– Она бережет место для Соланжа. А мы не заслужили, плохо старались.
Дверь скрипнула, впустив двух мужчин. Они не ожидали застать меня на кухне и замерли соляными столпами. По лицу Геральта мелькнула тень, Филипп подобрался. Всего лишь на миг, уже через минуту я оказалась в объятиях любимого, а брюнет насмешливо скалился из угла.
– Ты ведь все слышала? – шепотом спросил Геральт, касаясь мочки уха.
Хотя нет, он не спрашивал, а утверждал. Не видя поводов лгать, я кивнула и решила задать пару вопросов. Отношения между мужчинами и женщинами в Веосе по-прежнему оставляли богатую пищу для размышлений.
– Ее величество не может лгать, но ты сказал…
– Она и не солгала, – не дослушав, оборвал Геральт. – На одном из балов ее величество недвусмысленно намекнула на желание, я его удовлетворил. Все. Не понравился я ей как мужчина, Дария, раз даже до спальни не добрался.
От откровенности навсея у меня горели уши.
– Ты все никак не привыкнешь, – ласково прошептал Геральт, поглаживая меня по волосам. – Это нормально для женщины-аристократки. Чтобы стать любовником, нужно сильно постараться. Большая часть мужчин остается одноразовым развлечением. Я, в отличие от Филиппа, не жалею, и так знаю больше тайн ее величества, чем любой фаворит.
Значит, постараться? Я искоса глянула на Филиппа, взявшего особую плату за спасение. Тот пожал плечами. Наверное, рассчитывал, что промолчу, но просчитался. Хватит, пора узнать о своих правах! Пусть я сгорю от стыда, зато пойму, как себя вести.
– Геральт, – начала я издалека, – я ведь теперь леди?
Любимый кивнул.
– Ее величество на ближайшем приеме присвоит тебе фамилию, а его величество подарит землю. Не можешь же ты стать личной дворянкой.
– Ты говорил, Соланж ей дом обещал, – напомнил Филипп. – Да и сам теперь дешево не отделаешься, придется открыть кошелек.
– А вот это твоя забота, – возразил Геральт. – Дари подарки, лей в уши комплименты, осыпай драгоценностями – в твоих же интересах.
Брюнет помрачнел и, закусив губу, отвернулся. Ну да, жестоко напоминать, что Филипп со дня на день лишится всего. С другой стороны, сам заслужил, решил, будто вытащу из петли за красивые глаза. Какая дворянка, я для него так и осталась безродной девицей, которая обязана радоваться высочайшему вниманию.
Геральт все узнает: и о лохани, и о долге, и о шаловливых руках. Я собралась с духом и продолжила расспросы. Лучше горькая правда, чем пустые ожидания.
– Значит, как леди, я отныне тоже выбираю мужчин? Никто не может меня принудить?
Теперь пришло время Геральта помрачнеть. Он не торопился с ответом, вместо него ситуацию прояснил Филипп.
– Да, Дария, – с вызовом, зло проговорил он, – Геральт теперь может только просить, а на меня и вовсе можно в суд подать. Или с чистой совестью велеть продырявить.
Любимый бросил на друга быстрый взгляд. Похоже, он догадался и не одобрил выходки Филиппа. Весь вопрос: до крови или до смерти.
– Ладно, хватит пустых разговоров! – Геральт отстранил меня и встал. – Дария, – его тон не допускал возражений, – осмотри Филиппа. Дернется – убью, – жестко добавил он.
От неожиданности я икнула. Ведь только что…
– Филипп, посох, оружие. – Геральт требовательно протянул руку, и брюнет, помявшись, выполнил приказ. – Без глупостей! Ты жив только из-за нашей дружбы.
– Да знаю я! – огрызнулся Филипп и, сложив руки на груди, остановился перед Геральтом. – Помню, как во время облавы пощадил. А ведь бил наверняка, даже юнец не промахнулся бы, а ты чары у самой груди развеял.
Лицо брюнета передернула судорога. Глубоко вздохнув, он взял себя в руки и сел.
– Пусть трудится, не рыпнусь, – глухо пробормотал Филипп и закрыл глаза.
Я ахнула, когда Геральт приставил к горлу друга нож. Тот, похоже, не считал происходящее чем-то из ряда вон. Любимый велел Филиппу положить руки на стол ладонями вверх и не двигаться, затем обернулся ко мне:
– Предупреждай о любой боли. Это важно, Дария, иначе я его убью.
– З-з-зачем? – запинаясь, спросила я.
Подобная жестокость казалась излишней. Ну, ударил бы пару раз кулаком в лицо, и хватит. Геральт прижимал нож к сонной артерии Филиппа. Шелохнется – выступит кровь.
– Он одержимый. Вот и проверь, хорошо ли он контролирует сознание, много ли осталось от демона. Если все плохо, останови сердце.
– Но…
В ужасе я взглянула на Геральта. Он способен убить лучшего друга? Даже не так – неужели любимый думает, будто я убью человека? Призвание лекаря – спасать. Не смогу и не хочу! Я замотала головой и отшатнулась. Животные, животные, а не люди!
– Останови сердце, Дария, – повысив голос, повторил приказ Геральт. – Лучше убьешь ты, а не я: меньше мучений. Не надо жалеть Филиппа, если одержимость исказила его сознание, убивай. Или хочешь, чтобы из-за твоей мягкотелости погибли другие?
Я тяжело вздохнула. Надеюсь, мне не придется этого делать. Не желаю становиться убийцей.
– Если Филипп в своем уме – подлечи. Обряд очищения утомителен и выпьет почти все силы. Не подлатаешь – Филипп умрет.
