Застольный смех друзей, беспечные стихи –
В цветной мозаике живой души частицы.
А настоящее – седин печальный снег
И вялых, серых дум теперь бесплодный бег
Чрез годы, скудные счастливыми дарами.
Еще живу чредой молитв, труда и нег,
Но — поздно… Цель пути уже не за горами…
Благословен же будь, неведомый ночлег.
СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ
Напрасно резкостью суда
Меня смутить хотел Мансветов:
Встречаю праздный толк всегда
Я в духе Пушкинских заветов.
К себе в своем искусстве строг,
Я знаю сам себе и цену
И не хочу топтать дорог
На пиерийскую арену.
Кто видит в творчестве и цель,
И путь, и в нем самом – награду,
Тот счастлив творчеством… И мне ль
Роптать, познав его отраду.
Я ведал творчество, а в нем –
Труда взволнованного сладость,
И поэтический подъем,
И эстетическую радость.
Творец не может брать в расчет,
Что кто-то, не поняв, осудит:
Где мысль его – он там живет,
Ни для кого ее не нудит.
И, право, я не виноват,
Что вольных грез полет не связан,
Что мир их шире во сто крат,
Чем тот, что критикой указан.
Пусть под запретом был запас
Того, чем жизнь души богата,
И пусть поэзия до нас
Была по-детски глуповата, –
Но душен стал душе мирок,
Где все певцы с жеманной негой
Жуют для тусклых пресных строк
Свое затасканное "ego"!,.
О, нет!.. Пусть брань… Я всё равно
Храню уверенность живую,
Что слову русскому дано
Объять и мудрость мировую.
На люстре с подвеском граненым
Луч солнца сдружился и в нем
Оранжевым, синим, зеленым
И красным играет огнем.
Для счастья так мало нам нужно…
Не свет ли улыбкой одной
Весь мир с его скорбью недужной
Зажжет нам надеждой цветной?..
Я счастьем живу немудреным
И радуюсь, миг улуча,
Оранжевым, синим, зеленым
И красным отливам луча.
* * *
Друзьям, собравшимся в Париже,
Чтоб справить Праздник Полковой,
Я шлю привет далекий свой
И словно делаюсь к вам ближе,
Согрев мечтою стих живой.
Друзья, с седыми головами,
Но в сердце с грезой молодой,
Вступаю я в ваш круг…Я с вами,
Усталый, старый и седой,
Но неизменный под бедой.
Пусть время многое сгубило,
Пусть голос стольких близких смолк.
Но не изжить того, что было,
И сердце любит, как любило,
Наш незабвенный славный Полк.
Когда не вере, а безверью
Мы поручаем нас вести
К Познанью тайн за райской дверью,
Тогда теряются пути.
Всё гуще мрак предубёжденья,
И дивный Божий мир – пустырь,
Когда слепого от рожденья
Ведет незрячий поводырь.
Вечер ветром пахнул неожиданным;
После серого слезного дня
Запад вспыхнул пожаром невиданным,
Разливанное море огня.
Это мечет вулкан разъярившийся
Пламень лавы потоком густым
И Помпею, мираж, нам приснившийся,
Вечным делает сном золотым.
Это грудь мирозданья проколота
Исполинским мечом-кладенцом,
И вливается в море из золота
Пламеносная кровь багрецом.
Это благости Божьей мистерия,
Часа Судного <слышен> набат:
Окровавленный мир у преддверия
Золотых распахнувшихся врат.
Пусть же ночь, по-старушечьи шаркая,
Всё погасит крылом темноты,
Ведь на сердце останется яркая,
Незабвенная радость мечты.
Грустит, ветшая, мельница;
Печальна старость лет…
«Что ленишься, бездельница,
Иль, скажешь, ветра нет?!.»
О, как укоры тягостны…
И горестен ответ:
«Есть ветер прежний, радостный,
Да крыльев больше нет…»
Тепло и мирно. Спит погост
Средь тишины ветхозаветной;
И радуги-завета мост
Сияет аркой многоцветной.
