квартиру. За её спиной приветственно попискивала Ракушка.
Глава 3Сюрпризы от мадам
В кухне шумел чайник. За окнами шумел Полис. В голове шумел ужас.
– Антон, ну хватит ломать комедию. Неужели вы действительно ожидали увидеть здесь свою мать?
– Надо признаться, да, – не сразу нашедшись, ответил я.
– Даже если так, давайте трезветь. Я не могу обсуждать с вами дела, когда вы так ностальгически-растерянны.
Фуфур говорила твёрдо и весело и выглядела почти довольной. В отличие от сумрачного подъезда и полутёмной таверны, в комнате света хватало, и я наконец разглядел её как следует. «Классическая злодейка», как когда-то назвал её Вениамин. Мне при этих словах представлялось что-то зловещее: чёрная мантия, крючковатый нос, красные прожилки на белка́х глаз… Но Фуфур была весьма далека от этого образа: полноватая, невысокая, добавь фартук, очки, седину – и будет образцовая бабушка, которая вяжет половики и печёт первосортные булочки с сахарной посыпкой. Я рассматривал её светло-синее платье, изящные кожаные туфли, элегантную причёску. Помнится, при нашей последней встрече в прошло-будущей реальности на ней было малиновое платье, а на шее болтался сантиметр. В тот раз мы приехали в её мастерскую выбирать Ракушке намордник (он, кстати, так и не пригодился), но вместо этого купили чехол на гребень, из-за которого дракониха и заразилась почесуном.
Я вдруг вспомнил свои же слова, сказанные Венику едва ли час назад, в будущем году: «…затем Фуфур заразила Кушку почесуном – не спрашивай как, я не знаю, но уверен, что это сделала именно она…»
Вот и ответ. А мы ведь даже не подумали об этом дурацком чехле.
Кушка ткнулась мне в ладонь горячим носом и принялась обнюхивать.
– Антон! – окликнула меня Фуфур. – Предаётесь воспоминаниям?
– Где мама?
– В надёжном месте. Если вам так уж не терпится уточнить, пожалуйста – она в вашем убежище.
– В смысле? – поглаживая Ракушку, тупо спросил я.
– При ближайшем знакомстве вы оказались не таким остроумным, как я думала.
– Мне плевать, как вы думали, – машинально произнёс я, бессознательно цепляясь за Кушкину лапу. Она глядела на меня вежливо и насторожённо, как на интересного незнакомца. – Что значит «она в вашем убежище»?
– Вы ведь хотели поместить мать в свой рабочий бункер – так я сделала это за вас. Можете проверить.
– Зачем?
– Зачем проверять?
– Зачем вы это сделали?! – На смену страху медленно приходило бешенство. Фуфур удостоила меня долгим оценивающим взглядом:
– Включите экран, пожалуйста.
Не знаю, почему я повиновался. Достал диспетчер; пальцы привычно пробежались по клавишам, и экран засветился, предлагая выбрать область наблюдений. Но не успел я расширить одно из десятка предложенных окон, как поверх выскочило новое изображение: золотая двойная «Ф» на кофейном фоне. «Ф» моргнула, исчезла, и по экрану пошёл прямой репортаж с драконьей Ярмарки – рыженькая девочка-корреспондент рассказывала, как проходит одна из крупнейших драконьих распродаж. При чём тут это? Я думал, она хочет, чтобы я увидел маму в убежище…
– Соображаете вы сейчас и вправду туго, – заметила Фуфур и кивнула на экран: хватит разговоров, смотрите.
