званных разнообразить интерьер. Заинтересовавшись, подошла к одной. Женщина, воздевшая руки к небу. Скульптор запечатлел краткий миг танца, сумел точно схватить выражение лица, позу. Мечтательная улыбка на устах, развевающиеся волосы.
– Миледи, – оторвал меня от созерцания бронзовой прелести слуга, – позвольте ваши перчатки.
Растерянно стянула с рук кружевные митенки и подала лакею вместе с невесомой пелериной. Я накинула ее, чтобы уберечься от пыли. Полагалось брать еще зонтик, но время вечернее, солнца нет, можно нарушить этикет.
– Следуйте за мной, миледи, – будто из-под земли возникла служанка, и, присев в реверансе, повела меня к лестнице.
Впервые оказавшись в загородном имении Геральта, я поминутно ахала и удивлялась, а теперь воспринимала роскошь как должное. И к местным удобствам привыкла; если бы довелось вернуться в прошлую жизнь, скучала бы по ванной и горячей воде из крана.
Девушка показалась знакомой. Не она ли прислуживала мне во время заточения? Тогда еще Соланж настойчиво собирался познакомить меня со своей лабораторией и сделать одним из экспонатов.
Меня провели в умывальную комнату для гостей. Я ополоснула лицо и руки и прошла в гостиную, где на низеньком пузатом столике с латунными вставками уже ждал чайный поднос. Я вольготно устроилась в кресле с мягким подголовником. Оно оказалось необычайно удобным и располагало к длительному отдыху. Соланж задерживался, и я разглядывала комнату. Обстановка вызывала недоумение. Нет, тут было все, что положено иметь в аристократических гостиных, но абсолютно ничего личного. Все эти картины, мебель из дорогих пород дерева, коллекция фарфоровых статуэток на камине, расписной экран – ну не верю, будто это покупал Соланж Альдейн. Пригляделась к полотнам – сплошь пейзажи, ни одного бытового сюжета, а тем более портрета.
Переборов лень, я встала и подошла к камину. Взяла в руки пастушку, повертела и поставила на место. Нет, определенно, некромант ее не покупал. Розовое, белое, голубое, золотая окантовка.
– Совершенно верно, я не приобрел ни одной.
Вздрогнув, я едва не выронила фигурку всадницы, которую взяла после пастушки. Так и обернулась, прижимая статуэтку к груди. Соланж стоял в паре шагов от меня и брезгливо взирал на фарфоровую армию на каминной полке. Он переоделся в свободную домашнюю одежду и распустил волосы, позволив тонкой косичке щекотать ухо. То самое, на котором притаился кафф в виде черного дракона. Шипастый хвост украшал крохотный рубин.
– Надеюсь, позволите? – Некромант указал на тунику. – Вы не навсейка, не станете брюзжать. Да и на крыше намного удобнее сидеть без жилета.
– На крыше? – удивилась я и, вспомнив, что все еще сжимаю в пальцах миниатюрную всадницу, поставила ее на место.
– Лучше всего беседовать, когда на город опускается ночь. Не душно.
Ох, не хочется как-то. Может, я и наиви, но прекрасно понимаю, что меня приглашают на свидание. Осталось только принести на крышу бутылку вина и начать показывать звезды.
Соланж приподнял краешки губ, но промолчал. Он занял место за столиком и указал мне на второе кресло.
– Вы женщина, вам и разливать чай, – нахально заявил некромант. – И, – тут он не удержался от смешка, – вашим романтическим мечтам не суждено сбыться. Я бы пригласил еще одного собеседника, но не судьба, поговорим вдвоем. Жаль, конечно, Чувствующий не помешал бы.
Я нахмурилась, пытаясь осмыслить ситуацию. Соланж знает, зачем я приехала. Откуда? Прочитал мысли? Вероятно, иначе не заикнулся бы об Эллане. Поведение некроманта смущало, и я твердо решила не задерживаться у него в гостях.
Замяв тему с крышей, я уцепилась за статуэтки. Кто же их купил?
– Понятия не имею, миледи. Дарила Евгения. Ее величество, – поправился Соланж. – Хотела создать ощущение уюта, чтобы напоминало о доме. Хотя, признаюсь, никто из рода Соланж ничего подобного на камин не поставил бы.
Я нахмурилась. Королева? Ой, вряд ли она бы стала так заботиться о простом подданном, даже таком важном, как Соланж. Наверняка пыталась обольстить, но некромант, увы, остался глух. Насколько я поняла из объяснений Норжина, женщины здесь не стеснялись оказывать мужчинам знаки внимания, порой ухаживали и открыто предлагали сожительство. Как же настырна ее величество, если за столько лет не оставила попыток заполучить Соланжа! Сдается мне, это дело принципа. Какой-то мужчина – и отверг!
– Вы опять интересуетесь моей личной жизнью.
Я вздрогнула от полного ехидства голоса некроманта. Совсем забыла, что он читает мысли. Скорей бы руны сошли!
– В прошлый раз выпытывали, кого я люблю, теперь – кто хочет завести со мной… кхм… близкие отношения. Право слово, – Соланж выпрямился и скрестил руки на груди, – не хочется грубить, но придется, если вы, специально или по наивности, попытаетесь заняться душевным врачеванием. Давайте пить чай. Он настоян на ягодах, успокаивает и снимает усталость после длинного дня.
Пунцовея, я потянулась к заварнику. Дорогой, настоящий костяной фарфор! У дяди за семью замками хранился подарок – вазочка, а тут целый сервиз. Никаких излишеств в виде росписи, только благородная позолота по краю.
