Оглядел просторное помещение в два этажа, весь этот аквариум, полный света, воздуха, неземного сияния и холодного зеркального блеска. Оббежал глазами весь хронокорпус, где мне пришлось так многому научиться за последнее время. Подмигнул – на удачу, на прощание. И произнёс, чтобы подбодрить себя и разрушить эту плотную тишину:
– Ну!
Вышло хрипло.
Достал из кармана пропуск – активационный диод сиял вовсю. Он начал набирать цвет уже несколько месяцев назад, и все эти месяцы я мог бы легко уйти – об этом сказала сама Фуфур. Насыщенный цвет диода – пропуск туда или к тому, куда ведёт кнопка под ним. Так почему я оставался? Ждал, пока она сама заставит меня покинуть это место?..
Я убеждал себя, что остаюсь, чтобы отточить науку времени. И это было правдой – но только отчасти. На самом деле я оставался, потому что боялся возвращаться в прежний запутанный мир, где должен был решать, думать, выбирать и любить. В том, настоящем мире Фуфур – мой враг. Это здесь мы пьём с ней кофе, разбираем мои ошибки и мило болтаем по вечерам. А там она вновь станет беспощадна и обратит против меня всю свою мощь. Там у меня уже не будет никаких, даже липовых гарантий, которые защитят моих друзей. Там я уже не смогу прятаться ни за какие выдумки. Иллюзия того, что мы в одной лодке, рассыплется в прах. Всё станет на свои места, и нашему извращённому товариществу придёт конец. И я буду вынужден бороться – за себя и своих друзей.
И потому я боялся возвращаться. И потому я возвращался, наверное. И потому я возвращался только тогда, когда у меня уже не осталось выбора, когда мадам уже занесла ногу для пинка, которым хотела вышвырнуть меня в мир.
Но всё-таки я шёл в настоящее. Не в прошлое, не на какой-нибудь пиратский остров тысячу лет назад, где я мог бы спрятаться и почивать на пальмовых листьях. Я шёл в настоящее. И боялся. И ещё я ненавидел, когда Фуфур впрыскивала что-то такое в воздух – эмоциональное и тревожное.
Как только я прикрыл нос рукавом и постарался вдыхать поменьше этого химиката, страх отступил. И я ушёл. Делов-то! Приложил пропуск к валидатору, отодвинул стеклянную створку и вышел наружу, в темноту безвременья. Полоса вакуума оказалась совсем узкой – думаю, мадам приделала её просто так, для видимости. Просто чтобы проверить меня напоследок.
Шаг – и внизу зажглись огни, а тело окутал ледяной воздух со взвесью снега. Я стоял на балконе нашей квартиры. Словно и не уходил.
Глава 12Снова в Полисе
В детстве я мечтал стать путешественником. Ну, вот и стал… Путешествие вышло утомительным, долгим, по ощущениям, я пробыл у Фуфур не меньше года – хотя в этой версии реальности, как и в прошлый раз, минуло тридцать секунд. Видимо, нет никакой пропорциональности; просто полминуты на любую отлучку в прошлое, какой бы долгой она ни была.
Во всём теле чувствовалась усталость, но это была горячая усталость вынужденного затишья перед грозой. Я знал (и теперь думал об этом уже без испуга): скоро бой. Осталось немного. Я выдержал год. Год с мадам. Несколько дней теперь – это чепуха…
Я кружил по квартире. В крови кружил адреналин. Из талмуда Фуфур я знал, что нужно выждать. Нужно, чтобы это время привыкло ко мне, чтобы реальность сформировалась до конца.
Я ждал. Я кружил по квартире.
Книги Вениамина, плед нашей драконихи, моя рубашка, которая сушилась на спинке дивана и не могла высохнуть вот уже два года… Шоколадоварка, узорчатый шкафчик над кухонной раковиной, где мы хранили таблетки и бритвы… Я машинально потёр подбородок: ни следа щетины. А ведь я нарочно отращивал бороду весь год, проведённый в учениках мадам. Что ж, выходит, я освоился и со вторым методом: шаг с сохранением состояния. Выходило, что я словно и не жил весь этот год; всё, кроме памяти, вернулось в исходную точку.
Я чувствовал себя полным до краёв: сил, энергии, азарта. Фуфур не раз говорила об этом побочном эффекте, об этом бонусе возвращения в исходную точку. Тело и мысли накапливают энергию того времени, что ты отсутствуешь, и по возвращении лавина ощущений и эмоций окатывает с головой. Хорошо, что люди по природе склонны запоминать хорошее; иначе копился бы негатив, и представляю, в какую депрессию попадали бы все возвращающиеся хронопутешественники!
– Как заговорил, – насмешливо произнёс голос Иляны в моей голове. – Хронопутешественник!
Я отмахнулся; галлюцинации – бонус менее приятный. Но Фуфур столько раз моделировала мне возвращения, что я почти научился справляться с наплывами голосов и миражей. По крайней мере, это уже не вгоняло меня в ступор.
– Горе-путешественник! – вторила Иляне Катя-Женя. – Не жди, действуй!
– Рано, – ответил я обеим. Интересно, почему моё воображение выбрало именно их голоса? Это напоминало разговор с самим собой; в конце концов, они передавали мои мысли.
Глава 13Шоу начинается!
Беспечно размышлять о том, чем я займусь, вернувшись в Полис, у Фуфур я не мог. Да, я научился скрывать невербальный поток, но если бы я думал о Полисе и своём возвращении постоянно, то это стало бы естественным мысленным фоном, а скрывать такой фон не умела даже сама мадам.
