— Полагаю, эти сведения строго конфиденциальны?
— Разумеется. Но если мне попадется что-нибудь, хоть как-то имеющее отношение к твоему делу, я дам знать, договорились? Значит, два убийства и лошадь? Занятная история! Ладно, пока, у меня мало времени, мне надо идти.
— Я могу на тебя рассчитывать?
— Можешь. Как только будет что-нибудь для тебя, я передам. Разумеется, ты мне тоже будешь должен. Но учти: я ничего тебе не говорила. Ты не знаешь, чем я сейчас занимаюсь. А пока что хочешь самую интересную новость? Ломбар платит меньше налогов, чем булочник у нас на первом этаже.
— Как это так?
— Очень просто. Он нанял лучших адвокатов по налоговому праву. Они наперечет знают все фискальные ниши в чужих краях, особенно в виде налоговых ассигнований. Главная, судя по всему, находится за морем. В общей сложности заморские инвестиции позволяют урезать налоги до шестидесяти процентов в индустриальном секторе и до семидесяти, если дело касается обновления отелей и прогулочных кораблей. Ограничений в суммах инвестиций нет, и нормы урезания налогов тоже. Разумеется, это относится к инвестициям, которые ставят на первое место краткосрочную рентабельность, а не экономическую жизнеспособность проекта. Конечно, Ломбар не инвестирует себе в убыток. Свои деньги он так или иначе возвращает. Прибавь к этому налоговые ассигнования под видом международных соглашений, которые избавляют от двойного налогообложения, покупку произведений искусства и еще кучу всяких бухгалтерских ухищрений вроде подписей на заем в поддержку собственной группы. Еще приплюсуй необходимость залечь на дно где-нибудь в Швейцарии или на Каймановых островах. В результате Ломбар платит налогов меньше, чем тот человек, который зарабатывает в тысячу раз меньше его. Неплохо для одного из десяти богатейших людей Франции, а?
Эсперандье вспомнил, что ему недавно сказал kleim162. Лозунг международных финансовых институтов и правительств — создать условия максимального благоприятствования для инвестиций. Иными словами, переложить налоговое бремя с самых богатых на средний класс. Как цинично заявил один американский миллиардер, арестованный за неуплату налогов, «налоги платят только бедняки». Надо познакомить Марису со своим агентом. Им будет о чем поговорить.
— Спасибо, Мариса, ты на весь остаток дня опломбировала мне мораль.
Он с минуту глядел на экранный дисплей. Назревал скандал… В него был замешан Ломбар со своей группой. Может ли все это иметь отношение к их расследованию?
Циглер, Пропп, Маршан, Конфьян и д’Юмьер не шевелясь слушали Серваса. Перед ними на столе стояли чай, кофе и бутылочки с содовой и простой водой. Из ближайшей булочной Ирен принесла круассаны и булочки. У всех, собравшихся за столом, на лицах читалась огромная усталость.
— Дневник Алисы Ферран открывает нам еще один путь к расследованию, — заключил Сервас. — Прежде всего он подтверждает одну из наших гипотез. Месть!.. По словам Габриэля Сен-Сира, одна из версий, которые он рассматривал, расследуя дело о самоубийствах, была связана с сексуальным насилием. Ее не стали отрабатывать из-за недостаточной доказательной базы. Теперь, судя по дневнику, нам ясно, что многие дети в лагере «Пиренейские серны» неоднократно подвергались насилию и всяческим мерзостям. Таковым, что некоторые подростки покончили с собой.
— Однако дневник пока прочли только вы, — заметил Конфьян.
Сервас повернулся к Майяру. Тот обошел стол и раздал всем ксерокопии дневника, положив их среди круассанов, булочек и стаканов. Кто-то даже не притронулся к еде, кто-то уже все съел и рассыпал по столу крошки.
— Действительно. По той простой причине, что дневник не предназначался для чтения. Он был очень хорошо спрятан. Нашел я его, как уже вам сказал, только нынче ночью. Благодаря стечению обстоятельств.
— А если девочка все выдумала?
— Не думаю. — Сервас развел руками. — Вы судите по себе. Он чересчур реален, слишком… точен в описаниях. Раз уж на то пошло, зачем его было так тщательно прятать?
— Куда нас это ведет? — спросил Конфьян. — К ребенку, который вырос и начал мстить? К одному из родителей? Но тогда почему ДНК Гиртмана оказалось на местах преступления? А конь Ломбара? Я никогда еще не сталкивался с таким запутанным расследованием!
— Запутано не расследование, а сами факты, — заметила Циглер.
Кати д’Юмьер долго глядела на Серваса, держа в руках пустой стакан, потом сказала:
— У Гаспара Феррана есть веский мотив для совершения убийств.
— Как и у всех остальных родителей, — отозвался Сервас. — Несомненно, как и у всех подростков, которые не покончили с собой и остались живы после издевательств этой банды.
— Это очень важное открытие, — наконец резюмировала прокурор. — Мартен, что вы думаете предпринять?
— Приоритет остается тот же. Надо как можно скорее найти Шаперона. Прежде чем это сделают убийцы… Теперь мы знаем, что четверка бесчинствовала в лагере «Пиренейские серны». Думаю, поиски надо сосредоточить на лагере и на покончивших с собой подростках. Считаю, что связь между ними и двумя недавними убийствами установлена и следы ведут в лагерь.