«Каждый год организаторы проводят Ярмарку под флагом какой-либо цифры. На этот раз была выбрана средняя температура чешуи выставленных экземпляров. Число весьма внушительно: как оказалось, чешуя большинства драконов прогревается до семидесяти градусов, причём самые горячие места – лобные доли и гребень. К слову, точкой наивысшей температуры у большинства драконов является левая подмышечная впадина; там температура доходит до четырёхсот пятидесяти градусов по шкале Ренгетта…»
Девушка говорила ладно и с энтузиазмом, но не занимательные факты о температуре чешуи привлекли моё внимание. Рассказ сопровождался кадрами Ярмарки: посетители, служащие, организаторы, непременные лоточники, вольеры с драконами, песочница, где копошился молодняк… Наконец камера снова переключилась на репортёра. Теперь она говорила о спонсорах Ярмарки, а на заднем плане вокруг просторного загона столпилось несколько десятков посетителей. Из клетки как раз доставали дракона, и зевакам было на что поглядеть: дрессировщик ловко перемещался по вольеру, приманивая нужного зверя. Зверь делал неуклюжие попытки сбежать.
Выловить его в толкотне загона оказалось совсем просто: опытный служитель сре́зал угол и с меткостью фехтовальщика, словно шпагу, воткнул под крыло дракону иглу успокоительного шприца. Дракон дёрнулся, осоловело заморгал и осел на пол. Дрессировщик вытащил его наружу, продравшись сначала сквозь толчею других драконов, а потом и сквозь людскую толпу. Покупатель усыплённого зверя удовлетворённо кивнул, принял из рук дрессировщика поводок и собирался было уже совершить перемещение, как вдруг хлопнул себя по лбу, будто о чём-то забыл, и быстро отошёл из кадра.
Спустя мгновение чвиркнул мой чип – списание энной суммы за покупку. А потом завибрировал в руках диспетчер – входящий вызов.
– Тони, всё в порядке, я её нашёл. Купил только что. И никаких проблем с документами!
Я поглядел на экран (там уже вновь вещала корреспондент), перевёл взгляд на Ракушку, всё ещё сидевшую рядом со мной, и снова на экран.
– Ты уверен, что это она? – стараясь сохранять спокойствие, спросил я.
– Полностью! – радостно откликнулся Веник. – Тихая рыжая драконья мадемуазель. Один в один похожа на тебя!
Тихая рыжая драконья мадемуазель посмотрела на меня и фыркнула. Я посмотрел на мадам Фуфур.
– Зачем вы клонировали Ракушку?
– Даю вам время на размышления. Уверена, сумеете догадаться. Можете считать, что это вступительный экзамен. До новой встречи, Антон.
«До новой встречи, Антон».
Диктофон пискнул, намекая на конец записи. Мы переглянулись. Взгляд у Веньки был растерянный, вопросительный и усталый.
Несколько минут прошли в молчании; наконец друг поднялся с дивана:
– Заварю-ка я чаю…
Конечно же, вместо чая он заварил шоколад, и мы, как прежде, уселись за длинным кухонным столом вдоль окон, выходивших на Главную улицу. Полис жил своей жизнью: казалось, за тот год, что я стёр, ничто не изменилось. По-прежнему тонкой и гибкой лентой связывал районы монорельс, по-прежнему колдовской световой картой сияли огни нашего громадного города, по-прежнему с высоты двадцать пятого этажа люди казались точками и крошками…
– Похоже на ночник в доме одной моей знакомой, – задумчиво сказал Вениамин, разглядывая паутину огней. Несмотря на то что за окном стоял день, было туманно, и фонари, рекламки и неоновые гирлянды уже светились.
– Красиво, – рассеянно согласился я, не особенно вслушиваясь в слова напарника. – А всё-таки зачем ей было клонировать Кушку? Оставить себе на память?
Веник помотал головой:
– С чего такая щедрость? Если бы она хотела забрать настоящую Ракушку, не думаю, что кто-то смог бы ей помешать.
Мы синхронно оглянулись на пространство за диваном, где сопела дракониха. В отличие от сегодняшнего утра, случившегося год вперёд, сейчас за диваном лежала не привычная пожаропрочная подстилка, а сложенный вдвое плед. Не было ни резиновых куриц, ни сиреневого медведозайца, с которыми обожали играть наши драконы… На зелёном пледе одиноко свернулась отмытая рыжая Ракушка.