Зато теперь у меня было время как следует поразмыслить; тёти Фу не было рядом, и я наконец-то мог думать, о чём хотел. И я наконец-то с наслаждением позволил себе растеряться.
Итак, есть уязвимость во всей сегодняшней технике. Фуфур знает, как её активировать. Я знаю тоже. Ещё знает Вениамин… но даже не догадывается, что знает. Насколько я понимаю мадам, эта уязвимость, десятилетие назад предусмотренная моим предшественником, – первая (как знать…) ступень к завоеванию мира.
Раньше я думал, что Фуфур желает просто вселенского господства. Теперь со страхом понимал: сюда примешивается куда худший – маньячно-научный интерес. Она сама показала, что хочет создать мегалополис: соединить все потоки, течения и пути вспять и поперёк времени…
Теперь я даже не знал, всё ли в порядке с устройствами в нашей квартире, в смысле активирована ли уже уязвимость. Возможно, да; в таком случае каждое моё действие будет отслеживаться и передаваться мадам.
Могу ли я позвонить Иляне? Могу ли связаться с Веником? Могу ли узнать, что с мамой, не рискуя быть раскрытым?..
Я не знал. Думать-то я теперь мог сколько угодно, но вот разговаривать – нет. Не то что с кем-то связаться, даже рассуждать вслух, даже без опаски болтать с друзьями в своей квартире я больше не мог. Нигде не мог!
А потом меня окатило ледяной волной; отяжелел затылок, и мелкие иголки разбежались по пальцам. Я впервые задумался: почему мадам отпустила меня – именно сейчас?
Два ноутбука. Умный будильник. Освещение с десятком датчиков. Мой диспетчер. Погодные панели в окнах. Электронный замок. Сигналки. И прочая, прочая, прочая… Но хуже всего были чипы, о безопасности платежей которыми когда-то рассуждал Веник. От них было не отделаться. Как я мог вытащить, вывести, вырезать эти чипы из запястий и висков всех существ всех реальностей? Как я мог вытравить всю подслушивающую грязь, всю эту технологичность, внедрённую поколениями тех, кто хотел сделать как лучше?
Несколько часов я мучительно размышлял, как связаться с Иляной, не выдав себя Фуфур. Почему с Иляной? Потому что говорить с Веником я опасался. Мне казалось, я увижу в нём черты Ивана и точно сойду с ума. Лицо моего предшественника до сих пор стояло перед глазами.
К вечеру я на собственной шкуре осознал, что без техники не только как без рук, но и как без глаз и ушей. Привычные возможности были недоступны, мне оставались лишь интуиция и опыт. А опыт не замедлил напомнить о книге, прочитанной ещё в детские годы. Там главный герой, как и я, окружённый шпионами, получил дружеское послание, написанное крайне мелким почерком. Чтобы разглядеть текст, ему понадобилась лупа… Ну да не это главное. Главное – послание было подкинуто в то место, где найти его мог только он. Где же такое место для Иляны? Где она бывает, где работает? Я знал о ней слишком мало, и, кроме их с Веником квартиры, вариантов не оставалось. Её адрес я, к счастью, помнил. А ещё я помнил, что Иляна любит разные штучки вроде амулетов и гирлянд.
Вот и подсказка.
Уверенный, что за мной следят, я состряпал минимальную легенду. Перед тем как «выйти в магазин», тщательно исследовал холодильник. На полках ожидаемо обнаружились лишь баночки с засохшим соусом, головка чеснока и застарелый пластиковый контейнер с готовым домашним обедом. Питаться таким мне, конечно же, не захотелось, и я отправился за покупками.
Выйдя на улицу, я с удивлением отметил, что Полис ни капли не изменился за последний год. «Ну а как иначе, – согласилась в голове Иляна. – Год прошёл для тебя, а не для Полиса».
И правда что.
– Вы отправляетесь в опасный рейд, мистер, – сказал электронный привратник, когда я покидал двор нашей высотки. В кои-то веки не через зону перехода.
– И не говори, дружище.
Очутившись на станции монорельса, я постарался сообразить, в какой части города располагаются по-настоящему нужные мне магазины.
Несмотря на все тревоги, было так приятно вдохнуть знакомый, терпкий, резиново-пластиковый дух… К тому же здесь в толпе думалось лучше. Я чувствовал себя почти в безопасности. Конечно, по станции циркулировало невероятное множество девайсов, не говоря уже о динамиках, контроллерах движения и электронике составов. Но шум и толпа создавали помехи. Наверное, здесь я мог бы разговаривать вслух, и Фуфур бы меня не услышала, но проверять я не собирался.
Итак… Мне нужна была мастерская по изготовлению снежных шаров.
«Мастерская – слишком заметно; с чего бы вдруг тебе интересоваться игрушками? Ты можешь взять шар в любом сувенирном».
Я мысленно поблагодарил Иляну за совет и отправился в крупный продуктовый, по соседству с которым обретались десятки мелких лавочек. Найдутся там и сувениры.
Бродя меж полок, я чувствовал себя инопланетянином среди обычных людей. Граждане Полиса не торопясь выбирали сладости и газеты, спорили и смеялись, ругали детей и обсуждали повышение цен на монорельс. Они не знали, что чокнутая мадам уже завладела половиной производства, контролирует промышленность и СМИ, подбирается к политике и вот-вот начнёт собирать компромат на каждого жителя города и окрестных реальностей, носясь с мечтой о гигантском тоталитарном мире.