– Вот ведь!.. – Филипп сплюнул на пол и глянул на меня. – Дария, закрой глаза. Ты не сможешь ему противостоять. Не бойся, – брюнет хмыкнул, – не брошу.
Странно, но я ни на мгновение не сомневалась, чувствовала: не уйдет. Наверное, следовало прислушаться к словам Филиппа, но я продолжала рыскать глазами по залу, стараясь понять, куда делся Шепчущий. Я никогда прежде не встречалась с этими жуткими существами, забиравшими души, да и теперь не горела желанием отдать кому-то часть себя.
По легенде, Шепчущие питались чужими жизнями, а излишки продавали демонам, некромантам и прочим сомнительным личностям. Хранились души в неких ловушках. Кажется, Соланж упоминал о подобных. Ну да, он же некромант, причем высшего уровня, и наверняка пользовался услугами Шепчущих. Где еще брать материал для экспериментов?
Шепчущие жили между мирами, ни один не принимал их целиком. Смертные, питавшиеся бессмертием. Не люди, не демоны и не элементали. Они рождались у обычных женщин и мужчин и становились проклятием семьи. Одинокие, всеми ненавидимые, обреченные на скитания и вечную охоту. Они искали жертв, маги искали их.
– Боишься? – проскрипел голос за спиной, и в следующее мгновение костлявая рука Шепчущего легла мне на плечо.
Завизжав, я дернулась, но старик намертво вцепился в рубашку. Передо мной стоял выбор: либо одежда, либо жизнь. Я предпочла второе и оставила в тонких крепких пальцах кусок ткани. Повезло, Шепчущий не успел ухватить меня за подбородок, разворачивая к себе.
– Ты моя! Вы оба мои! – издевательски хохотал он. – Я слишком долго ждал!
– Обойдешься! – огрызнулся Филипп и, сделав короткую паузу, добавил: – Добро пожаловать в вечность.
Воздух в зале сгустился, а потом с оглушительным грохотом взорвался. У меня заложило уши. Не устояв, я упала на колени, а потом и вовсе распласталась на полу. Какой же силы удар, если камень пошел трещинами? Лишь бы не обрушился потолок!
Волосы на теле встали дыбом. Кожей я чувствовала невидимый смертоносный вихрь, носившийся по залу, и боялась поднять голову. Перед мысленным взором роились образы, и все отчего-то кричали. Только теперь я поняла: это жертвы Шепчущего, те, кто отдали ему души.
Больно, очень больно! Силишься избавиться от наваждения, но ничего не выходит. И посреди голосов – шепот. Голос женщины полон презрения и тих, как у существа, которое растеряло последние силы. «Уходи, откуда пришел, ланг, я не верю ни единому твоему слову!»
Мама?! Я вскрикнула. Ну же, покажись, незнакомый образ! Я никогда тебя не видела, хотя бы так, на минутку! Пожалуйста!
На глазах выступили слезы. А вдруг все обман? Или?.. Неужели все совсем не так, как рассказывал дух Алексии? В конце концов, она ничего не видела, говорила с чужих слов. Как же на самом деле умерла мама?
Всхлипнув, я подняла голову и едва не оглохла от окрика Филиппа:
– Лежать с закрытыми глазами, дура!
В воздухе мелькнул брюнет с сияющим посохом в руке. Куда делся меч? Времени на раздумья мне не предоставили. Видимо, посчитав, что женщина слов не понимает, Филипп придавил меня к полу сетью. Я видела только финальный аккорд заклинания, уловила искорки магии, и все.
Спрыгнув из пространства под потолком в привычном человеческом обличье, Филипп легко приземлился на обе ноги и накрыл меня белым пологом.
– Чего только не сделаешь ради Геральта и наивной девицы без магии! – раздраженно пробормотал брюнет и распростер надо мной руки.
С ладоней Филиппа расползлись зеленые лианы. Они спеленали меня вместе с пологом. Голоса в голове стихли, даже мамин. Повинуясь магии брюнета, я закрыла глаза. Уже засыпая, услышала чей-то крик, но измученное сознание никак не отреагировало.
Я закашлялась. Филипп окатил из ведра! Потрепанный брюнет, насупившись, взирал на меня сверху. Злополучное ведро стояло рядом. Я попробовала встать, но смогла только со второй попытки: кружилась голова. Меня всего лишь усыпили, а ощущения такие, будто выпили энергию.
Филипп посторонился, позволяя оглядеться. Зал претерпел значительные изменения. Часть стены обрушилась и погребла под собой остатки мебели. Камин раскололся, плиты пола потрескались. Да это же все сейчас развалится! Ойкнув, я хотела скорее сбежать, но брюнет цапнул под локоток, останавливая:
– Та стена не несущая, успокойся. Или, по-твоему, я самоубийца?
Да вроде нет. Уж кто-кто, а Филипп точно желал жить.
Поверив брюнету на слово, я продолжила осматривать зал. Пару раз порывалась спросить, что стало с Шепчущим, но в итоге отыскала ответ сама. Меня едва не стошнило. Я поспешила уткнуться лицом в грудь Филиппа. Как же тот тяжело дышал! Ой, плохо: хрипы. Не исключены проблемы с сердцем. Позабыв о кровавой луже с остатками плоти на полу, я положила обе ладони на грудь Филиппу и попросила на минутку задержать дыхание.
– Собралась лечить? – изогнул бровь брюнет. – С чего бы? Я же сволочь.
– Вы мне жизнь спасли, и вы… – Я замялась, не зная, как сказать, чтобы не обидеть. – Словом, я не так себе представляла одержимых.
