Подвешенность, ожидание; висишь, как муха в паутине, вертишься, липкая, с впрыснутым внутрь ядом; нити дрожат от движений паука. Висишь, ждёшь, когда он подберётся и…
В последние недели я постоянно думала об этой мухе; а ещё думала, что все мы – паутина, и все мы связаны друг с другом. У Антона было три лучика, за которые его можно было схватить: драконы, мать, друг. У его друга есть я, и это ещё одна болевая точка. У меня – бабуля и дед. У бабули – целая орава подружек, которых она не согласится оставить на растерзание Фуфур, даже если мы сами найдём способ спрятаться. А мать Антона? У неё наверняка есть свои друзья и близкие, пусть даже те, к которым так непримирим сын. У тех знакомых есть свои знакомые, а у тех – свои… И эта паутина так расползлась по миру, так оплела с головы до ног нас всех, что стала самой верной подмогой Фуфур. Вот что страшно: самое нежное, самое человечное, выходит, служит самому злостному и роковому.
Но одними философскими размышлениями не проживёшь, драконов надо было чем-то кормить. Да и бабуля должна была, как прежде, думать, что я работаю. Но не к Фуфур же мне идти опять?..
И тогда я вспомнила о своём старом занятии. Ещё в институте я подрабатывала репетитором. Почему бы не повторить? Но в этот раз я не буду браться за формализованные математические методы и дифференциальные уравнения. В этот раз я займусь биологией драконов. В конце концов, вот они, живые пособия…
Антон наверняка был бы очень, очень зол. Он просил меня присматривать за драконами в убежище, а я вот… устрою тут маленькую ярмарку.
– Бабуль, с деньгами напряжённо. Хочу подработать, возьму учеников. Ты не против, если они будут приходить к нам домой?
Но не все ученики соглашались приезжать ко мне – к некоторым я ездила сама. Спустя месяц после воцарения у меня драконов я возвращалась от одного из таких ребят. Вымотанная, раздражённая и счастливая оттого, что Вениамин меня сейчас не видит (если он вообще жив).
– Там есть что-нибудь в холодильнике? – разуваясь, крикнула я из прихожей.
Из другого конца квартиры ко мне понёсся Тоша. За ним более степенно выползла Ракушка – видимо, я её разбудила.
– Ужасно хочу есть. И согреться. И спать. Тош, вроде бы там оставались бутерброды?
Дракончик понурился. Понятно. Всё сожрал.
– А вчерашний творожный кекс, который бабуля готовила?
Эх… Ясно.
– Ну хоть молока налейте, пожалуйста.
Драконы хором вздохнули. Наивная, вспомнила про молоко… За отсутствием шоколадоварки эти двое отчаянно накинулись на какао, так что молоко у нас не задерживалось.
Я прошла в комнату, закуталась в махровый халат размером с поле и угрюмо устроилась в кресле. Я устала. Где Вениамин? Где Антон, который обещал что-то придумать, но уже месяц как в воду канул? Где Фуфур со своими планами по захвату мира? Почему ничего, ничего не происходит? Нет ничего хуже, чем ждать…
Не знаю, сколько я, скукожившись, злясь, просидела в кресле. Драконы примолкли. Лишь долгое время спустя я услышала шорох; подняла голову и увидела, как на кресло взбирается Тоша. Взбирается очень неуклюже, потому что лапы заняты чем-то мелким, оранжевым и круглым.
– Что это?..
Он протянул мне хурму – ту самую, что лежала в морозилке. Но теперь это был не замороженный стеклянный шар, а тёплый, мягкий, податливый и липкий фрукт. Я протянула руку, и Тоша вложил хурму мне в ладонь. Я дотронулась до его лапы. Кратко вспыхнул жар.
– Ракушка! Он потеплел!
Но Куша уже знала. Она сидела в углу, смотрела на нас, и глаза у неё сияли. Наконец-то разгорелся Тошин внутренний огонь.
Для диких драконов это своего рода ритуал: когда детёныш впервые становится тёплым, ему дают поджарить какую-нибудь дичь или стог сена. В кланах помаститее малышам предлагают хибарки в заброшенных деревнях. Наследники самых крутых драконьих династий подогревают целые замки. А наш Тоша вот начал с хурмы. И по-моему, это гуманнее, чем замок.
Он прильнул ко мне, и через минуту я наконец согрелась, снаружи и изнутри. Их волшебство непостижимо, необсуждаемо.
– Вечером поедем к вам, – произнесла я на отвратительном драконьем.
Даже если Фуфур нас подслушивает, она не разберёт из-за акцента.
Глава 5Уголок сомнений
Такой реакции я и ждал.
– Антон? Антон! Что ты здесь делаешь?
– А не меня ли ты ждала?
– А Фуфур? Она же может выследить тебя здесь!
– А я как ты. Хочешь спрятать – положи на видное место, – улыбаясь до ушей, ответил я. – У тебя с драконами прокатило. Думаю, прокатит и со мной!
– Антон! Дурачьё! Антоха…
Но прежде чем Иляна успела пересечь прихожую, на меня с объятиями свалились драконы, и некоторое время мы представляли собой гигантский оранжево-апельсиновый клубок.
– Голодным в кухню, – велел я, когда приветствия поутихли, и чихнул от попавшей в нос Тошиной шерсти. – Задумчивым туда же. Чай – средство от всех напастей! Ой! А-ай! Напастей, а не пастей! – вскрикнул я, когда мой тёзка-дракончик вознамерился потереться об меня клыкастой мордой. Он послушно отлип, и наши милые, любовно дрессированные драконы пошлёпали в ванную мыть лапы. У них какой-то сговор, а иначе я просто не представляю, как они умудряются умещаться там вдвоём! У нас с Веником это никогда не получалось. Как они выделывают этот фортель?