— Но ведь двое подростков никогда не отдыхали в «Пиренейских сернах», — вставил Конфьян.
— Мне кажется, дневники не оставляют никаких сомнений в том, что произошло. Тех двоих могли изнасиловать и в других местах, не обязательно в лагере. Кстати, надо ли рассматривать членов четверки только как педофилов? Я об этом понятия не имею. Ничто не говорит о том, что они нападали только на малолеток и подростков и не трогали взрослых. Существуют ли различия? Не мне об этом судить.
— Судя по списку покончивших с собой, там были и девочки, и мальчики, — заметил Пропп. — Но вы правы, насильников нельзя квалифицировать именно как педофилов, скорее как сексуальных хищников с повышенной склонностью к извращенности и садизму. Но не сомневаюсь, что в жертвах их привлекал нежный возраст.
— Грязные извращенцы! — произнесла Кати д’Юмьер ледяным голосом. — Что вы намерены предпринять, чтобы найти Шаперона?
— Пока не знаю, — ответил Сервас.
— Никогда еще мы не оказывались в подобной ситуации. Я вот думаю, а не запросить ли нам подкрепление?
Ответ Серваса изумил всех.
— Я не против. Нам надо разыскать и допросить всех детей, когда-то отдыхавших в лагере, а теперь выросших. Родителей тех, кто остался в живых. Если удастся составить список. Это очень кропотливая работа, для нее нужны время и средства. Но времени у нас нет, нам надо действовать очень быстро. Остаются средства. Думаю, эту работу и может выполнить подкрепление.
— Отлично, — сказала д’Юмьер. — Но похоже, полиция Тулузы завалена расследованиями. Значит, я запрошу подкрепление у жандармерии. — Она взглянула на Циглер и Майяра. — Что еще?
— Ремни, на которых повесили Гримма, — отозвалась Циглер. — Я нашла фабрику, на которой их сделали. Продавались они в магазине в Тарбе… Уже много месяцев назад.
— Иными словами, пленок с камер слежения нет, — констатировала д’Юмьер. — Много было продано?
— Они продавались в специализированном спортивном магазине. Кассиры каждый день видят перед собой десятки лиц, а по выходным — и того больше. Так что здесь нам ждать нечего.
— Ладно. Что еще?
— Компания, которая обеспечивает безопасность института, предоставила нам список своего персонала, работающего там, — продолжила Ирен. — Я приступила к их изучению. Пока ничего, достойного внимания.
— Сегодня после полудня состоится вскрытие тела Перро. Кто поедет?
Сервас поднял руку и заявил:
— Потом заскочу в институт, чтобы повидаться с Ксавье. Мне нужен точный перечень всех, кто контактирует с Гиртманом. Надо запросить в мэрии Сен-Мартена список всех детей, когда-либо отдыхавших в «Пиренейских сернах». По всей видимости, лагерь зависел от мэрии и по экономической линии, и по административной. Надо рыть в двух направлениях: институт и лагерь. Поищем, нет ли между ними связи.
— Какого рода связи? — спросил Конфьян.
— А представьте себе, вдруг откроется, что один из подростков, отдыхавших тогда в лагере, теперь работает в институте.
Кати д’Юмьер пристально взглянула на Серваса и оценила:
— Интересная гипотеза.
— Я беру на себя контакты с мэрией, — резко сказала Циглер.
Сервас бросил на нее удивленный взгляд. Она повысила голос, что было не в ее привычках.
— Отлично, — кивнул Сервас. — Но по-прежнему самое главное — найти Шаперона, вычислить, где он прячется. Надо также допросить его бывшую жену. Вдруг она что-нибудь знает. Просмотреть все бумаги в его доме. Может быть, найдутся какие-нибудь счета, квитанции об оплате или еще что-нибудь, что приведет к тайнику. У тебя сегодня утром встреча с мадам Шаперон? Иди к ней, а потом — в мэрию.
— Хорошо. Что еще? — сказала д’Юмьер.
— Аспект психологический, — подал голос Пропп. — Я начал составлять точный портрет убийцы, учитывая все элементы, с которыми мы столкнулись на местах преступлений: повешение, сапоги, нагота Гримма и так далее. Но то, о чем повествует дневник, кардинально меняет мои гипотезы. Я должен все пересмотреть.
— Сколько вам на это надо времени?
— Теперь у нас достаточно сведений, чтобы быстро в этом продвинуться. Я представлю свои заключения к понедельнику.
— К понедельнику? Будем надеяться, что убийцы не станут себя утруждать в выходные, — сухо отрезала д’Юмьер, и сарказм в ее голосе заставил психолога покраснеть. — И последнее. Прекрасная работа, Мартен. Я никогда не сомневалась в том, что сделала правильный выбор, назначив вас.
Говоря это, она метнула в Конфьяна свой полицейский взгляд. Тот предпочел рассматривать ногти.
Эсперандье слушал «Many Shades of Black» в исполнении группы «The Raconteurs», когда зазвонил телефон. Услышав голос Марисы, он напряг слух.
— Ты просил сообщать, если вокруг Эрика Ломбара станут происходить занятные вещи?
— В общем, да, — ответил он, хотя помнил, что сформулировал свою просьбу по-другому.