– Да, да, Иван, я понял! Хватит уже орать из моей головы!
– Антон! – укоряюще воскликнула Иляна.
– А ты бы лучше ответила мне по-настоящему, а не выдумывалась сама собой!
– Тони! Тоном ниже! Ты вообще-то с моей невестой разговариваешь!
– Отстаньте! Отстаньте от меня!
Я сдавил виски и съёжился на полу. В голове звучали голоса, голоса, голоса… Мои друзья спорили и кричали всё громче. В какой-то момент в хор вмешался тонкий Тошин писк, а за ним рык Ракушки.
– Пожалуйста, утихните! – уже без всякой надежды простонал я. И мои мысли услышали. Потому что всё-таки они были моими друзьями.
Да-да, пора обратно в психушку, кажется. Но только перед этим у меня ещё есть кое-какие дела в этом новом мире. Как минимум – разобраться, кто колотит мне в дверь.
Открыл. На пороге всё ещё стояла Катя.
– Я не впущу тебя, – ровно произнёс я.
– Думаю, у меня есть кое-что, что сможет тебя переубедить.
– Нет.
– Да.
– И что же?
– Весточка от Иляны.
– Ты не права. Это меня не переубедит. Я не впущу тебя. Говори так.
Катя пожала плечами и протянула мне тот самый чек, изнанку которого я исписал час назад. Я долго вертел его в руках, прежде чем обнаружил крохотную приписку: «Драконы у Фуфур. Не пей никакого кофе!»
Я снова повертел чек так и этак, проверил на свет, а когда оторвался от созерцания истерзанной бумажки, обнаружил, что Катя-Женя проникла в квартиру и вовсю хозяйничает в кухне.
– Катарина!
Она обернулась от шкафа и улыбнулась:
– Антон, а есть у тебя чай?
– Нет чая. Уходи из моего дома!
– Ты же только вернулся из магазина. Неужели не взял?
– Катя, уйди, пожалуйста.
– Вот и добрались до сокращённого имени. Может быть, и чай всё-таки найдётся?
«Чай во втором шкафу у стены», – подсказал Веник.
Зазвенел диспетчер. Я отвернулся от Кати и принял вызов.
– Бесплатная доставка суши. С тунцом, с яйцом, с винцом, с огурцом…
Где-то я уже слышал что-то подобное. Сбросил звонок и вернулся к незваной гостье.
– Так, про чай…
– Я уже нашла, – виновато-лукаво улыбнулась она, указывая на два бокала с блестящей тёмной жидкостью. – Это лучше чая.
В конце-то концов!..
Я не мог сопротивляться бесконечно. Я уже говорил, что Катя была очень, очень красива. А я ведь вовсе не герой.
Она вручила мне бокал, а сама поглядела на меня сквозь свой – жидкость причудливо исказила лицо.
– Как ты попала к Фуфур? Она заставляет тебя? Угрожает? – спросил я почти утвердительно.
– Давай позже. – Катя движением плеч скинула свою кожаную куртку и осталась в лёгкой синей блузе, расшитой причудливым узором.
Я согласно кивнул, поднеся бокал ко рту. Цвет был глубокий, густой… И очень приятный запах.
– Что это?
– Кофейный напиток с капелькой лимонного ликёра.
– Мне нельзя кофе, – растерянно произнёс я, смутно припоминая чьё-то предупреждение.
– Антон, сколько ты не спал? – мягко спросила Катя. – Ты едва на ногах. Глоточек, Антон. Мысли прояснятся. Ты ведь совершенно не знаешь, что делать дальше.
– Как ты права, Катарина-Катарина. Но вот про ликёр наврала. Мне кажется, тут куда больше капельки.
Катя жестом чародейки вынула из-за спины промасленный свёрток.
– У меня есть ещё кое-что. Дай-ка тарелку.
Я пошарил в посудном шкафу и вытянул белую пиалу с оранжевой росписью и золотистой каймой.
– Подойдёт. – Катя кивнула и переложила в пиалу содержимое свёртка. Сказала: – Аппетитнейшие сырники с малиновым кюли[2].
– Путь к сердцу мужчины лежит через желудок?..
– А к сердцу технаря – тем более.
Хрустящая корочка, нежнейшая сырная масса, тающее во рту кюли и невесомая сахарная пудра.
– Катя, зачем ты пришла?
– Разве не понятно?
– Не совсем.
Она, улыбнувшись, отпила из бокала. Я на мгновение задумался, откуда такие бокалы в нашей кухне, но решил, что это вопрос несущественный.
– Глоток – и я тебе расскажу, – пообещала симпатичная мадемуазель из прошлого и будущего.
«Третий глоток, Антон. И всё станет яснее».
Где-то я это уже слышал…
Я откусил сырник и глотнул ликёра, восхитительно сливочного, с тонкой лимонной ноткой и кофейным послевкусием. И кажется, расслабился впервые с того момента, как вернулся из хронокорпуса. А если уж на то пошло, то впервые с тех пор, как выпил кофе в другом месте, почти год назад…
По телу разлилось тепло. Потянулись знакомые нити, силуэты смазались, предметы обрели свечение, вокруг Катиных висков закружилась белая рябь… В отличие от Веника, считать её мысли было не так-то легко, они ветвились, дрожали и сворачивались от моих прикосновений. Я совершил резкий, хитрый выпад – и Катя поморщилась.
– Распутывай, как клубок, а не руби топором! Фуфур разве не учила?
