Маркиза!..
Милорд О’Коннор был так мил,
Что к вам меня сопроводил!..
За честь приятного сюрприза
Благодарю!..
Но что за век!
Как назовете вы идею,
Когда приличный человек,
Подобно гнусному злодею,
Тюрьмы стесненье должен несть,
Притом тюрьмы такой ужасной!..
Быть может, вам угодно сесть?!.
Я села, кажется, напрасно!..
Ведь краток будет мой визит:
Теперь, в дни этой гадкой смуты
Так время ветренно летит,
Меж тем так дороги минуты!..
Ах, разве?.. – Впрочем, виноват,
Могу ль спросить, как вы узнали,
Что должен я… пуститься в дали?
Очаровательный аббат
Сказал мне в Кобленце про это.
И что же вы?..
Я?.. Не могли ж
Вы ждать, чтоб я приличья света
Забыла вдруг… Ведь весь Париж
Потом болтал бы две недели
Про мой faut pas… Noblesse oblige!
Я лишь сказала: – «В самом деле?»
Слегка подняв бровей изгиб…
Но для меня докучный скрип
Рессор в пути вы претерпели,
И стук колес, и ночь без сна
В толчках и качке, и усталость,
И скуку дня… Какая жалость!
Мне, право, стыдно!..
Вам должна
Признаться я, что, слава Богу,
В прекрасном обществе была;
Летело время, как стрела;
Играли в карты всю дорогу –
И стоил мне игры задор
Немало денег…
От души я
Жалею вас. Но сам на вздор
Последний бросил луидор,
Конечно, деньги небольшие…
А в Метце – новый кавалер,
Ирландец… Тонкость обхожденья,
И блеск, и такт, и лоск манер,
И ум, и юмор…
Снисхожденья!..
Он разрешенья не просил,
Но неотступно был со мною,
А мы… мы… женщины… порою
Бороться не имеем сил…
Но кто ж он?
Разве не сказала
Я это раньше вам? – Милорд
О'Коннор…
Я совсем не горд,
Добавьте ж, чтобы знал уж всё я
Из этой странной новизны:
Вы – жертва этого героя!
Вы добровольно и без боя
Ему сдались… вы – пленены?!.
Да, я в плену!..
О, как вы милы!..
К нему иль к вам?
Ну, разве в счет
Уже стоящий у могилы?..
Как это верно!..
Где же ждет
Вас ценный спутник? Очевидно,
Что ожидать он будет вас –
И ждет почти уж целый час…
О, да – он ждет!..
Ну, как не стыдно,
Таких достоинств не ценя,
Его замучить в ожиданьи!..
Уже темнеет… От меня
Ему скажите при свиданьи,
Как мне душевно было жаль,
Что тюрьмы непреодолимы
И что мы свидимся едва ль…
Иначе б встретиться могли мы!..
Да, да!.. И знаю я, что вы
Друг друга вмиг бы полюбили:
Он рыцарь с ног до головы,
В таком изящном старом стиле;
Как речь красива и остра,
Что за находчивость живая,
Как глаз пленительна игра,
Какая сила…
Вам – пора!..
Не место вам тюрьма такая!..
Да, эта камера мрачна,
И лучше мне… в моем подвале…
В подвале?..
Ах, ведь вы не знали:
Я, как и вы, заключена
В неподходящем этом месте…
Что, что?..
Я в плен сдалась сама,
Как вы сказали…
Что?.. Тюрьма!..
Зато теперь я с вами вместе…
Со мною вместе?..
Род Рюдаль
Мне дорог, пусть я не мужчина!..
Но…
В чем же «но»?
Но… гильотина.
Ну, это, право же, деталь!..
Спешу покаяться по чести:
Я в первый раз за много лет
Чуть не нарушил этикет
Пред неожиданностью вести –
И в изумленьи был правдив.
Да, да! А миг назад – порыв,
Слегка несдержанная гневность,
И недвусмысленная ревность,
И резкий желчности прилив, –
Всё это было лишь притворство!..
Маркиза! сердце ваше черство!
Но мог ли я быть терпелив…
Когда задет мужской был гонор…
Но кто же ваш милорд О'Коннор?
Милорд О'Коннор? Он – палач,
Подсевший в Метце к прежней страже.
Они в тюремном экипаже,
Всю ночь скакавшем дико вскачь,
Играли в карты… крики… ссоры…
А я ссужала луидоры, Чтоб отвлекать их от себя…
Вы – героиня! Право, я
Теперь в восторге неподдельно!
Чего ж другого ждать могли
Вы от меня?
Но так раздельно
Давно мы жили, так в дали,
Что я забыл…
Что сердце всё же
Во мне живет?.. А заодно
Другое… многое… давно
Забыли вы… Но вас не строже
Сужу я, право, чем себя…
Как вы, былое истребя,
Забыла многое я тоже:
Как оба были мы моложе,
Как были счастливы, любя…
Всё свет убил… Но где-то в сердце,
Еще теплясь едва-едва,
За крепко запертою дверцей
Любовь, как узница, жива…
Так весть любви в немом конверте
Хранит тяжелая печать…