Филипп расхохотался, обхватил меня за талию, перекинул через плечо и унес прочь из зала. Попутно зачем-то провел ладонью над головой, будто что-то разгоняя.
– А может, я сумасшедший, Дария? Дурю голову Геральту, тебе. Пытался же убить королеву. И едва не преуспел, между прочим. И Талию не убил, его величество ранил. Не страшно, а?
Филипп издевался. Смех сквозил в голосе, плясал в глазах, прятался в складках у рта. Только понять бы, что у брюнета на уме. Меня он убивать не собирался, а вот дальше?
– Он мертв? – Я покосилась назад, туда, где скрылся за поворотом зал с Шепчущим.
– Безусловно, малышка, я постарался, – обиделся Филипп. – Размазал по полу тонким слоем. Или полагаешь, будто навсей, боевой маг, не справился с Шепчущим? Он, конечно, еще та дрянь, но смертный.
– Шепчущий пришел за моей душой? – с замиранием сердца озвучила я страшную догадку.
– Он тут жил, только и всего. Не знаю, огорчу тебя или нет, – Филипп подсунул руку мне под попу, чтобы не сползала с плеча, – но моя душа его вполне устраивала. Кстати, спасибо за наводку, проворонил.
Надо же, Филипп признал, что «маленькая наиви», как меня называли местные, оказалась полезной! Только я не верила, что Шепчущий жил в замке – иначе объявился бы еще вчера. Или любитель душ как-то связан с источником? Пока мы не покушались на энергию, он нас не трогал.
– О чем задумалась? – Филипп правильно истолковал мое долгое молчание.
– О Шепчущем. – Я не видела повода скрывать правду. – Я слышала голос матери… Не знаю, иллюзия ли, но очень ясно. Другие жертвы просто кричали, а мама говорила.
– Что именно? – насторожился брюнет и сгрузил меня на каменные плиты коридора.
Филипп выглядел встревоженным. Я тоже начала нервничать. Неужели замок таит новые опасности?
– Что она сказала, каким тоном? – требовательно спросил брюнет. – Почему ты решила, будто это именно твоя мать?
– Не знаю. – Я пожала плечами. Глупо, но правда. – Я просто почувствовала. Тон… – На мгновение я задумалась. – Презрение. Она умирала, но не сломалась. Кажется, обращалась к моему названному отцу. Мама упоминала некоего ланга, мол, пусть уходит, она ему не верит.
– Очень интересно! – цокнул языком Филипп. – Не похоже на штучки Шепчущих. Они способны создавать иллюзии, но эмоциональные, не фактические. Тут же слишком яркое воспоминание. Чужое воспоминание.
Он испытующе уставился на меня. Мнилось, будто Филипп в чем-то обвиняет. Только в чем? В том, что слышала голос матери?
– Дай-ка!
Он больно ухватил меня за подбородок и заставил посмотреть в глаза.
– Зрачок в норме, следов наркотика нет. Состояния транса тоже, – задумчиво пробормотал Филипп, будто не замечая гримасы боли на моем лице. – Значит, собственные способности. Знать бы еще, какие!
Брюнет отпустил. Шумно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, я потерла подбородок. Надеюсь, синяков не осталось.
– М-да, сюда бы Талию или Элизу! – Филипп вновь погрузился в задумчивость. – К сожалению, я ничего не смыслю в тонких мирах, а спросить не у кого: демон мертв. Но одно скажу, – брюнет чиркнул по мне взглядом, – ты необычная девочка. Теперь, пожалуй, я начну завидовать Геральту по-настоящему.
Пальцы брюнета вновь коснулись моего подбородка, на этот раз в скупой ласке. Прошлись от губ до дергавшейся мышцы на горле.
– Ну, еще чего нового узнала?
Филипп взял меня на руки. От него пахло потом: сказывалась борьба с Шепчущим. Брюнет тяжело дышал, хотя вроде бы отдохнул. Все наталкивало на невеселые мысли. Легкость движений обманчива, последних минут схватки я и вовсе не видела. Может, Филипп запретил смотреть не из-за Шепчущего, а из-за самого себя? Ни один навсей при женщине не проявит слабость, не покажет, как ему тяжело. Всегда бравый солдат, непобедимый воин, лучший и бессмертный. Иначе дама-аристократка брезгливо отвернется и уйдет. Король даровал мне дворянство, значит, я заработала новые привилегии. Вот, на руках носит, хотя я прекрасно прошлась бы ножками.
Я вглядывалась в шрам на щеке брюнета. Он мне очень не нравился. Если не вылечить прямо сейчас, останется на всю жизнь, изуродует лицо. Красивое лицо. При всех недостатках Филипп отличался статью и породой. Настоящий аристократ! Только почему вдруг поднял руку на королеву?
– Мы сейчас куда? – Я предпочла уйти от ответа на вопрос. Все равно и говорить-то нечего.
– В спальню. Отдыхать.
– Перенапряглись? Бегство, куча порталов, поединок…
Брюнет упрямо мотнул головой:
– Вот еще!
Навсей остается навсеем!
Но Филипп сумел удивить, огорошил просьбой:
– Посмотри, что там у меня. Охотники постарались на славу, боюсь, не выдержу настройку портала. В ответ… – Он задумался. – Купание устрою и вкусного достану. Приготовлю даже. Заодно обувку наколдую. Ходить босиком – удел крестьянки, а ты теперь леди, только без фамилии. Хотя, – Филипп фыркнул, – женщине легко ее получить. Все мужчины Вео