Янтарный, как глаза Соланжа сейчас, в искрящихся лучах заката, напиток заструился по стенкам. Некромант кивнул, давая понять, что ему достаточно, и потянулся за чашкой. Косичка качнулась и кончиком на миг коснулась моей руки. Я успела рассмотреть кафф. Тонкая работа, даже чешуя отчеканена. И камень старинный – по огранке видно.
Каффы я прежде видела: многие девушки из богатых семей надевали на праздники. Изредка щеголяли ими мужчины, благо украшение подходило для обоих полов. Но у нас носили серебряные, самые простенькие.
– Из прошлой жизни, – коротко пояснил Соланж.
Закинув ногу на ногу, некромант чуть свысока, снисходительно посматривал на меня. Пальцы оплели чашку. Сквозь тончайший фарфор просвечивал чай.
– Семейное? – осторожно предположила я, памятуя о нелюбви Соланжа к подобным расспросам. Не перешла ли черту?
Некромант кивнул и сделал глоток. Чай ему нравился: Соланж, сам того не замечая, щурился. Милый, человечный штришок к портрету Хозяина смерти.
– Оставим в покое мое прошлое? – предложил некромант и глянул на меня поверх чашки. – Лучше поговорим на другие волнующие вас темы. Да вы не стесняйтесь, Дария, пейте. Когда остынет, чай не такой вкусный.
Я потянулась к чайнику. Руки чуть подрагивали. Опасаясь разбить ненароком, решила не поднимать чашку. В итоге чуть не облилась кипятком.
Соланж засопел и встал. Я напряглась, но некромант всего лишь поколдовал над температурой, напиток стал теплым, но не обжигал.
– Так-то лучше! – довольно улыбнулся он. – Теперь не ошпаритесь.
Некромант взмахнул рукой, и на столике возникла вазочка с засахаренными фруктами. Соланж к ним не притронулся, пил пустой чай, значит, старался для меня. Чтобы не обижать хозяина дома, я попробовала вишенку. Вкусно. Не удержавшись, взяла еще одну и чуть не поперхнулась, ощутив взгляд некроманта. Тот улыбался, но странно так, едва приподнимая уголки губ, отчего возникало впечатление наигранности, фальши.
– Руны? – Соланж допил чай и отставил чашку на поднос. – Вижу, они вас беспокоят. Можно попробовать ускорить процесс, но ничего не обещаю.
– Опять раздеваться? – вздохнула я.
– Не без этого. Увы, через одежду кожу ничем не намажешь. Но помощь – дело добровольное, леди захочет, я сделаю.
Говорит, старательно изображая навсея, но я-то чувствую, что Соланж придерживается привычных ценностей, где мужчина – все, а женщине оставлен скромный удел.
– Спасибо, я подожду.
Пригубила чай. Эфирные масла приятно оттеняли крепость, придавали легкую кислинку. Такой чай хочется пить, а на закате он и вовсе божественен. Даже цвет такой же: смесь багрянца и золота.
– Итак? – Соланж сцепил пальцы и положил на них подбородок. – Что вы так жаждали узнать и что вам так отчаянно не желал рассказывать Геральт Свейн?
– О местных обычаях. Как тут принято жить?
Некромант помолчал, задумчиво цокая языком. Расслабленный, умиротворенный, он напоминал дремлющего зверя. Но спокойствие обманчиво. Тронь – и клыки вонзятся в горло.
– Даже не знаю… – Взгляд Соланжа скользнул по моему лицу. В глазах цвета палой листвы отражались блики солнца в чашке. – Вы отныне леди Эрасса – ее величество даровала вам такую фамилию. Насчет земель, денег и прочего – на высочайшей аудиенции. Уверен, король уделит вам внимание после допроса. Далее – ваше положение в обществе. Навсейка высокой крови. То есть свобода выбора, занятий, распоряжения имуществом. Семьи у вас нет, никто, кроме их величеств, вам не указ. Разумеется, придется уважать тех, кто родовитее. В вашем случае – всю аристократию, членов Совета и магические кланы. Женщинам перечить не советую, с мужчинами действуйте осторожно. Тут двояко. С одной стороны, они не смеют оскорбить, с другой, вы не можете унизить. Зыбкая грань, научитесь в свое время. Остальное почерпнете из книг. Скажу лишь, что Геральт Свейн не может принудить вас ни к какому поступку без вашего согласия. Вы наиви, привыкли подчиняться, для вас подобное внове. Запомните, если согласились – жаловаться нельзя. Я ответил на ваш вопрос?
Я кивнула. Более чем. Исчерпывающе и честно.
– Если вас интересует Веос, все написано в книгах. – Соланж налил себе еще полчашки и подхватил из вазочки сливу. – Они точно есть в библиотеке Геральта. Я могу набросать примерный список. Простите, я устал, а рассказать нужно слишком много. Ваш жених – на редкость упрямый тип. Перчаток на него не напасешься, – пожаловался некромант.
Я вспомнила обещание Соланжа и замерла с чашкой в руке. Воображение живо нарисовало капли крови на белых перчатках. Вот они растекаются, впитываются в ткань…
– Перчатки жалко, – безразлично прокомментировал мои видения некромант. – Красиво, не спорю, но позерство. Я предпочитаю не марать рук. Но вы правы, обещания нужно держать.
Рука задрожала, и я таки пролила чай на платье. Соланж признался, что пытал Филиппа, чтобы выбить нужные показания.