Но это подождёт. Подождёт… Я наконец шагнул к Иляне и обнял её.
– В кухню? – прошептал я. Она едва заметно качнула головой вверх-вниз; её волосы коснулись моей щеки. – В кухню, – шепнул я ещё раз.
В ванной перестала бурлить вода. Я знал: вот-вот оттуда пробкой вылетит Тоша, а за ним и Кушка.
– Надо кормить драконов.
Прошла всего какая-то секунда после того, как я отпустил её; повернулся спиной и двинулся к холодильнику. Прошла какая-то секунда, а мне уже казалось, что я всё выдумал. Шумно ввалились драконы, и обращённая ко мне дружеская, спокойная улыбка Иляны вовсе не прибавила уверенности.
– Чем будешь угощать? Мы все голодны и задумчивы, – с чуточкой озорства в голосе спросила она.
– Куша, Тоша, для вас – вон та сумка. – Я указал на огромный промасленный пакет, полный готовой еды. – А тебе я приготовил горячий шоколад и отменный, жутко калорийный десерт под соусом «Информация».
– Звучит заманчиво, – рассмеялась она, поглаживая взобравшегося ей на колени Тошу. Как интересно. Даже к нам с Веником он ластился не часто.
Ракушка между тем деловито закопалась в пакет, выбрала три самых больших свёртка и вернулась к столу. Один, не разворачивая, положила между нами. Из второго вынула громадный бургер с сыром и омлетом и протянула его Тоше. А из третьего свёртка достала точную копию своей старой резиновой курицы, на этот раз – съедобную. И, заурчав, впилась в неё зубами. Как в синабон.
В пакете, который она выделила нам с Иляной, оказалась коробка, полная острых гренок с мясной начинкой. Следующие несколько минут Кушка урчала, Тоша причмокивал, а мы жевали гренки и попивали шоколад. Такой идиллии в нашей кухне не было уже очень, очень давно. Да и была ли вообще? Может быть. Не помню.
Иляна допила шоколад и обвела пальцем ободок кружки. Где-то я уже видел этот жест… Ах да, в моём поезде, в нашу прежнюю встречу.
– Наелась?
– По-моему, пришло время десерта.
– Да, наверное. С чего желаешь начать? Бисквитное тесто, джем, кокосовая стружка?
– Здесь я не знаток; уверена, тебе знать лучше.
– Хорошо. – Я вынул из шкафа пластиковую прозрачную коробку с ломтем торта внутри. – Держи. Вкушай. А я займусь соусом…
– Слишком много шоколада, – заметила она. – Но я в нетерпении.
– Хорошо, – повторил я; начинать оказалось сложнее, чем думалось. – Ладно. Я знаю, где Вениамин, но пока не придумал, как его вытащить. Я не знаю, как ты решилась на то, чтобы привезти драконов в Полис, но признаю, что это был верный ход. Я до сих пор не в курсе, почему Фуфур хочет меня убить. И мой поезд в боевой готовности. Мы можем исчезнуть с её радаров в любую секунду. Ты согласна?
– Суховато. Но вкусно. Боюсь, мне не хватит этого куска, – пожаловалась Иляна, отламывая от торта бисквитный ломтик, обсыпанный маком и кокосовой стружкой.
– А других нет, – резче, чем хотел, ответил я. – Но ты можешь предложить свою рецептуру.
– О, без сомнения. – Она тоже ответила резковато и весьма прохладно. Сердце ёкнуло. Что за игру мы повели? – Хочешь узнать, зачем мадам тебя учила? Пожалуйста: ты – питательная среда, Антон. Все твои навыки и умения, все шаги и знания о времени, всё, чему ты выучился, – всё это сохранялось на твоём чипе. А теперь она хочет убить тебя – и с самого начала хотела, кстати! – и добраться до твоего чипа. Чтобы снять копию и научиться наконец путешествовать во времени самой. – Иляна сделала короткую паузу – только чтобы вдохнуть! – и, не дав мне опомниться, продолжила: – Ты понял? Она вкладывала, развивала в тебе то, что было нужно ей самой. Венцом было, конечно, закидывание в будущее, и она убедилась, что ты действительно на это способен, когда ты отправил в будущее Веню. Хотя, конечно, ты отправил его ни в какое не в будущее, но об этом ты догадался сам, и правильно догадался: она действительно устроила белую дыру, ссылку, питомник для неугодных. Она и нас с драконами пригрозила отправить туда же, когда руки дойдут, – мимоходом так, без злости. Это для неё мелкое дело, вроде как зубы почистить. Подумай, Антон, пораскинь своими технарскими мозгами: может быть, раз она так легко об этом говорит, у неё есть ещё пара-тройка зануд вроде тебя, которые способны кидаться людьми во всех направлениях? А может, у неё просто готов план того, как она до тебя доберётся, и мадам только выжидает, а ты, беззаботный, катаешься по лугам вокруг Полиса и кажешься себе неуязвимым?! – Иляна распалялась всё жарче. Я подумал, что её сложно упрекать: целый месяц в неведении, с двумя драконами на руках… – Вот это самое закидывание – последнее, что она хотела вложить в тебя, записать на твой чип. Это как личинка, которую она всадила в твою плоть, в твой мозг. Личинка росла и кормилась, но когда пришло время её вынимать, ты сбежал, да ещё и выдумал своё вакуумное убежище, устроил этот фокус с поездом, прогнав его через несколько коллапсов. Конечно, это её раздосадовало, но она знает тебя как облупленного и понимает: ты не будешь вечно колесить в межвременье, ты вернёшься сюда, в Полис, в настоящее, чтобы быть в гуще и в курсе событий!