Куда дорога?.. Ни межи
В полях лазурных к тайне вечной…
А над могилами беспечно
Резвятся шустрые стрижи.
Песни – отсветы напевные
Давних радостных огней,
Отголоски задушевные
Сказок, былей прошлых дней.
Неозлобленный, без ропота,
Без тоски и горьких слов,
Я внимаю ласке шепотной
Снова снящихся мне снов.
Снова светит жизни тягостной
Счастья радужный опал;
Сердцу сладостно и радостно,
Что я счастье это знал.
Всем вам, спутники дорожные,
Братски близкие друзья,
<Сердца> отклики неложные
Посвящаю снова я.
Всем вам, призраки заветные
С милым смехом, с негой глаз,
Тени, ныне безответные,
Вам пою я лишний раз.
Где б вы ни были – услышите,
Отзоветесь сердцу вновь,
Одинокое утишите
Сердце, знавшее любовь.
Не знаю, ангел или демон
Сейчас провеял здесь крылом:
Звезду я видел над челом,
Я слышал песнь, хоть сам был нем он.
И, пролетев, он из крыла
Рассыпал радужные перья…
Кто б ни был он – без суеверья
Я их собрал… Душа светла…
Душа светла! И, замирая,
Мне песня слышится вдали
То светлым отголоском рая,
То грешным откликом земли.
Золотых подсолнечников донца
Повернулись к ночи на закат.
Я в полях иду на запад солнца,
А поля молитвенно молчат.
Ветер веет влажною прохладой;
В час зари, по навыку веков,
Тянет к дому медленное стадо
С однозвучным звяканьем звонков.
И на дудочке оборванный подпасок
Выдувает жалостный напев;
А на небе нити нежных красок,
Расплываясь, меркнут, отгорев.
Свет и сумрак в смене их исконной;
Жизнь со смертью об руку рука…
Шаг времен… И в душу негой сонной
Свой покой вливают мне века.
Вершины гор объемлет
Покой;
Уж сумрак дремлет
В верхушках хвой.
Ни дуновенья не слышно… Тишь…
Молчат и птицы под кровом бора;
Повремени лишь! Скоро
И ты глаза смежишь.
Как часто, в горестях изгнанья,
Затеплив памяти свечу,
Былому трепетную дань я
Любви признательной плачу.
На крыльях вдаль несут мечтанья,
И сердцу, верному ткачу,
Отрадно ткать воспоминанья,
Как разноцветную парчу.
Идет видений вереница,
Мелькает ряд картин живых,
Как за страницею страница
Счастливых былей полковых.
Вновь вкруг меня Петра столица,
Родных казарм я чую зов,
Я вижу памятные лица
И слышу отзвук голосов.
«Певец ленивый праздных дней, –
Так змеи зависти шипели, –
Бесплодно сгубишь неужели
Ты силы юности своей?
Ведь в жизни есть иные цели!..» –
Что ж? быть ли мне бойцом в строю,
Как встарь мои солдаты-деды,
Мечом рубиться и победы
Стяжать венец, купив в бою
Чужою смертью жизнь свою?
Иль, записавшись в адвокаты,
Истратить в тяжбах сердца жар
И красноречья гибкий дар
Для прославленья… ради платы
Нести на форум… на базар?
Нет, зависть бедная слепая!
От дел минутных ждать нельзя
Нетленной славы бытия:
Поэта лавры избирая,
Венца бессмертья жажду я.
Тугой брезент небес промок от влажной ноши;
Как ипохондрик, день нечесан и небрит;
И дождь-рецидивист, запойный ипокрит,
Канючит голосом слезливого святоши.
Косая стрелка струй молотит макинтоши,
Как в бубен, в зонтик бьет, с размаху бередит
Ударами монет рубцы панельных плит
И мечет денежки прохожему в калоши.