– Я тут, Пинкертинка.
Она судорожно обхватила его за шею.
– Лукас! Ты… за мной… пришел, – выдавила она из себя.
Зубы у нее стучали.
Лукас сел рядом и уложил ее к себе на колени. Снял с лица раскаленную тряпочку и бросил в ведерко со льдом, которое стояло рядом.
– Не надо, – пробормотала Пинки и спрятала лицо в пончо.
– Я только приподниму тебе веко. Так нужно, Пинки.
Лукас говорил настолько бескомпромиссным тоном, что она подчинилась почти без боя. Когда он увидел окровавленный белок глаз, у него засосало под ложечкой. Ему показалось плохой идеей сообщать Пинки, что она сильно рискует ослепнуть; но он понимал, что ее нужно отвезти к доктору. Срочно. Пока не начнется карусель из головокружения, тошноты и потери сознания. Он выжал тряпочку и снова приложил ей к глазам.
Пинки выдохнула.
– У него… у него был… серебряный треугольник, – выдавила она.
Лукас погладил ее по волосам.
– Я знаю.
– Я сказала… сказала ему… Боже, ты никогда меня не простишь.
– Послушай, в трёигрӱ всегда есть кое-какая проблема со свободой воли, – заверил ее Лукас. – Ты можешь встать?
– Не-е-ет.
Лукас посмотрел на дверь. «Аш~шад».
Сработало. Боже – к его собственному удивлению и ужасу – дверь распахнулась через секунду. Аш~шад совершенно бесшумно подошел к ним. И прижал палец к губам.
«Нужно отнести ее в такси. Можешь помочь ее поднять?» – думал Лукас.
Аш~шад покачал головой. Затем встал на колени и запустил пальцы в волосы Пинки. Потом положил руку ей на глаза.
– А-а-ах! Как ты это делаешь, Лукас? Так приятно, – выдохнула Пинки.
Лукас хотел все объяснить, но его поразил следующий энергичный жест Аш~шада. Фомальхиванин снял с Пинки тряпочку, плед и пончо и расширил свою шаманскую деятельность от волос до самого живота.
– Пинкертинка, только не открывай глаза, пожалуйста, – сказал Лукас, подыгрывая.
И тут же увидел, как Аш~шад хитро улыбается.
Минут через десять фомальхиванин медленно убрал руки, кивнул Лукасу и тихо отступил.
– Хорошо. Теперь попробуй встать, – сказал Лукас.
Пинки поднялась.
– Мне… уже лучше, – удивленно сказала она. – Как ты это сделал?!
– Это не я.
Лукас посмотрел на фомальхиванина.
Пинки обернулась.
– Ты! – взвизгнула она.
Ее лицо скривилось от отвращения. Она тут же бросилась к Лукасу и обхватила его шею руками, будто это был вопрос жизни и смерти.
– Почему ты ничего не сказал?! – всхлипнула она. – Боже, ты позволил ему прикоснуться ко мне! Как ты мог так со мной поступить?!
Лукас окаменел и проглотил все возможные язвительные ответы. Женская иррациональность – это один из видов природных катастроф; мудрый мужчина выносит подобное бедствие стоически, потому что знает, что с этим ничего не поделать.
– Нужно уезжать, Пинкертинка, – только и сказал он. – Зӱрёгал, вполне возможно, где-то нас поджидает. Попробуй собраться. Ты можешь идти?
Пинки передернуло.
– Зур… зур… господи, я уже… Лукас, скажи, он больше никогда не будет на меня смотреть?!
И на это нельзя было ответить ничего вразумительного.
– Если ты быстро сбежишь, то нет, – заверил ее Лукас.
Он бросил многозначительный взгляд на Аш~шада за ее спиной, схватил Пинки за руку и направился к дверям.
– Подождите.
Это было первое слово, которое Аш~шад произнес за все время пребывания в чайной.
– Спешить некуда. Его здесь нет. Важнее разведать обстановку, чем бездумно куда-то бежать. Дайте мне десять минут.
Он подошел к стене, не церемонясь сел на пол, откинулся назад и закрыл глаза. Лукас видел, как он глубоко вдыхает.
Оставив Аш~шада в тишине, Лукас вытащил Пинки в коридор. Обнял ее за плечи. Она дрожала, лицо было бледным, а уголки губ дергались. В глазах собирался целый поток слез; и, хотя он был готов прорваться, некий барьер еще сдерживал его. Учитывая обстоятельства, она имела неоспоримое право на шок, потерю сознания, визг и пятнадцатиминутную истерику – но ничем из этого Пинки не воспользовалась.
Вместо этого она с неожиданной силой схватила Лукаса за руку. Оглянулась на закрытые двери.
– Лукас… Давай уйдем.
– Конечно, уйдем. Как только Аш~шад закончит. Я только и мечтаю о том, чтоб перейти в местечко поприятнее, – заверил он Пинки с улыбкой.
– Ты не понимаешь, – Пинки замялась. – Уйдем… без него.
Еще один быстрый взгляд на двери – будто она ждала, что Аш~шад вот-вот вылетит из них и начнет ее ругать за такие идеи.
– Тот ӧссеанин… он… Я почти ничего не помню, Лукас, все сливается, но… он спрашивал о Фомальхиве.
Пинки понизила голос:
– Мы ему не нужны. Если мы быстро уйдем, он оставит нас в покое. Ему нужен… ему нужен именно он.
– Ты хочешь сказать, что мы должны сбежать и оставить Аш~шада одного, – решил убедиться Лукас, не веря своим ушам.