– Она об этом особо не распространялась. Я больше сам… Ох, Катя… Как всё путано…
Катарина сочувственно кивнула. Спросила, выждав с минуту:
– Ну что? Прояснилось немного?
– Ну… можно сказать и так. Но скорее наоборот. А ты, кстати, обещала рассказать, зачем пришла.
– Я уже сказала про цели мадам.
– Но кроме этого было что-то ещё, я ведь прав?
– Да, разумеется. Надо было соблазнить тебя этим чудесным напитком. Хотя бы на глоток.
– Катя, я говорю серьёзно. Ну хватит уже играть в легкомысленную красивую девочку, которая постепенно сбрасывает одёжки.
– О, а тебе и правда прочистило мозги! Может быть, следовало с этим повременить. Хотя если ты до сих пор не догадался, в чём дело, то не такой уж в голове и порядок.
Мне надоели эти загадки, и я просто шагнул назад – всего-то минут на двадцать. И оказался один в квартире. Всё, больше я её не пущу.
Но нити… Нити остались. Я поднял руку к виску и почти нащупал густую, тёплую рябь; дальние силуэты по-прежнему были чётче тех, что находились ближе, а некоторые вещи по-прежнему источали свет.
Я чувствовал себя героем дешёвого фильма со спецэффектами. Надеялся, что через пару минут всё пройдёт. Сделал круг по квартире, собрал разбросанные книги и бумаги, вновь вернулся к дверям. Симптомы не пропадали. Начинала болеть голова.
Кажется, в прошлый раз меня избавила от этого Фуфур. Но теперь рядом не было ни мадам, ни её подручных. Возможно, мне следовало вернуться к Кате…
Я резко отмёл эту мысль, но через пять минут она уже казалась более привлекательной. Голова разрывалась, а в глазах троилось. Я чувствовал себя как после столкновения с петлёй времени, из которой мы вытащили Тошу. Лихорадило, колобродило, знобило… В тот раз меня откачала Ракушка.
Да что ж я за беспомощный! То Фуфур вылечила, то дракониха помогла… Я со стоном схватился за голову и бросился на диван. Потом почти вслепую добрался до шкафчика с лекарствами, нашарил упаковку анальгина, разорвал пачку, уронив одну или две таблетки, и забросил в рот целую горсть.
– Антон! Ты что?! Нельзя! – закричала мама.
– Выплюнь сейчас же, – напряжённо, очень спокойно велела Иляна.
– Кончай валять дурака. Шагай к Кате, она поможет! – встревоженно просил Веник.
Я был бы рад их послушать, но уже не мог. Если что и оставалось, так только бежать в ванную и… Но я не дополз. Где-то на половине пути скрючился прямо на полу, и последнее, что запомнил, – надпись «Грамматика старых языков» на корешке одной из Вениных книг. Хотя, наверное, это была одолженная книга Иляны – именно она увлекалась историей лингвистики…
– Катя, – прохрипел я. – Катя…
Больше никаких слов я связать не мог. Меня выворачивало наизнанку, трясло, вновь бросало то по одну, то по другую сторону действительности. На этот раз я не раздваивался изнутри – теперь меня разрывало на части бурлящей, новой, всеобъемлющей восприимчивостью мира.
Кто-то прикоснулся к спине, я ощутил на щеке горячее дыхание. Хаос медленно, но неотвратимо заполнил ровный туманный гул. Я наполнился белым шумом. Шум успокоил шторм.
Откуда-то я знал, был каменно уверен, что это Ракушка баюкает меня, укутывая особым теплом и светом – драконьим и для людей, бесспорно, волшебным. Сквозь полуприкрытые веки я видел, как надо мной хлопотал Веник – пытался перетащить с пола на диван, предлагал воды, бутербродов, совал салфетки.
Я помотал головой. Перед глазами пошло каруселью.
– Тихо-тихо, дружище, – с явным облегчением произнёс, наклоняясь ко мне, Вениамин. – Ты с этим поосторожнее. Оклемаешься, тогда и набегаешься.
– Вень… – слабо вякнул я.
– Молчи, – велел друг. – Набирайся сил. Врач прописал постельный режим.
– Какой врач?
– Которого я вызвал, когда ты упал в обморок.
Я? В обморок? Я же просто пошагал во времени. И выпил слишком много обезболивающего… И кстати…
– Ты здесь откуда?
– В смысле? – Напарник выглядел слегка обескураженным и смотрел с беспокойством. – Я тут и был. Мы вернулись с работы, тебе стало нехорошо. Врач сказал, хроническая усталость. Не помнишь?..
Подозревая сильно, сильно неладное, я попросил:
– Веник. Расскажи, пожалуйста, что было сегодня утром. А то я что-то запутался…
Теперь во взгляде Вениамина отчётливо читалась тревога.
– Мы собирались на драконью Ярмарку, – настороженно начал он. – Так?
– Да. Дальше.
– По пути зашли перекусить. Я взял шоколадный фондан, а ты сказал, что обойдёшься без десерта, но в итоге сожрал у меня половину порции.
– Хорошо. Что потом?
– Потом отправились на Ярмарку.
– Зачем?
– Ну ты даёшь! Ты ведь сам настаивал, что надо узнать, какие документы нужны для разрешения на ручного дракона.
– Я?..
Видимо, в моём голосе прозвучала такая растерянность, что Веник нервно рассмеялся.
– Ты чего, дружище? Опомнись! Мы же решили, что нам нужен ручной дракон. Можно было, конечно, подделать документы, делов-то… Но ты захотел, чтобы всё было по правилам, и мы поехали узнавать. Вспомнил?