– У меня есть напарник.
– Да-да, и, между прочим, очень дельный ваш товарищ Вениамин. Я его немного подучила…
– В смысле? – По спине прошёл табун мурашек; пальцы стали ледяные. – Что вы несёте такое? Вы и его обрабатывали?!
– А что делать, если вы не справитесь один?
– Вы даже не сказали, с чем я должен справиться! Что такое я должен совершить на благо вашей империи и всех фуфуристов? Держите меня в заключении в своём хронокорпусе, заставляете корпеть над записями о временных экспериментах, требуете то и дело шагать взад и вперёд… Что ещё, что, что я должен сделать для вас?
– Ой, да ладно вам! Антон, скажете, вам не было интересно? Скажете, вы не ухватились за новые возможности двумя руками? Вам не льстит, что вы единственный во всех реальностях способны возвращаться назад? Не льстит, что вы вот настолько, – она сблизила большой и указательный пальцы на расстояние миллиметра в два, – от того, чтобы создавать новые реальности?
– Вы меня что, на демиурга учили?
– А выучила на дурака!
Фуфур яростно глянула на меня, потом с хлопком сжала в замок руки, выдохнула и вымученно улыбнулась.
– Вспылила. Простите.
– Может быть, кофе? – Стоило сказать это хотя бы ради выражения её лица. – Объясните толком, что вы от меня хотите. Вы же понимаете, что держите меня на коротком поводке только из-за близких, которых я не хочу отдать вам в лапы. Рано или поздно я найду способ вас обхитрить («Веришь ли ты в это, Антоша?..»). А даже если и нет… В крайнем случае уж как-нибудь да вас от себя избавлю. И вам придётся искать третьего кандидата на роль учёной собачки у подножия трона.
– Ка-акие речи! Не волнуйтесь, собачку я найду, не вижу в этом проблемы. Да, конечно, это издержки, но я терпелива.
Фуфур улыбнулась такой жуткой улыбкой, что я отвёл глаза. То, с какой лёгкостью она меняла подручных, наводило на нехорошие мысли. Например, на такую: Иван был не первым. И ещё: где-то у мадам кипит эликсир бессмертия…
– Иван, Антон, – тихо произнёс я. – Кто будет следующим, если я не справлюсь?
– Это же очевидно. – Фуфур щёлкнула пальцами, и к столу тотчас поднесли блюдо, полное выпечки. Круассаны, печенье, булки, рогалики, торт… Она всегда говорила, что выпечка успокаивает. Кивнула на блюдо: мол, угощайтесь. – Это будет Вениамин.
Кажется, она даже не подозревает, какую кашу заварила своими играми с самим фундаментом времени. Не подозревает, что хочет сделать преемником Ивана самого Ивана – в другой, за неимением нужного слова, реинкарнации.
– А вот если вы справитесь как надо, я вам обещаю не только навеки отстать от ваших друзей и драконов, но даже слегка подкорректировать Катю и заблокировать матрицу.
– То есть?..
– Вы не могли не заметить, что она изменилась.
Да уж, не мог. С тех пор как я попал к Фуфур, Катя стала словно связующим звеном с прошлым, единственным существом в хронокорпусе, которое напоминало, что за стеной течёт нормальная жизнь. Наверное, я мог бы сказать, что она стала моим другом, если бы не недавний вечер после моего возвращения, когда я устроил шоу с фонтаном…
– Не задумывались, отчего так произошло? Она не сменила работу, не сменила хозяйку. Она даже вас в конечном счёте не сменила. Но стала вести себя иначе. Верно?
Я кивнул. От всевластия мадам опускались руки.
– Я подстраивала её под вас, – подтвердила Фуфур. Выбрала свежий круассан, надкусила, запила ароматным вафельным кофе Вениамина. – Изучала, что вам нравится. Много общалась с Иляной. Чего уж, не скрывайте, вам весьма симпатична невеста вашего друга.
Мне стало так противно от этих слов – от того, как она их произнесла: «весьма симпатична».
А ещё – от того, что это было правдой.
– Старалась угодить всем вашим пожеланиям, между прочим! И если бы вы захотели чего-то большего, нежели прогулки по саду, Екатерина бы, разумеется, согласилась.
– Екатерина? – тупо спросил я.
– Да. Имя Катарина тоже было выдумано – между прочим, в угоду вам, в угоду вашему стремлению выделяться – во всём, будь то даже имя вашей девушки.
– Постойте. Врёте. Не в угоду мне. Сначала Катя познакомилась с Вениамином.
– Так и было задумано, – кивнула Фуфур. – Если бы она напрямую подошла к вам, вы могли бы что-то заподозрить. А так сработал извечный инстинкт – вы захотели увести девушку друга.
Я молчал.
Что было говорить? Отрицать? Мол, нет, не хотел? Как будешь отнекиваться, если она права, если хотел оба раза – и тогда, и сейчас?
– Антон, Антон, ну вы уж так себя не грызите, не думайте, что вы совсем гниль…
– Спасибо на добром слове, – горько пробормотал я. Как сквозь пелену расслышал её слова:
– …и замкну на вас. В этом случае, кроме вас, никто не сумеет провести корректировку личности вашей Кати-Жени. Если вы захотите, она даже никогда не вспомнит, что на самом деле она никакая не Катарина.