Пинки закрыла глаза. Теперь они были действительно полны слез. Слезы выскальзывали из-под век и текли по лицу.
– Я знаю, это звучит ужасно, – забормотала она. – И это правда ужасно. Я понимаю. Но мне все равно. Уходим! – Она судорожно сжимала его предплечье и дергала за рукав. – Слышишь? Оставь его здесь и пойдем со мной. – Пинки подняла глаза на Лукаса. – Давай поймаем такси. Лукас… пожалуйста.
Лукас сжал зубы. Ее умоляющий взгляд парализовал его, впивался в него, будто нож, что входит под кожу, причинял почти физическую боль. Лукас знал: если сейчас он оттолкнет ее, смахнет ее руку и прочитает язвительную лекцию о морали вместо проявления понимания и сочувствия, то никогда в жизни уже не смоет с себя жгучую кислоту ее слез. Он бросил взгляд на выход. Простое решение. Рё Аккӱтликс, он и сам жутко хотел сбежать.
С большим усилием Лукас взял себя в руки. Куда там – это полная бессмыслица. Пинки, возможно, думает, что она может заставить его выбрать между ними двумя, но он не собирался допускать, чтобы кто-то вынуждал его принимать решения – как не допустил этого вчера. Играть по чужим правилам – это уже поражение. А в этот раз защитный маневр можно провести элегантно, даже без разглагольствований. Нужно лишь задержать побег на десять минут, пока к ним снова не присоединится Аш~шад.
– Мы что-нибудь придумаем. – Он успокаивающе обнял Пинкертинку за плечи. – Нужно спешить. Но сначала я должен поговорить с местным управляющим.
Пинки не поставила этот момент под сомнение. Не стала спорить. Лишь нервно кивнула и позволила отвести себя наверх.
Ӧссеанин, с которым Лукас говорил до этого, сидел в пустом заведении и лечил нервы мацератом из грибов, на вид густым, как вода в отстойнике. Как бы это пришлось Лукасу кстати с его синдромом отмены! Он не сомневался, что этот парень, если его убедить, наколдовал бы ему и лаёгӱр, и ӧкрё, но хватило одной мысли о Трэвисе, чтобы лучшее «я» Лукаса одержало верх. Он спросил только о зӱрёгале. А затем, услышав стук двери внизу, и о черном выходе.
– Конечно, он есть, – сказал ӧссенский управляющий и нетвердо встал. – Могу открыть его для вас.
Он бесконечно долго искал в ящике за баром магнитный ключ. Все это время Пинки нервно переступала с ноги на ногу и судорожно цеплялась пальцами за руку Лукаса. Когда же на лестнице зазвучали шаги Аш~шада, лицо Пинки скривилось от отчаяния.
Ӧссеанин провел их через кухню и темный коридор. Открыл дверь. Снаружи был не двор, как Лукас ожидал, а лишь тротуар и проволочная изгородь, за которой в обе стороны протянулся широкий газон. На сплошной зелени то тут, то там встречалось темное пятнышко, островок травы с ярко-фиолетовыми листьями. Изгородь была метра три в высоту, в одном месте оснащенная заржавевшей калиткой с большим замком и табличкой «Посторонним вход воспрещен». Только в это мгновение Лукас осознал, что они находятся совсем близко к радиале. На высоте двухсот метров светился переливающийся коридор скоростной дороги, по которому в обе стороны в бесконечном потоке летели поезда между Н-н-Йорком и соседним поселением Н-м-Гааг.
Лукас осторожно осмотрелся. Все было не так плохо. По тротуару можно добраться до смежной улицы. Он хотел выйти из двери, но в этот момент Аш~шад перегородил ему дорогу.
– Останьтесь здесь. Сначала я.
Он выскользнул под полуденное солнце.
Звук выстрела оглушил их. Лукас инстинктивно попятился обратно и оттолкнул Пинкертинку назад. Ӧссеанин упал на колени, закачался туда-сюда и забормотал седьмой псалом, а именно «Пошли, Корабль, спасение для души заблудшей, о Наивысший, и парусом солнечным одари ее навеки».
Фомальхиванин исчез.
Лукас встал боком и снова открыл двери. Он попытался увидеть стрелка, а затем тело фомальхиванина. Рассуждал, как затащить его обратно и успеет ли он вовремя.
Глава седьмаяВ прямом эфире
Наконец он все-таки увидел тело. Не раненное. Оно левитировало.
Аш~шад мелькнул у него перед глазами и невероятным прыжком пересек трехметровую изгородь. Его пальцы испустили дугу синих искр, как блеск острия ножа. Что-то в воздухе, зеленоватая вспышка. Лукас почувствовал это на своем лице, будто порыв горячего ветра. Аш~шад разбежался. За несколько секунд он перелетел метров на сотню. Остановился фомальхиванин посреди газона – фигурка вдалеке – и снова махнул рукой.
Лукасом овладело любопытство. Он высунул голову за дверь; инстинкты ясно говорили ему, что теперь они точно заинтересованы не им. Его глаза метнулись вдоль стены дома: не сидит ли там кто со снайперской винтовкой? Но его вдруг осенило: там никого нет умышленно, это ловушка, выстрел издалека из небрежно наведенного оружия, что Аш~шад заметил и потому не скрывается… но его мысли пошли дальше и тут же обнаружили двойную западню, которая напрямую связана с чтением сведений из протонации: фомальхиванин раскусит примитивный трюк, нащупает настоящего нападающего, который скрывается с другой стороны, отправится за ним через свободное пространство под скоростной дорогой и…