са к твоим услугам, только приголубь.
– Ну да, конечно! – Я скептически скривила губы. – Можно подумать, на мне женится дворянин. Например, вы собирались развлечься, даже в любовницы не брали. И вчера не церемонились.
Филипп промолчал, поднялся на второй этаж и опустил меня на кровать в знакомой комнате. Сам плюхнулся рядом и прикрыл глаза. Его руки чуть подрагивали. Сначала я не придала этому особого значения, но потом сообразила: судороги! Неужели припадок? Я подскочила и склонилась над Филиппом. Тот не пошевелился. Недвижные разноцветные глаза уставились в потолок.
Дура, Дария, он просил помощи! Он – просил – помощи! Темный маг, мужчина. Значит, Филиппу очень плохо, иначе он бы ни за что не признался в слабости. Помню Геральта: стиснутые зубы, упрямый взгляд и ни единого звука при вспоротом животе.
Пока присматривалась, вспомнила слова Талии о глазах разного цвета. Получается, Филипп одержим с рождения. Неужели никто не заметил? Сын герцога – видная фигура, да и родитель наверняка склонялся над колыбелью, любуясь долгожданным наследником. Навсейки дарят мужьям детей за особые заслуги, во многих семьях они вовсе не рождаются: не хотят вторые половины, и все.
Брюнет сделал пару глубоких вдохов и со стоном растер виски.
– Кажется, будто кости ломают, – не глядя на меня, ответил на невысказанный вопрос Филипп. – Зато как хорошо, когда полон сил!
Брюнет скинул сапоги и подтолкнул под голову подушку. Он выглядел изможденным, совсем не таким, как утром. Видимо, остатки сознания демона уходили из одержимого. Страшно!
– И сколько все продлится?
Позабыв о былых разногласиях, я пересела ближе и коснулась руки Филиппа. От нее исходил могильный холод. Второе, чужое на-ре венцом обрамляло лоб. Вот и черное сердце. И ухмылка демона. Он рогат и уродлив.
Я вздрогнула и часто-часто заморгала. Видение тут же исчезло. Неужели у меня дар пробудился? Прежде тонкий мир входил в мою жизнь только во время лечения и никогда не пугал звуками, лицами. Всего лишь аура, энерготоки, сознание живого существа, внутри которого находилась.
– Вам можно помочь?
Филипп кивнул.
– Обычным способом?
Снова кивок.
– Вы одержимы с детства?
Брюнет напрягся, даже сел. Пальцы сжались, будто готовясь отразить удар. Значит, угадала.
– Почему ты так решила? – хрипло спросил он.
– Разные глаза – метка избранных.
Филипп хмыкнул и вновь откинулся на кровать. Потом и вовсе расхохотался. Не сошел ли он с ума?
– Да-а, не дура! – Он вытер вспотевший лоб. – Никакой одержимостью в детстве я не страдал. В отрочестве тоже. Но да, демоны своих заранее метят. Они становятся либо сильными магами, либо некромантами, либо одержимыми. Я совместил два поприща.
Он помолчал, а потом сделал самое неожиданное предложение в моей жизни:
– Возьми меня в мужья. Не пожалеешь.
Я глотнула ртом воздух и выпучила глаза. Нет, я ослышалась, Филиппу незачем на мне жениться. Никакой любви брюнет ко мне не питает, богатства за собой я не обнаруживала, в тесных связях с властителями мира не замечена. Бред, бред больного, проделки демона, который мутил разум.
– Это не шутка. Только сейчас пришло в голову. – Брюнет дрожащими руками оперся на видавшую виды перину и сел. Затем перекатился к краю кровати с намерением встать. Но передумал и развел руками: не могу, мол. – Ты в фаворе, можешь меня спасти. Сама понимаешь, благодарный мужчина покладист.
Филипп многозначительно глянул на меня. Закашлявшись, я отказалась от столь лестного предложения и обещала просто полечить, но при условии полного отсутствия личных отношений. Вопреки ожиданиям брюнет не обиделся и развалился на спине, вытянув руки и ноги: лечи, мол. Я вздохнула и покачала головой. Наглость – второе счастье.
Глава 6
Звук проникал прямо в сознание. Неприятный, резкий. Я заворочалась и уткнулась во что-то мягкое и теплое. Оно недовольно буркнуло: «Да не мешай ты, связь и так ненадежная!» Кое-как разлепила глаза – день выдался тяжелым, умаялась – и уставилась на столп света, вырывавшийся из ладоней Филиппа. Он держал кристалл связи. Всклокоченный, в расстегнутой рубашке с желтыми следами от мази и зеленой отметиной на лице, Филипп смотрелся на редкость потешно.
Да, мы спали в одной постели, но как брат с сестрой. Понимаю, следовало перебраться в другую комнату, но не оставалось сил. Пришлось бы вычищать пыль, грязь, обогревать стены. Я боялась, что Филипп не выдержит, опять полезет ко мне в панталоны, но брюнет вел себя на редкость порядочно. То ли в благодарность за лечение, то ли по каким-то иным причинам. Увы, в благородство навсеев я не верила.
О данном обещании Филипп тоже не забыл, организовал и лохань с теплой водой, и кролика на ужин – добыл на охоте. За едой говорили обо всем, кроме главного: одержимости. Стоило неосторожно спросить, зачем брюнет променял безбедную жизнь на участь изгнанника, как тот замкнулся в себе. Все же вино – коварная вещь. Не выпей я немного из бочонка, который притащил Филипп, не полезла бы с расспросами.
