67. Взрывают песок торопливые руки…
И чудится мне, – я пишу на песке
Для Родины быль подневольной разлуки
И тягостных лет от нее вдалеке.
68. Пишу я о том, что в изгнаньи заклятом
Я жил лишь судьбою праотчей земли,
Что трепетно грезил к ней жданным возвратом,
Когда собирались в отлет журавли;
69. Что часто, бессонный, с пылающим взором,
Тоской непосильной горел по ночам,
Томился ее нищетой и позором,
С проклятьем ее и своим палачам;
70. Что, много соблазнов изжив на чужбине,
Ей верность ковал в своем сердце, как сталь,
В душе затаив, как в последней святыне,
Всех русских заветов родную скрижаль;
71. Что в церкви нередко, в минуты смущенья,
Близ Ликов, знакомых с младенческих дней,
Просил я у Родины жарко прощенья
За то, что в невзгоду расстался я с ней,
72. За то, что, глумленья терпеть не желая,
При всплеске стихийном кощунственных сил
Я цену отрыва от отчего края
За благо свободы своей заплатил.
73. Правдив и бесстрашен язык завещанья,
Как исповедь сердца того, кто постиг,
Что близко минута земного прощанья
И Судного Страха торжественный миг.
74. Душа перед смертью чужда суесловью,
Ее излиянье – как крик естества:
Отчаяньем жгучим и страстной любовью
Напитаны грамоты смертной слова.
75. Спешу я… Хоть знаю, что тщетна попытка
Всю правду поведать… исчерпать до дна:
Как смерти моей замедленная пытка,
Неведома будет для мира она.
76. Бесследно погибнут правдивые строки…
Безвинно клеймя небывалой виной,
Потомство осудит меня, и жестокий
Тот суд, как бесславье, падет надо мной.
77. Повьет мое имя недобрая память,
А жуткую повесть терзаний и мук
Враги истребят, как песчаная заметь
Сотрет начертанья беспомощных рук.
78. И снова кричу я в молчаньи могильном…
Мольбы иль угрозы – не ведаю сам…
Протянуты руки в порыве бессильном
К нещадному солнцу, к немым небесам.
79. И мучат виденья мой мозг утомленный,
Картины мелькают, сплетаясь в бреду…
Мне грезится пруд, ивняком окаймленный,
И тени и свет на дорожке в саду.
80. Не ветром клубится песок безглагольный –
То белые грозди колышет сирень,
И благостно слышится звон колокольный…
В наш праздник престольный на Троицын день.
81. Вся в зелени церковь. Березки повсюду…
И грезой весенней, вся в белом, – она
Навстречу идет колокольному гуду,
Сама, как березка, свежа и стройна…
82. Ах, помнишь ли встречи?.. И наши беседы?..
И счастье признанья?.. А с громом войны
Томленье в разлуке… но жажду победы
И гордость за Родину?.. Милые сны!..
83. Как Русь мы любили в размахе военном!..
Но – горе… С врагом на родном рубеже
Народ побратался в упадке презренном…
И всё закружилось в слепом мятеже.
84. Трусливо на стыд продавая отчизну,
Бесстыдная шайка безродных воров
По славе и чести позорную тризну
Справляла в крови душегубных пиров.
85. А я… Как бесправный, чуждаясь селений,
Лесами я шел до отеческих мест,
Где дом наш прадедич, гнездо поколений,
И склепа с родными могилами – крест.
86. О, горькая ночь рокового возврата
От страды окопов в родительский дом…
Шипенье пожара под голос набата
И зарева блеск, отраженный прудом.
87. А в доме, дышавшем теплом и любовью,
Зловещая тишь, как покой мертвеца,
Загадочный взгляд под рассеченной бровью
И мука в чертах дорогого лица…
88. Тот час не забыт… не изжит и поныне…
И мстительной жажды огонь не угас:
Жива моя клятва и в этой пустыне
Со мной и сегодня в предсмертный мой час.
89. Ее произнес я над свежей могилой,
Покинув разрушенный отчий очаг…
Мне стали места дорогие постылы –
В них словно таился ликующий враг.
