Окровавленном.
Рано утром Ярославна
Плачет жалобно,
Причитая на стене
Путивля-города.
Ветер! Ветер-ветерок!
Зачем по прихоти
Дуешь ты насупротив?
Зачем ты вражие
Стрелы крылышками мечешь
Тиховейными,
Поражая
Князя-лада рати храбрые?
Ведь тебе привольно, ветер,
Мчаться по небу,
В высоте играть, резвиться
С легким облаком,
Иль, колыша, корабли лелеять
На море.
Для чего же, господин мой,
Ты без жалости
По ковыль-траве
Мои развеял радости?..
Рано утром Ярославна
Плачет жалобно,
Причитая на стене
Путивля-города.
Днепр Словутич!
Горы каменные выбивши,
Ты насквозь прошел
Всю землю Половецкую;
Ты в волнах ладьи лелеял
Святославовы
И до стана Кобяка
Донес их бережно.
Возлелей же, господин мой,
Князя Игоря,
Возврати мне, Днепр мой, князя,
Лада милого,
Чтоб не слать мне слез ему
Поутру на море.
Рано утром Ярославна
Плачет жалобно,
Причитая на стене
Путивля-города.
Солнце-солнышко,
Ты светлое,
Тресветлое!
Ведь равно для всех
Тепло, красно ты, Солнышко!
Так почто же, господин мой,
Ты без милости
Средь степей чужих
Палишь лучами ярыми
Князя, лада моего,
Отважных воинов.
Их томишь в безводном поле
Смертной засухой,
Иссушило и свело
Их луки жаждою
И кручиною
Колчаны запечатало?
К ночи море непогодой
В степи прыснуло;
Мгла ненастная
Идет клубами низкими:
Видно, кажет Бог
Дорогу князю Игорю –
Кажет путь ему
Из края Половецкого
В землю Русскую,
К столу златому отчему.
Приугасли, отгорели
Зори вечера;
Сумрак пал…
Князь Игорь спит –
Князь Игорь бодрствует,
Игорь мыслью мерит
Поле Половецкое
От великого от Дона
К малу Дончику.
За рекой в степи
Готовы кони к полночи.
И Овлур свистит
Призывным свистом-посвистом;
Разуметь велит он князю
Весть условную:
«Князю Игорю не быть!..»
И нет уж Игоря…
Страж окликнул.
По земле кругом застукало,
Взволновалась, зашумев.
Трава высокая.
Разом вежи половецкие
Задвигались.
Князь же скоком поскакал,
К реке докинулся,
Горностаем – в тростники,
На воду – гоголем;
Ввергся на конь,
Босым волком
Прянул с борзого,
И к лугам Донца пустился
Степью влажною,
И высоко полетел
Под мглами соколом,
Избивая на пути
Гусей и лебедей –
Князю к завтраку,
К обеду, да и к ужину.
Где летел князь Игорь в тучах
Ясным соколом,
Серым волком там Овлур
Трусил меж травами,
Только стряхивал с себя
Росу студеную:
Притомили ведь коней ретивых
Всадники.
Говорит Донец-река,
Встречая Игоря:
А немало, Игорь-князь,
Тебе – величия,
Кончаку – вражды,
Земле же Русской – радости.
Князь же Игорь так Донцу-реке
Ответствовал:
А немало и тебе, Донец,
Величия,
Что лелеял на водах ты
Князя Игоря,
Постилал ему постель –
Траву шелковую
На муравах берегов своих
Серебряных,
Мглами теплыми
Заботливо окутывал,
Осенял в жару
Зелеными деревьями…
Ты стерег его в волнах –
Хохлатым гоголем,
Чернядь-уткой – на струях,
На ветрах – чайками.
Ино дело, – молвил князь, –
Стугна недобрая…
На пути своем
Она струею скудною
В половодье пожрала
Ручьи соседние,
Струги, выкинув,
Затерла по кустарнику –
Днепр закрыла Ростиславу,
Князю-юноше.
И на темном берегу ее
Заплакала
Мать по сыне Ростиславе,
Князе-юноше…
Приуныли на лугах
Цветы от жалости,
И к земле сырой
В тоске припало дерево.
Не сороки встрекотали
Бойким стрекотом:
То Кончак и Гзак
Бегут по следу Игоря.
В ранний час тогда
Ни вороны не каркали,
Ни сороки не трещали
Белобокие,
И помалкивали галки
Говорливые.
Только дятлы,
По стволам деревьев ползая,
Четким стуком
Путь указывали на реку;
Соловьи веселым пеньем
Свет пророчили.
Гзак промолвил Кончаку:
Уж если соколу
Доведется долететь
К гнезду родимому, –
Расстрелять нам сокольца
Златыми стрелами.