И вот теперь разговор с неизвестным. Впрочем, тайна недолго оставалась таковой: через мгновение в спальне возник образ Геральта. Тот сидел в кабинете столичного дома. Халат поверх рубашки, бокал вина в руке. Не рискованно ли? Если Филиппа ищут, могут следить и за Геральтом. Но любимому виднее. Тревожный взгляд навсея нашел меня, и Геральт расслабился. Разгладилась жесткая складка у рта, исчезло напряжение в мышцах.
– Вижу, ты хорошо устроился. – Навсей обратил внимание на Филиппа и обвел рукой комнату. Вернее, как бы обвел: Геральт не присутствовал в замке.
Удивительно, конечно: я не могу рассмотреть ничего, кроме поясной объемной иллюзии, а собеседники способны разглядеть корешки книг на полке. Сколько веков Знающие изобретали такую совершенную связь?
– Издеваешься? – угрюмо отозвался Филипп. – Сам бы тут пожил!
– Так дай координаты. Или раздумал?
– А ты?
Мужчины говорили загадками.
– Если не убил тебя тогда, а помог уйти, не брошу и теперь. Ну, – Геральт поставил бокал куда-то ниже границы изображения, – как понимаю, Дария в обмен на жизнь?
Филипп кивнул и, облизав губы, хрипло спросил:
– Они там, да? Ответь честно, Геральт, я пойму.
– Дурак! – Любимый в сердцах ударил кулаком по невидимому столу. – Талию и Элизу схватили, твой след оборвался в лесу. Даже Соланж ничего не смог. Хижину нашел, но потом долго матерился, в бешенстве бросался на сестричек. Сущий оборотень! Природный портал идеально замел следы. Ничего, проведем обряд очищения, и некроманту его величества придется со злости скрежетать зубами. Диктуй координаты, Филипп, – потребовал Геральт.
Брюнет не стал юлить и начал писать в воздухе цифры.
– Хорошо, – сказал любимый, – скоро буду.
Помолчав, он покосился на меня, а затем перевел взгляд на Филиппа.
– Надеюсь, ты хорошо обращался с Дарией? – В голосе сквозила угроза.
Брюнет растянул губы в улыбке.
– Более чем.
– Тогда, полагаю, она согласится.
На что соглашусь? Я уже открыла рот, чтобы спросить, но Филипп приложил палец к губам.
– Тебя встретить? – Брюнет обращался к Геральту.
– Если не боишься, – согласился он.
– Обычно боятся одержимых, а не наоборот, – осклабился Филипп. – Жду. Но не обессудь, Геральт, если придешь не один или выкинешь какой-нибудь фокус…
Любимый осушил бокал с вином. Нервное напряжение сковало лицо, судорогой свело челюсти. Казалось, еще немного, и начнут крошиться зубы. Интересно, это просто волнение или ярость? Слишком уж спокойно под конец беседовал Геральт с одержимым другом.
Столб света погас, в руках Филиппа лежала обычная матовая пирамидка. Брюнет убрал ее в карман и искоса, будто опасаясь подвоха, глянул на меня.
– Я ухожу. Без глупостей, Дария, – счел нужным предупредить он.
Можно подумать, я сбегу! Теперь-то, когда сюда скоро придет Геральт! Но гораздо больше меня волновало, на что я должна согласиться. Ждать не стану, узнаю прямо сейчас, чтобы продумать пути к отступлению. Любые предложения темных неприемлемы.
– Спасти меня, – коротко ответил на прямой вопрос Филипп и ушел.
Знакомый голос я услышала издали. Вопреки ожиданиям, Геральт не кричал, а тихо выговаривал Филиппу. До меня долетели лишь обрывки беседы.
– …дурак, пришел бы ко мне!
– И что? – огрызнулся Филипп. – Ничего бы не изменилось.
Геральт немного помолчал и со вздохом протянул:
– Даже не знаю, как с тобой поступить. Сам понимаешь, палачу не отдам, а вот ответить придется.
– Поединок?
Я сидела на кухне, а они беседовали во дворе. Через пару минут войдут, и все, замкнутся в себе. Даже не сомневалась, в тайну не посвятят.
– Ты посягнул на королеву. Пусть и не сам, лишь предоставив тело, но все же.
– О да, ты обожаешь ее величество Евгению! – Филипп хорохорился, но по голосу я поняла, что брюнету страшно. Слишком много бравады, слишком торопливая речь. – Никогда не понимал твоей трепетной заботы. Неужели приятно, когда тянут энергию? Мне после процедуры хотелось умереть.
– Она у тебя тоже брала? – удивился Геральт.
Похоже, между друзьями завелись секреты.
– Она и меня брала, – фыркнул Филипп. – Так вернее. Сам понимаешь, королеве не откажешь. Поэтому-то…
Он не договорил.
– Давно? – сдавленно спросил Геральт.
Судя по всему, он напряженно обдумывал услышанное, и оно любимому очень не нравилось.
– После предыдущей военной кампании. Раз в месяц по ее желанию. О, желания у нее обширные, Геральт! – хрипло рассмеялся брюнет. Голоса звучали уже у самой двери. – Зато сама королева! Она разборчивая, сам знаешь. Завязывала глаза, чтобы ее не видел, стягивала руки и развлекалась. Полагаю, ее величество тебя тоже получила.
– Получила, разумеется.
Вот так открытие! А как же заверения, будто между ними ничего нет?
– Всех мужчин при дворе перепробовала, хоть бы любовника выбрала! А то попользуется и выгонит, – зло пробормотал Филипп.