90. Чрез море злодейств, как сквозь волны потопа,
Я вы нес ту клятву, с ней бросился в бой,
С ней в битвах дошел до валов Перекопа,
Ее на чужбину унес за собой.
91. Так пусть же безвестно для мира я сгину
В бескрестной могиле… О, пусть, как удав,
Песок беспощадный бесследно в пучину
Всосет мое тело, тисками обжав.
92. Пусть коршун – немой соглядатай – очертит
Забвеньем мой прах… Но, меня пережив,
Души моей повесть навек обессмертит,
Как подвиг, мой гордый с Отчизной разрыв.
93. Не мог подчиниться я злу и бесчестью,
Сковавшим насильно Россию-рабу,
Ушел я, поклявшись священною местью,
В разлуке боролся и звал на борьбу…
94. Мешаются мысли… Дыхание сперло…
Сжимают мне грудь роковые тиски…
С кошачьим злорадством, украдкой – по горло
Втянули меня, расступаясь, пески.
95. Всё больше немеют простертые руки –
И я опустить их уже не могу,
Но все же в бреду нарастающей муки,
Как прежде, они угрожают врагу.
96. Я гибну… Но песней моей лебединой
Пусть будет для мира мой смертный завет
Любви и отмщенья, где слит воедино
С проклятьем злодеям – Отчизне привет.
97. А солнце склонилось; пахнуло прохладой,
И легким крылом ветерок в тишине
Повеял теперь, когда больше не надо
Здесь в мире ни тени, ни свежести мне.
98. С усильем я голову тщетно закинул
Последним порывом в отчаянный миг:
Горючий песок уже в уши нахлынул,
Колючий песок подбородка достиг.
99. Я тесно сжимаю скрипящие зубы…
Предсмертная мука томит всё острей…
Сыпучий песок навалился на губы,
Зыбучий песок поднялся до ноздрей.
100. Дыханье таю я упрямо… Напрасно.
Чрез миг всё равно ведь конец… Я вздохну…
А коршуна клюв целит в глаз… Как ужасно
Изведать минуту такую одну.
101. Вздохнул я со стоном… И прах раскаленный
Летучей метелью песчин роковых
Ворвался… вонзился в мой мозг воспаленный,
Как тысячью жалящих сверл огневых.
102. Но вспышкой последней в сознании будит
Победную мысль смертоносный ожог:
«О, Родина-мать! Нас с тобою рассудит
Всевидящий Бог – справедливости Бог…»
МЕНУЭТЭскиз в стихахСюжет заимствован
По смерти – жизнь ли ждет нас в области загробной?
Бессмертна ли душа? И есть ли небо то,
Где дух найдет покой, как в гавани удобной?..
И хоть ответа дать не может нам никто,
Но разум всё отверг… Нет доводов у веры…
И в споре их – увы! – как челн об острый риф,
Об факт небытия дробятся грез химеры:
В нас сердце – мышц комок, душа – идейный миф…
Ты прав, мудрец!.. И мне знаком
Холодный, ясный свет безверья:
Он в жизни был мне маяком,
Иду из жизни с ним теперь я
Во тьме угаснуть огоньком…
Зачем надежд лелеять рой
Иль трепетать в нелепом страхе
Пред темной тайной роковой!..
Нас смерть растворит в общем прахе,
Ничто – за гранью гробовой…
Так проще! Лечь ли головой
Под лезвие ножа на плахе,
Иль на подушке пуховой
Застыть, кончая жизнь в постели…
Я жил, был счастлив, знал живой
Восторг любви… И вот, у цели,
Спокойно встречу смерть один,
Как даму в нашем высшем свете
Привык французский дворянин
Встречать поклоном в менуэте…
Что мне терять!.. Слеза ничья
Не упадет на крышку гроба:
В моих врагах правдива злоба,
И ложно преданны друзья…
А кто ж еще? – Моя супруга –
Фи, слово скверное!.. – Жена,
Наверно, в Кобленце, средь круга
Любимых ею издавна
Аббатов жирных, раздушенных…
Я горд, что с ней мы жили так,
Как завтра я, дразня зевак
И суд убийц моих клеймленных,
Вступлю со смертью в новый брак: