– Зар-раза, – сквозь зубы выдохнул я и бросился к тому месту, где только что стоял «малолетний эльфёныш». К счастью, иллюзорная мантия, которую он откопал, оказалась без эффекта перемещений.
– И кто, интересно, купил такое детям?! – отдуваясь, выпалил друг.
Уцепив текучую материю кончиками пальцев, я осторожно отложил её подальше, придавив приметным ярко-красным рулоном обёрточной бумаги.
– Это ведь незаконно? – хмурясь и отряхивая с локтей остатки едкого импульса временной прозрачности, поинтересовался Вениамин.
– Незаконно. Бытовые полотна-исчезалки запрещены, как и ручные драконы. Я уж молчу про их токсичность.
– Вот зараза, а! Не сочти меня параноиком, но я всё же её надел, пусть и на несколько секунд. Мне нужен антисептик.
Я кивнул. Такими вещами не шутят.
– Заканчиваем – и за лекарством.
У нас ушло ещё минут пятнадцать, чтобы привести помещение в относительный порядок и рассортировать упакованные коробки по пунктам назначения. Разогнувшись, я вытер со лба пот и клацнул зубами.
– Просто жутко хочу есть. И Ракушка голодная. И ты тоже злой, голодный и вредный. Давайте в кофейню? Дома ничего нет, всё готовить надо… А по пути метнёмся в аптеку. Тебе антисептик, Кушке крем для чешуи. А то от этого чехла, что мы у Фуфур купили, у неё весь гребень запаршивел…
Мы оглянулись на застывшую в краткой дракоспячке Ракушку, кружевной гребень которой и вправду шелушился и шёл жёлтыми пятнами.
– Прекрасный план, – буркнул друг, разглядывая покрасневшие кисти и предплечья.
Эти краткосрочные мантии-исчезалки были дёшевы, незаконны и отлично обеспечивали временную прозрачность-невидимость, но платить за это приходилось высокой токсичностью: никогда не следовало надевать мантию на голое тело, а открытые участки – шею и запястья – приходилось предварительно смазывать специальным составом. Веник, разумеется, ничего не подозревал, просто напялил «драконий плащ» и сильно обжёгся: с каждой минутой следы проступали всё явственнее.
Мы оделись, разбудили Ракушку и наконец выдвинулись. До полуночи оставалось часа полтора; на улице было свежо, звёздно, малолюдно, а с чьей-то кухни восхитительно пахло рябиново-тыквенным пирогом.
Следом за напарником я влез на спину Ракушке, погладил её шелушащийся гребень и скомандовал:
– «ФуФарма» на углу Солёного Вала и Николямской. А оттуда – сразу в Венькину любимую кофейню.
Кушка радостно взревела и рванула с места. Вениамин у меня за спиной недовольно заворчал: ему не нравилась тряска, не нравились резкие старты, не нравилось, когда его называли сокращённым именем. Но я-то всё равно называл – мы же друзья.
В аптеке, как и положено, пахло травами, химией и холодным стерильным воздухом.
– Ух как кондей фурычит, – поёжился Веник. Ракушка согласно заморгала: мол, и мне тут весьма прохладно.
– Будьте добры, антисептик общего действия и «ДракоДоктор».
– «ДракоДоктора» большую банку? – спросила, улыбаясь, аптекарша.
– Будьте добры, – рассеянно повторил я, заглядевшись на пёструю, очень знакомую инструкцию, посвящённую оплате с помощью чипов. Кажется, именно её макет я несколько недель назад видел на столе в нашей кухне. – Вень, твоя работа?
Он, видимо, не услышал, – приглядывал за Ракушкой. А может, просто притворился, что не слышит, – из ложной скромности. Думаю, скоро весь технарский Полис будет знать его как автора статей и разработок, связанных с чиповыми платежами.
Аптекарша выдала пакет с драконьей мазью и пузырьком густого бирюзового антисептика, я протянул в окошечко руку и ощутил, как считывается с запястья монетный индекс, – это как лёгкая щекотка. Под шевелюрой чвиркнул чип: со счёта списалась энная сумма за лекарства. В ушах прозвучало: «ФуФарма благодарит вас за покупку. Будьте здоровы!»
«И вам того же, мадам Фуфур», – не слишком дружелюбно подумал я. Удивительно, как я раньше не замечал, сколько в городе предприятий со слогом «фу». Но аптекарше на прощание улыбнулся – не виновата же девочка, что приходится работать на самую пронырливую мадам в стране.
Ближайшая «Ладно-Шоколадно» располагалась в сотне шагов от аптеки, в соседнем здании, так что седлать Ракушку мы не стали и решили дойти пешком. Веник, вымазавшийся антисептиком по локоть, повеселел, дракониха в предвкушении еды тоже глядела бодрее. А уж когда с холодной тёмной улицы мы ввалились в душистую кофейню, разулыбался даже я.
Венька мигом нырнул за свой любимый столик в самом углу (рядом к празднику как раз поставили пушистую ель – уютно). Ракушка устроилась подле. Я уселся последним, блаженно вытянул ноги и не без некоторого труда сконцентрировал жидкое мыло. Подставил ладони сам и скомандовал спутникам:
– Ну-ка, лапы мыть!
Ракушка послушно подставила рыжие мохнатые лапы (пора стричь ногти; чую, будет истерика), а вот напарник даже не оторвался от меню:
– Я и так весь в антисептике. Меня теперь никакая зараза не возьмёт.
– Переплюнь, Веник.
– Не верю в приметы, – скрывшись за пёстрой книжицей, пробормотал напарник.
– Куш, что будешь кушать? – повернулся я к драконихе, но ей было не до того: она тщательно мылила передние лапы и даже попробовала дотянуться до гребня. – Не переживай. Дома намажем «ДракоДоктором», и всё пройдёт. А сейчас выбирай, что будешь на ужин.
Она радостно и вполне ожидаемо ткнула в картинку с огромным мясным пирогом со смородиновым кремом. Из напитков выбрала морковный сок (сначала хотела «Жек Тэниэлс», но я грозно сдвинул брови; она тут же откатила транзакцию), а на десерт – пару шоколбасок с орехами.
Веник (видимо, предвкушая завтрашний день, полный очередных коробок, упаковочной плёнки и рулонов скотча) решил наесться впрок: салат с вёшенками, запечённая голень, латте с черешковой ванилью, две порции кленового пудинга и огромная чашка горячего шоколада. Я, по обыкновению, взял блинцов с малиной и с мясом. Из зимнего меню (появилось только на днях) выбрал имбирный кофе с печеньем.
Через пару минут нам принесли заказ, и мы принялись пировать. О-о-о-о, какое наслаждение – изысканная пища! Настоящая, горячая, свежая, а не спрессованные «плитки путешественника», которыми мы обычно пробавлялись на работе. К тому же аппетит действительно приходит во время еды, и тут почти неважно, кто ты: рыжий дракон с шелушащейся чешуёй, уставший человек, случайно напяливший ядовитую мантию, или другой человек, тоже уставший, но вовсе не от работы, а от бесконечных колебаний с одной стороны времени на другую. Эх. Эх…
Глава 5На старой эльфийской фабрике
Под утро резко потеплело, и по хрупкой снежности улиц заспешила миссис Слякоть под руку с мистером Чпок-Чпок: этот звук раздавался при каждом шаге, стоило вытянуть ногу из мокрой солёной грязи. Мы медленно – шаг вперёд, два назад – продвигались к лавчонке целебных эльфийских трав.
