Ее величество томно прикрыла глаза и изогнулась. Рот приоткрылся в сладостной истоме. Высокая грудь туго натянула ткань платья, словно рвалась наружу. Язык увлажнил зубы, видные сквозь приоткрытые уста. Королева медленно чувственно облизнула палец и провела им по губам, после чего выпрямилась.
– Вот так, Дария, только намного лучше. Дважды тысячами осколков осыпаешься на холодный шелк.
Я покраснела, осознав, на что намекала королева. Но… Как, сразу?.. Вседержители, даже в мыслях не держу! Зачем мне извращения навсеев? Лицо исказила гримаса отвращения. Туда и так могут только темные.
– Успокойся. – Ее величество со снисходительной улыбкой потрепала меня по плечу. – Такие фантазии для больших девочек. Темпераментных девочек, – уточнила она. – Не для тебя. Хотя, – королева вновь напомнила суккуба, – может, если посмотришь, изменишь мнение.
– Как – посмотрю? – опешила я.
Она предлагает подсматривать за утехами в чужой спальне?! Захотелось встать и немедленно уйти.
– Очень просто. Попросишь в библиотеке кристалл и насладишься зрелищем. Заодно поучишься. Запомни, женское тело – оружие, научись владеть им в совершенстве, и ни один мужчина не пойдет против твоей воли. А теперь, – королева резко сменила игривый тон на официальный, – Филипп Соурен. Каковы условия сделки?
– Три года рабства, – сдалась я.
Что толку отнекиваться, если ее величество все равно разгадала безыскусную ложь? Оставалось надеяться, что за добрый поступок не последует сурового наказания. Не дано мне притворяться, как не дано и пройти мимо беды ближнего.
– Занятно! – Королева отставила чашку на поднос и отправила в рот кусочек бисквита. – Соланж умолчал о самом главном, сообщил, что Филипп – отныне ваш жених, и больше ничего.
Зрачки собеседницы расширились, и без того огромные, придававшие ей сходство с существом Сумеречного мира, глаза напоминали два блюдца. Взгляд тысячами льдинок впился в кожу. В страхе я зажмурилась и заслонила сердце ладонью – казалось, меня действительно пронзили иглами. Сразу вспомнился прежний род занятий королевы – Слышащая. Но ведь они бывшими не бывают, с даром рождаются и умирают. Вдруг королева способна читать души? Тогда мне конец! Она наверняка узнает о поцелуе, и слова Соланжа станут пророческими. Да, между мной и некромантом ничего нет, но он позволил себе больше, чем следовало. Мой визит выглядит как свидание, а ее величество неравнодушна к Соланжу.
– Что же ты скрываешь, светлая?
Королева встала и обошла меня по кругу. Шелестели юбки, вьюгой обжигая щеки. Не удержавшись, я провела по коже и вскрикнула – иней! Язык прилип к небу. В голове билась мысль: «Пропала, конец!» Попыталась сбежать, но не смогла встать, приросла к месту. Оставалось сглатывать вязкую слюну и ждать решения скорбной участи.
– Мой отец – талантливый некромант, мать тоже не просто красивая девочка. – Во властном голосе королевы звучала легкая усмешка, а в холодных глазах застыло чувство превосходства. Самым заветным моим желанием стало выбраться из комнаты и оказаться подальше от дворца. – Я тоже не просто жена короля. Или полагаешь, будто Оллос потерял голову от смазливой мордашки? Он мужчина, конечно, но вовсе не глуп. Так что у тебя с Соланжем?
Я икнула и едва не опрокинула поднос с чашками. Хорошо, свою не успела взять в руки, а то бы разбила. Тело вроде обрело чувствительность, члены оттаяли, только куда денешься от госпожи?
– Н-ничего, ваше величество. – Запинаясь, я дрожащей рукой отодвинула поднос. – Страшно только.
– Поэтому он не желает тебя трогать? Ох, не верю! В глаза смотреть! – рявкнула королева.
Пусть ее величество мне по плечо, я до смерти перепугалась миниатюрной брюнетки и безоговорочно выполнила приказ.
– Странно, – растерянно пробормотала королева, успокоившись. – Действительно ничего. Соланж верен себе, – с легкой досадой тихо добавила она и вновь опустилась в кресло, – ни одной женщины в сердце и полный целибат. Я бы на его месте сошла с ума.
Глаза у меня против воли округлись. Я читала, некоторые мужчины дают обет безбрачия, посвящая себя служению Тем-кто-есть-всегда, но он никогда не длился дольше десяти лет. Тут же живой мужчина, темный – и ни одной женщины. Как он сумел? И как целомудрие вяжется с другими рассказами о Соланже – что он удовлетворял естественные потребности, хоть и не заводил любовниц? Да и вредно это, нельзя мужчине без женщины. Хоть меня и воспитывали в строгости, мэтр Дорн как будущему лекарю немного рассказывал мне об особенностях полов. Так вот, воздержание годами – ненормально.
– Ладно, его дело, – быстро свернула щекотливую тему ее величество и огляделась, словно опасалась, что нас могут подслушать. – Надеюсь, – она строго взглянула на меня, – вы сохраните наш разговор в тайне?
Разумеется. Обмолвлюсь хоть словом – подпишу себе смертный приговор. Хотя бы из-за устроенного королевой представления. И ведь она совсем не стеснялась!
– Будем считать, проверку вы прошли. Понимаю, тяжело одной на новом месте, а единственный мужчина – не опора. Личный раб из аристократии – другое дело, отличное вложение в будущее. Да вы пейте, ешьте! – засуетилась королева, вновь став милой и обходительной, даже подогрела остывший кофе. – Я на вас не сержусь.