Я покорно принялась за осмотр. Он затянулся: от волнения я никак не могла сосредоточиться. Погружалась в тонкий мир и жутко боялась увидеть необратимые изменения. Пусть Геральт велел не жалеть, но я жалела. Никогда бы не смогла приставить нож к горлу друга и пригрозить смертью за любое движение.
Печать демона медленно разрушалась, хотя черноты хватало. Самое печальное – в душе и в ауре. Убрать ее не в моих силах. Пока она есть, Филипп одержим. Даже растеряв былую силу, брюнет лишен полноценной личности: душа демона навсегда оставляла частицы себя в носителе.
– Ну как? – накинулся с расспросами Геральт, стоило мне вернуться обратно и потянуться за стаканом воды.
Нож опасно надавил на кожу одержимого. Выступила капелька крови. Филипп будто не заметил. Казалось, он и не дышал вовсе.
– Не знаю, как все должно быть, но вы… ты… – Я замялась, подбирая слова. Тяжело-то как! Лучше просто лечить, а не вершить чужие судьбы. – Он ведь тот же.
– Хорошо, – кивнул Геральт и убрал нож. – Но если вдруг… За Филиппа отвечаешь ты.
Просто замечательно: нести ответственность за чужие поступки! Понимаю, если бы родилась магом, так нет же, обычный лекарь. Надеюсь, Филипп ничего не натворит. Я занялась привычным делом – лечением. Возиться пришлось долго, но брюнет не сопротивлялся, пустил в сознание, снял щиты. Зато теперь он мог вновь похвастаться здоровьем и приятной внешностью: шрам я полностью свела. Геральт одобрительно кивнул, оценив проделанную работу, и протянул мне дымящуюся кружку. В ней оказалось горячее вино с травами. Когда только успел сделать? Ну да, пока я возилась с Филиппом. Навсей ведь уже не стоял над ним с ножом.
– А теперь, Дария, сядь, пожалуйста, и внимательно выслушай. Принудить тебя мы не можем, но без твоей помощи провести обряд очищения невозможно.
– Что я должна сделать?
Догадываюсь, что ничего хорошего. Опять отдать собственное тело? Ну уж нет, двух раз хватило.
– Взять Филиппа в мужья. Ненадолго, – торопливо добавил Геральт, – всего на пару недель.
Я открыла рот, а потом закрыла. Я не ослышалась? Перевела взгляд с Геральта на Филиппа. Оба предельно серьезны, с нетерпением и тревогой поглядывают на меня.
– А если откажусь? – осторожно поинтересовалась я и на всякий случай отсела подальше.
Глупо? Знаю, оба маги, шансов нет, но тело упорно тянуло к выходу.
Брюнет скривился, будто проглотил кувшин полынного отвара, и красноречиво провел рукой по горлу. Ясно, меня убьют. А, не меня – его: Филипп косился на Геральта, поигрывавшего ножом. И смотрел любимый вовсе не на меня. Стоит хлопнуть двери, и брюнет рухнет на пол, истекая кровью. Шантаж? Безусловно, и весьма умелый.
– Я навсегда лишусь титула и будущего. – Филипп барабанил пальцами по столу. Уголок рта нервно подергивался. – Только и всего. Придется уйти в дальний мир и надеяться, что никогда не достанут. Приговор, Дария, – брюнет глянул так, будто это я осудила его и отдала в руки палача, – действует до тех пор, пока я жив, а у Соланжа Альдейна длинные руки.
– Сами виноваты, – напомнила я, сделав еще один шажок к двери. – Вы покушались на жизнь королевы.
– Я? – Так, наверное, смеются сумасшедшие. – Можно подумать, меня спрашивали! Задолжал – отдавай.
Филипп тут же прикусил язык, но Геральт расслышал. Он всем корпусом обернулся к другу. На-ре заклубилось вокруг тела и угрожающе поплыло к Филиппу.
– Почему ты не убил Талию? – Вопрос прозвучал как удар бича. – Демон попросил? Вы были в сговоре?
Облик Геральта начал расплываться. Чувство самосохранения толкнуло меня под стол. Понимаю, слабая защита от магии, но хоть что-то. Геральт принял боевой облик, значит, дело дрянь. Закрою глаза, заткну уши и постараюсь не просыпаться по ночам от кошмаров. Разумеется, если останусь жива. Перед смертью Филипп может поквитаться.
– Остынь! – вскинул руки брюнет. – Не хочу убивать из-за ерунды.
– Эта ерунда убила моего отца и пыталась отправить к предкам меня. Если бы не Дария, Талия бы заправляла деньгами и имуществом Свейнов как единственная наследница. Пусть и удочеренная, она мне родня.
Геральт сплюнул на пол. Пальцы сжали посох. Навершие запылало алым. На-ре подобралось, будто зверь перед прыжком.
Закрыть бы глаза, только руки не слушаются, а веки дергаются. Страшно так, что зубы сводит.
– Геральт, я, по-твоему, тебя уничтожить хотел?
Филипп потемнел лицом и тоже взялся за посох. Облика пока не менял, но окутал себя искрящейся пеленой, наверное, щитом.
– Факты против тебя, – отрезал Геральт. – В моем доме полно предателей, одним больше, одним меньше…
На-ре Геральта выросло до потолка. Стало трудно дышать. А еще душно. Так душно, что казалось, будто воздух превратился в раскаленный песок. Филипп сменил обличье и сжал посох. Направив его на Геральта, брюнет сжал губы в тонкую ниточку. Филипп не хотел убивать, но давал понять: сделает, если друг атакует. Демон внутри еще силен, пусть больше и не подпитывал одержимого, значит, шансы навсеев примерно равны. Я подарила Герал