– Где-то я уже слышал идею о коррекции личности, – едко заметил я. – Вернее, о полном стирании личности. Вы не оригинальны. Успели пообщаться с Яной Камински?
– И об этом-то вы слыхали, – вздохнула Фуфур. – Сколько ещё смутных мыслей в вашей голове?
«Вам ли не знать…»
– Знаете, Антон, порой вы меня по-настоящему удивляете. Но ваши козыри – из другой партии.
Как тонко сказано.
– В этой партии вам меня не обыграть.
Я сделал глоток кофе, и вокруг – уже почти привычно – разлились сияния, свечения и парящие у висков мысли. Без всяких усилий я считал то, что Фуфур предпочла не произносить вслух. «В этой реальности вам меня не обыграть».
– Так что насчёт Кати? Антон, только не надо сейчас убегать, хлопнув дверью, как обиженный мальчишка. Давайте до дна.
«Она о кофе или о деле?» Ответ на этот вопрос я считать не смог – когда мадам хотела, она умела как следует прятать свои мысли.
– Хорошо. Я заберу у вас корректор личности. Только замыкать буду не на себя, а на неё.
– Хм. Я смотрю, беседа с госпожой Камински и для вас не прошла даром. Хорошо. Замкнём блок коррекции на саму Катарину. Сделаем её, так сказать, единоличной хозяйкой самой себе. Что-то ещё?
– Объясните, наконец, что я должен сделать, чтобы вы отстали от меня раз и навсегда.
– О, это легко, – сказала она. – Сию минуту. Глядите.
Я сфокусировался на её мыслях и отчётливо прочёл крупные разноцветные буквы: «Антон, я не отпущу вас никогда».
Глава 16Мадам Фуфур не рождаются
Там же, в тот же час.
– О том, что я собираюсь объединить окрестные реальности в мегалополис, вы уже слышали, – сказала Фуфур, выбирая очередное печенье.
– Сложно не заметить. Вы только об этом и думаете.
Да, умение считывать мысли придаёт подобным фразам особый колорит.
– Хорошо, – удовлетворённо произнесла она. – Пойдём дальше. Что ещё из моих планов вам удалось увидеть?
– Пускать меня дальше в ваши планы не входило.
Мадам усмехнулась. Оторвала кусочек мягкой булочки и скатала податливое тесто в комок.
– Смотрите, Антон.
Я взглянул на желтоватый комочек и рассыпанные по подносу крошки. Что я должен был увидеть?
Фуфур прокатила комок по подносу. Масляный, густо сдобренный джемом, он собрал на себя все крошки.
– Теперь яснее?
Она издевается?..
– Булка – это наш Полис. Хлебные крошки – окрестные реальности и миры. А я всего лишь хочу собрать всё это вместе.
– Это я уже слышал.
Даже не пытаясь скрыть раздражение, я нахально увёл творожное печенье прямо у неё из-под носа. Происходящее всё больше напоминало фарс. «Здесь всё – фарс», – мрачно пробормотал я сам в своей же голове. Но Фуфур было не до моих воспоминаний.
– А теперь представьте, что я разделила на крошечные кусочки всю булочку. И каждый из кусочков – наш Полис.
– Хотите размножить реальность? – непонимающе спросил я.
Она покачала головой, нахмурилась. Задумалась. После недолгого молчания признала:
– Аналогия не самая удачная. Ладно… В общем, Антон, вы, как никто другой, знаете, насколько хрупки инварианты событий. Поступишь так – и всё пойдёт по одной ветви. Сделаешь иначе – и реальность разовьётся по-другому.
– Есть такое, – ответил я, приканчивая второе печенье. Я не обжора; просто должно же быть хоть какое-то удовольствие от этого разговора.
– А теперь представьте, что всё это – все варианты событий – собрано воедино.
– О-го-го. Желаете наложить на матрицу все производные?
– Именно.
Глаза мадам загорелись. У меня кусок застрял в горле.
– Я хочу объединить все версии, все альтернативы. Я сделаю так, что все события, которые всего лишь могли бы произойти, обязательно произойдут – гарантированно, одновременно.
«Кажется, она не слишком понимает, о чём говорит, – подумал я. – Она, наверно, сошла с ума».
– Но я не совсем представляю, как пазл сложится впервые. Боюсь, не сойдут ли люди с ума – всё-таки многопространственность и многовариантность вкупе… Мне нужно забросить кого-то в будущее и проверить, как всё вышло.
– То есть вы уже устроили такое будущее? Уже создали ветвь, в которой всё ведёт именно к такому?!
– Тише, тише, Антон. Конечно, создала. В соавторстве с вашим другом…
– С Веником?!
– Ну разумеется, нет. Что ваш Веник… Ему не хватает инициативы. Хотя он весьма понятливый и исполнительный, в этом ему не откажешь. Тише, Антон, ну не возмущайтесь же вы так громко! От вашего потока мыслей просто голова лопнет!
Какие мы нежные!
– Мне помог Иван. Вот кто был настоящим профессионалом в конструировании версий… Я подумывала заслать вас к нему на полноценную стажировку… Но ладно уж… И так достаточно. В общем, вы поняли: существует ветвь нашего мира, которая ведёт в будущее, где время, пространство и все возможные альтернативы событий наложены друг на друга. В идеале я планирую добавить ещё и эмоциональную, энергетическую окраску – ну, как будто бы все выпили чашечку кофе до дна, вы поняли? Но это уже потом, потом…