– Благодарю, ваше величество.
Я присела в низком реверансе и с облегчением перевела дух. Как же переменчиво настроение высочайшей особы, как быстро она меняет гнев на милость, а истинное лицо надежно скрыто под маской. Отчего-то казалось, настоящая Евгения – именно та, жесткая и жестокая. Иная бы не завоевала внимание короля.
Я робко опустилась на краешек скамеечки у ног ее величества и дрожащей рукой взяла чашку. Она обжигала, кофе то и дело норовил выплеснуться на колени.
– Ну же, перестаньте! Какой, право, вы тепличный цветочек! – Пальцы королевы ласково погладили по скуле. – Я же сказала: не гневаюсь. Филипп молодец, нашел лазейку. Но и вы воспользуйтесь, не стесняйтесь, превратите его в раба, не позволяйте даже поцелуя руки. Пусть лижет ноги и ползает, как червяк. А вот с Соланжем осторожнее. Не верьте ему. Ради своего же блага.
Вновь всплыло в голове: «Ты очень не понравишься Евгении». Похоже, уже не понравилась. Может, я и шестнадцатилетняя наиви, но ревность распознать способна.
– Не беспокойтесь, ваше величество, я предельно осторожна, – постаралась я ответить максимально твердо, чтобы не возникло и тени сомнения в правдивости слов.
Королева довольно улыбнулась и кивнула.
– Когда у вас день рождения, миледи? – Ее величество вновь позвала духа и велела подать вишневого ликера. – Нужно устроить праздник. Вы ведь не против, чтобы я взяла вас под свое крылышко?
Разве в моем положении можно ответить «нет»? И королева тут же начала строить планы на осень. От них кружилась голова, хотелось стать невидимкой.
Вернулся дух и разлил ликер по миниатюрным фужерам.
– За вашу помолвку! – провозгласила тост королева и первой пригубила напиток. – За дворянство, титул и новую жизнь.
Ликер оказался чересчур сладким, и я поспешила запить его кофе. Искоса посматривала на королеву: не задумала ли чего, но вроде та действительно успокоилась.
– Хотите повидать жениха?
Вопрос прозвучал неожиданно и привел меня в замешательство. Я не предполагала, что ее величество так запросто задаст его. Разумеется, я хотела. Нужно взглянуть, что с Филиппом, помочь, если требуется. Пусть и фиктивный, он мой жених.
– Хорошо, я напишу разрешение, – кивнула королева и подошла к бюро. – Отдадите коменданту Особой тюрьмы. Проблем не возникнет.
Ее величество откинула крышку, достала чистый лист бумаги и быстро набросала пару фраз. Промокнув написанное, она отдала мне лист и налила себе еще ликеру. Я отказалась от второй порции: первая вызвала жуткую сухость во рту. Записка оказалась короткой. Всего одна строчка: разрешение увидеть маркиза Соурена. Я спрятала письмо и сердечно поблагодарила королеву. Та отмахнулась:
– Пустое! Вы такая славная девочка, Дария, что я не могу отказать. Вы ведь спасли мне жизнь… Может, у вас есть какая-нибудь просьба?
Судя по обращенному на меня взгляду, ее величество ожидала конкретного ответа, только вот беда, я не знала, какого. Прокрутила в голове разговоры с Филиппом, его просьбы, и с облегчением поняла.
– Да, ваше величество. – Голос чуть дрожал, но я старалась справиться с волнением. Остатки былого страха еще плавали в крови. Следовало проявлять осторожность. – Я требую справедливого суда и запрещаю казнить жениха без приговора.
Королева скупо зааплодировала.
– Геральт хорошо вас натаскал! Да, именно этих слов ждал маркиз Соурен. Если бы вы промолчали или отреклись от него, Филиппа сегодня же отдали бы Соланжу.
– Его… – я старательно гнала от себя страшные картины, – Филиппа станут пытать?
Королева пожала плечами. Весь вид выражал равнодушие. Судьба Филиппа совсем не волновала ее величество, а ведь речь шла о человеческой жизни!
– Возможно, если супруг сочтет нужным, – легкомысленно ответила королева. – Не мне решать. Сами знаете, преступление серьезное: Филипп покушался на мою жизнь, травил, изводил. Да вы сами видели.
Я затрясла головой. Что-то мне не нравилось, что-то в поведении собеседницы не вязалось со словами. Ах да – беззаботность. Королева уже вынесла приговор, а теперь изображала, будто все решает супруг.
– Ваше величество, я прошу справедливого, – выделила голосом последнее слово, – суда. Умоляю, не рубите с плеча!
Королева удивленно подняла брови. У рта залегла упрямая складка. Значит, решено. Но я все равно буду бороться!
Ее величество милостиво отпустила меня. Со всех ног я поспешила прочь из кабинета, навевавшего ужас. Спину буравил тяжелый взгляд.
В коридоре я огляделась. Куда идти? Я плохо ориентировалась во дворце, легко заплутаю. Помню, как Геральт впервые вел меня к больной королеве. Мнилось, мы шли целую вечность.
Геральт… Сердце кольнуло. Как он там, вдруг король бросил его в темницу или, того хуже, казнил? Короткое облегчение сменилось новой волной страха. Она прокатилась с ног до головы, оставив после себя шлейф первозданного холода. Я до крови вонзила ногти в ладони. Дурное притягивает дурное. Если не думать, оно не случится.