А Кончак ответил Гзаку:
Если соколу
Доведется долететь
К гнезду надежному,
Мы покрепче соколенка
Изопутаем,
Да не путами,
А девицею красною.
Гзак ответил Кончаку:
Когда ж соколика
И взаправду мы,
Как путами, опутаем,
Не железами,
А девицею красною,
То не будет скоро нам, Кончак,
Соколика,
Да не будет нам, Кончак,
И красной девицы…
И почнет тогда тот сокол,
Да с соколиком,
Наших птиц сбивать
Средь поля Половецкого.
Стих Боянов на ходу приспел
Мне, старому,
Песнотворцу Святослава
И сказителю
Былей времени
Олега Святославича,
Ярослава
И жены Когана древнего:
«Тяжко, тяжко голове
Без плеч выносливых,
А в беде без головы
И тело крепкое…»
Так и Русская земля
Без князя Игоря!
Но высоко в небе синем
Солнце светится:
На земле на Русской
Игорь Святославович!
И запели на Дунае
Красны девицы,
Голоса чрез море вьются,
Слышны в Киеве:
Игорь в Киеве
И едет по Боричеву
В храм Преславной Пирогощей
Богородицы…
Села рады,
Города, как в праздник, веселы.
Прежде старых всех князей
Прославив песнями,
Стану петь я молодым князьям
В их очередь:
И да славится же
Игорь Святославович!
Буй-тур Всеволод, боец удалый,
Славится!
Молодой Владимир Игоревич
Славится!
И князьям, и их дружинам
Много здравствовать,
Поборать за христиан
Полки поганые!
Князю слава, и дружине честь
Воистину!
ПРИМЕЧАНИЯ
Игорь Святославович – герой поэмы и старший из князей участников похода на Половцев в 1185 г. Он с 1180 года – удельный князь Новгорода Северского; в 1198 году занял Черниговский стол. Женат был на княжне Ефросинье Ярославовне, дочери Ярослава Владимировича Галицкого, прозванного Осмомыслом и женатого на сестре князя Всеволода Юрьевича Суздальского. Умер Игорь в 1202 году.
Боян – знаменитый певец древности, предшественник автора Слова о Полку Игореве.
Старый Ярослав – Ярослав Владимирович (Мудрый), сын Владимира Святого и Рогнеды. Умер в 1054 году.
Храбрый Мстислав – Храбрый, единоутробный брат Яро слава Мудрого, князь Тмутараканский и Черниговский. В 1022 г., при столкновении с Касогами, был вызван их князем Редедею на единоборство, которое, вместо битвы, должно было дать победу полкам победителя на поединке. Мстислав одолел великана Редедю и зарезал его ножом. Умер в 1033 году.
Роман Святославович, за красоту прозванный Красным, князь Тмутараканский, известный тем, что, добиваясь Черниговскою стола, он в распре с дядей, великим князем Всеволодом Ярославовичем, первый привел на Русь в 1079 году нанятых им половцев. Убит ими в том же году.
Старый Владимир – Владимир Всеволодович (Мономах) – великий князь Киевский. Умер в 1125 году.
Начало похода Игоревой рати совпало с затмением солнца, на которое и указывает автор, говоря, что русские полки были покрыты тьмой от солнца.
Тропа Троянова и внук Троянов. Единобожие было основой древней славянской религии. Единым богом Славян был Сварог, что значит Всемощь, Всесила. Бога своего Славяне никогда не называли по имени. Говоря о нем, они употребляли какое-нибудь одно из многих дополнительных наименований, его характеризующих. Среди этих имен мы находим: Старый бог, Прабог, Великий Дед, Слава, Светозар, Световид, Владимир, Один, Трояга, Троян, Триглав. (Илья Терох. Карпаты и Славяне. Нью-Йорк, 1941.)
Итак, Троян есть одно из имен единого славянского бога. Певец, возвеличивая пред слушателями своего князя, называет его «внуком Трояна». Поэтому когда он образно утверждает, что песнь внуку Трояна подобает петь «свивая славу от обоих берегов потока времени» и «стремясь тропой Трояновой», то этот последний образ надо понимать как устремление в старину, вглубь веков, ко времени древней веры, куда и ведет тропа Троянова. Вместе с тем старая вера, противополагаемая новому христианству, создает великолепный образ двух берегов в одном потоке времени, от которых поэт и призывает свивать бранную славу воедино.
Внук Велесов (с ударением на первом слоге). Славяне сознавали своего единого бога далеким и недоступным и чтили его в понятных им проявлениях его в природе и жизни. Этим проявлениям дали они соответственные поэтические имена, которые с течением времени олицетворялись и стали как бы именами отдельных дополнительных божеств. Они, однако, были лишь исполнителями воли Сварога и сами творцами не были. В отличие от Сварога – Прабога, их считали, Сварожичами.