Кушка уныло брела в арьергарде. «ДракоДоктор» не помог, а только навредил нашей бедняге-драконихе: мазь оказалось подделкой, причём далеко не безобидной. И теперь, вся в пятнах и шелухе, Куша шагала за нами, что-то грустно бормоча. Венька то и дело оборачивался и жалостливо скармливал ей ломтики хрустящих пряников в форме человечков.
– Вот проснутся в ней людоедские инстинкты… – проворчал я, отчаянно желая оказаться в тёплой квартире, под одеялом и в сухих носках. В такую погоду забраться бы под лавку и не отсвечивать…
– В ней? – с явным скепсисом спросил друг, угощаясь очередным кусочком.
Я оглянулся. Ракушка, мокрая и унылая, волочила по грязи поблёкший хвост и даже не глядела на яркую коробку с имбирной человечиной в Венькиных руках.
– Давай, давай, шевели батонами. Уже недалеко.
О том, чтобы лететь верхом, и речи не шло. Ракушка, бедолага, едва собственный хвост тащила.
– И ты, Куш, давай чуточку пошустрее. Что-то ты совсем раскисла…
Я коснулся кончика её гребня, потом потрогал нос.
– Слушай, по-моему, у неё температура.
Напарник повторил мои манипуляции.
– Точно. Градуса на три ниже, чем надо. А то и на все пять. Ракушка, пальмочка моя, чуть-чуть осталось. Потерпи, а?
– Пальмочка? Почему?..
– Потому что в карбоновом периоде росли пальмы.
– При чём тут карбоновый период?
– В то время жили драконы.
– Серьёзно?
– Ой, всё!
Чпок-чпок.
…От хмари, сырости и раздражения я был готов взбунтоваться. С тех пор как мы купили Ракушку, обязанности главаря нашей банды почему-то легли на меня. И не то чтобы я сильно противился – делить командование у нас с Вениамином всегда получалось естественно и спокойно, – просто я начал уставать. Мне хотелось, чтобы друг наконец взял дело в свои руки, а я отступил бы в тень и только соглашался или не соглашался бы с его предложениями. И угощался бы человечинкой из имбиря. А так… Что делать с КМ – решай, Антонио, ты ж главный по задаче. Что делать с опаршивевшей Ракушкой – вспоминай, Антонелло, у тебя же был курс ветеринарии. Как быть со сломавшейся шоколадоваркой – сообрази, пожалуйста, Тотон, ты ж мастер на такие штуки. Будем искать квартиру попросторнее? Тони, это же ты вечно стонешь, что тебе тесно, – ты и решай.
За этими мыслями я пропустил момент, когда ноздри защекотал чудный аромат из пекарни эльфов. Мы приближались к бывшей эльфийской фабрике – огромному строению, крыльцо которого было стилизовано под пряничный домик, внутренняя часть являла собой гигантский лабиринт цехов, а надо всем этим лепились, словно грибы, башни и чердачки. Венчали фабрику колоссальные трубы-градирни, из которых валил разноцветный дым.
Раньше полновластными хозяевами этой громады были эльфы, но после операции под названием «Код кодиум», когда ликвидаторы реальностей едва не уничтожили Полис, эльфов изгнали: выяснилось, что дезертиром был кто-то из них. Считается, что сейчас в Полисе эльфы официально не проживают, мигрировав в соседние реальности. Но на самом деле они у нас, конечно, есть, и не только как элемент фольклора. В основном это медики и кулинары, но встречаются заводчики драконов, держатели питомников и, конечно же, те, кто занимается подарочной индустрией. На фабрике теперь работают именно такие. Часть помещений они полулегально используют под цеха по производству и фасовке сувенирной продукции, а остальные залы и внутренние дворы, видимо, пустуют. И неплохо охраняются – даже Вениамин, с его-то связями, не смог разузнать об этом заведении ничего нового. Копать под фабрику он начал из-за слухов: поговаривали, тут есть хорошая эльфийская клиника для своих. Веник предложил проконсультироваться насчёт Ракушки, и я согласился.