У меня кружилась голова. Я-то знал, что это за чашечка кофе. В будущем, которое создала Фуфур (видимо, вместе с Венькой!), люди не выживут – просто сойдут с ума.
– Догадываетесь, к чему я веду? Мне нужен посланник в будущее. Вернее, засланник. Засланный, будем говорить. Вы на эту роль всё-таки не годитесь…
Теперь я понял, почему она так упорно пыталась заставить меня шагнуть в будущее. А после неудачных попыток надолго оставляла одного в хронокорпусе…
– А вот ваш друг подходит просто идеально. Жаль, я проверила это не сразу, а то дело давно было бы сделано. Но, увы, у него совершенно отсутствует талант к самостоятельным шагам, во всех смыслах этой фразы. Поэтому вам придётся… как бы выразиться корректнее… дать ему ускорение. А уж он попадёт в будущее и разведает, что там и как.
– То есть я собственными руками отправлю друга в неизвестное будущее, где он, возможно, сойдёт с ума?
– Возможно, сойдёт, а возможно, и нет, – ответила мадам, жестом требуя у официанта ещё кофе; спустя пару секунд на столик водрузили новый поднос с кофейником, молочником и сахарницей. – А если вы, Антон, не согласитесь мне помочь, я сведу его с ума сама. Вот эта вещица вам ни о чём не говорит?
Она достала из складок платья плоскую коробку размером с карманное зеркальце, отливавшую перламутром. На ребре было выгравированы буквы «И» и «Л».
– Доводилось когда-нибудь пользоваться корректором? – с усмешкой спросила мадам. – По назначению? С умыслом?
В горле защекотало, как будто в рот попало крупное насекомое. Фуфур вновь усмехнулась.
– У меня есть ещё несколько таких. Ещё много таких. Для всех моих… друзей.
Она держала в руках практически абсолютную власть над Иляной Лихтблау. И говорила о том, что такая власть у неё есть над всеми своими подручными. А может, – как знать – и над кем-то ещё.
Корректор. Инструмент, с помощью которого можно изменить личность.
– С собой, правда, всего два. Вот этот – Ляны. А второй…
– Веника, – одними губами пробормотал я.
– Верно. Вы же понимаете, мне даже не придётся фантазировать, чтобы сделать его безумным или причинить какой-то иной вред. Несколько строк кода, щелчок, и ваш друг – умалишённый без всякого альтернативного будущего. Уверена, его отправят в ту самую больницу, где побывали подростком вы.
Не очень хорошо воспринимая происходящее, я что-то спросил. Кажется, уточнил, есть ли у Фуфур корректор на меня.
– Разумеется, есть.
– Так почему же тогда вы не заставите меня делать то, что нужно, насильно? Несколько строк кода, щелчок, и…
– Что, стало интересно, зачем я вообще с вами вожусь? Вы, Антон, проблема, большая моя проблема. Способностью шагать во времени обладает только добровольная личность. Конечно, если договориться с вами не удастся, я найду и кого-то ещё, я ведь терпелива. Но так хочется, чтобы всё вышло уже сейчас! А то, – она кровожадно усмехнулась, – никого засылать в будущее для проверки и не придётся. Потому что оно наступит и так. Своим чередом.
Мадам помолчала. Побарабанила пальцами по глянцевому меню. Поглядела на меня и, скривившись, добавила:
– Это, конечно, сарказм. Антон, поспокойнее. Придерживайтесь реальности. Я не настолько непредусмотрительна, чтобы позволить опасному будущему наступить без проверки.
– Хорошо хоть вы всё-таки соображаете, что оно опасно…
Я сидел в тёплом кафе, на языке крепчало кофейное послевкусие, напротив улыбалась мадам Фуфур. Я сидел и чувствовал, как во мне оформляется ужасное понимание.
Да, так или иначе, я многое знал и раньше. Но теперь всё чётче складывалась единая страшная картина. Мадам властна не только над фабриками и заводами, не только над способностью читать мысли и умением шагать во времени, не только над возможностью корректировать, блокировать и задавать новые личности. Она властна определять, по какой ветке двинется поезд событий, как будет развиваться та или иная реальность. То есть она знает все варианты, и сейчас ей нужно только проверить – на всякий случай! – тот из них, который она сама спланировала из интереса. Просто потому, что хочет объединить все пространства, все альтернативы и…
– И все времена, Антон! Я хочу, чтобы мир, время, реальность, пространство оказались единым измерением! Хочу, чтобы всё, что нас окружает, наши желания и возможности, мысли, эмоции и поступки, альтернативы и последствия, будущее, настоящее и прошлое – всё это было не тысячью нитей, а одной-единственной стрелой, устремлённой к мишени. Я хочу свести весь мир к одной точке, к пульсирующему искрящемуся шару, в котором сплетено всё. ВСЁ! Из него, как из зерна, разовьётся новая Вселенная: упорядоченная, мультизадачная, бесконечно правильная и предсказуемая, полностью корректируемая… Совершенная!
Фуфур замолчала, тяжело дыша. Кажется, она впервые произнесла это вслух, а я стал её невольным наперсником. Да… Не готовил меня к такому институт.
– Дальше сами, – шёпотом сказала она, залпом отпила остывший кофе и вывалила на меня густой невербальный поток.
Я ещё не навострился разбираться в неотсортированных массивах, поэтому мой улов был весьма сумбурен. Выходило, что она понимает: на пути к «совершенной Вселенной» будет много недовольных – особенно накануне сумасшедшего будущего, где идея слияния всех альтернатив времени на одном уровне только начнёт воплощаться. Будет много недовольных, много тех, кто станет бороться и стремиться вернуть привычную жизнь. Чтобы они не одержали верх, ей нужен тотальный контроль. «Так неугодного системе проще найти, напугать, скомпрометировать какой-либо информацией, вы же понимаете, Антон?» Потому-то, заметив статью Веника о чипах, контроле и всём подобном, Фуфур решила заграбастать его себе – как потенциального специалиста. А там её взгляд упал и на меня.
В этом месте мадам снова перешла на вербальное общение, то есть на обыкновенную речь. Я впервые увидел на её лице не саркастическую гримасу, не усмешку, не гнев, а странную, горькую смесь снисхождения и жалости.
– Антон, если бы он не опубликовал эту статью, я бы о вас двоих даже не знала. Нашла бы кого-нибудь другого, кто осуществил бы мой план. Я же настраивала вас обоих – Антона и Вениамина – под свои цели, для этой самой проверки будущего, для внедрения и активации уязвимости, которая поможет обрести тотальный контроль. Но если бы не его статья, я бы о вас и не подумала, честно! А вы в один прекрасный день просто поняли бы, что мир начал меняться. Или не поняли бы. Не знаю… Не могу предсказать. Просто однажды вы оказались бы в этом колоссальном, мощном потоке сознания, к которому я сведу всё существующее. Но вы вот так глупо обратили на себя моё внимание. И теперь вы сами – вместе со мной – создаёте этот поток. И он вас затянет. Если вы стоите рядом с несущимся поездом, не думайте, что законы физики вас пощадят.
Что ж… Выходит, мы с Веником должны сделать своими руками то, что затеяла она. Продолжить дело мадам Фуфур, хотя вовсе, совершенно не сочувствуем её идеям. Что ж…
– Ох, Антон, – вздохнула Фуфур. – Вы совсем как Ляна поначалу. Какой вы ребёнок, какой вы прямой и честный. Как с вами невесело… Успокойтесь немного. Наше светлое запланированное будущее ещё совсем не скоро. На ваш век хватит. Даже если с вашим другом, с Вениамином, что-то пойдёт не так, вы сможете его вернуть. Как? Да как-нибудь. Как забросите, так и вернёте, захотите друга спасти – разберётесь, – цинично добавила она. Заказала жестом ещё кофе и продолжила: – Сценарий таков: закинете его будущее. Подождём пару минут. Вернёте обратно. Выкачаем всю нужную информацию, а потом просто воспользуемся корректором, затрём его личность до нуля и запустим резервную копию. Спишем её хоть сегодня. Хоть завтра. Хоть вчера. Когда захотите.
«Хоть в тот день до первой временной петли», – мимоходом подумал я.
– Одним словом, на ваш век привычного мира хватит. А потом я сама разберусь. А вам уже будет всё равно.
– Предлагаете купить спокойное и благополучное окончание жизни? Зная, что потом придёт конец всему адекватному?
– С вами невесело, но вы сообразительный. Выбирайте. Нормальная жизнь, нормальный мир – ваш, ваших друзей, ваших драконов, вашего поколения. Возможно, поколения ваших детей. Или война. – Мадам улыбнулась ласково и светло. – Со мной.
Мне показалось, я упёрся в стену. Я, вся моя жизнь упёрлась в стенку.
Подумал о будущем.
Вот я болтаю с Веником, женюсь, может, ращу детей, словно ничего не произошло. Работаю, живу, балуюсь горячим шоколадом из шоколадоварки «Свежак». А потом мой потомок (внук, правнук – смотря как быстро будет воплощать свои планы Фуфур), как я сам когда-то в детстве, играет с мячом и внезапно утыкается в ту самую стену, перед которой сейчас стою я. Стеклянную, высокотехнологичную, бесконечную стену до самого неба. Стену, перекрывающую всё вокруг.
Это то, во что Фуфур хочет заточить весь мир, и это вовсе не яркий шар. И если я соглашусь на отсрочку, жизнь рано или поздно придёт в тупик. Я куплю тишину только для себя и, может быть, нескольких поколений. Всё.
Но в противном случае – сумею ли я побороть Фуфур? Как обыграть её в одиночку? Ведь никак же? Никак? Так, может быть, дать остатки, последние глотки нормальной жизни хотя бы своим друзьям, хотя бы их детям?
Я вдруг понял, что при таком раскладе я никогда не заведу детей. Потому что это – тупик.
– Ну хватит, – мягко прервала мои размышления Фуфур. – Хватит. Не будем притворяться, мы оба знаем, что вы выберете. Оба знаем, что согласитесь работать на меня, намереваясь бороться, как-то предупредить своего друга. Подучите его сделать так, чтобы что-нибудь в будущем заклинило и время пошло по другой ветви.
Я смотрел на неё, даже не пытаясь блокировать невербальный поток.
– Я знаю, вы попытаетесь меня обхитрить. У меня больше нет никаких рычагов. Это будет состязание наших хитростей, вот и всё. Вы преследуете свою цель, я – свою. И так уж получилось, что мы вот так вот переплетены: вы против того, чего я хочу достичь, но вынуждены мне помогать, потому что так у вас есть шанс мне помешать. Я жду, что вы всеми силами попытаетесь мне помешать, но вынуждена прибегнуть к вашей помощи, потому что никто, кроме вас, этого сделать не сможет. Вот такая у нас связка… Кто кого переиграет.