До этого момента Маёвёнё не могла понять его побега. Фомальхиванин продемонстрировал свою силу. Стал знаменитостью. Если бы он остался на глазах публики и с умом воспользовался своей славой, то мог бы из волшебной материи медийного тумана сотворить все, что захочется: религиозную секту, политическую партию, эстрадное шоу, клинику исцеления, эзотерический кружок или инвестиционный фонд. Маёвёнё могла представить его в роли звезды в любой сфере. Однако он все бросил и сбежал. Не заботясь ни о журналистах, ни о Совете. Своей шестерке, Лукасу Хильдебрандту, он ничего не сказал – будто рассчитывал, что именно его кто-нибудь допросит. Не оставил следов.
«Возможно ли, что он избегает Их?!»
Маёвёнё даже не могла охватить умом последствия всех взаимосвязей, которые приходили ей в голову. Она вдруг увидела далеко идущие цели там, где раньше предполагала лишь случайность. Все проблемы в последнее время вызывал именно Аш~шад. Это он пробудил агаёнсӱваёлӱ, чтобы выбраться с Д-альфы. В пустоши Запретного направления ни один разумный человек не захочет оказаться добровольно; то есть с самого начала она воспринимала как факт то, что ловушка Р-А-пространства в полете сбила фомальхиванина с прямого пути и он застрял на Д-альфе; но что, если это было не крушение, а его часть договора? Для пробуждения Бесформенного необходимо вмешательство глееварина. Как написано в Книгах: «Лишь глееварин может придать Бесформенному форму». Корабли могли давно знать о д-альфийском агаёнсӱваёлӱ, но без услужливого глееварина на той же планете у Них не было шансов с ним связаться – и вот Они нашли его. Аш~шад Лымаиилдан мог с Ними договориться еще перед тем, как покинул Фомальхиву. Корабли своим общим сознанием могли открыть проход в Р-А-пространстве – в обмен на то, что по дороге он остановится на Д-альфе и поможет Им пробудить агаёнсӱваёлӱ.
Верховная жрица ухмыльнулась. План, однако, не удался. Благодаря Ксантьену Гаару она вовремя узнала о Бесформенном. После чего приказала уничтожить агаёнсӱваёлӱ глееваринским вмешательством через канал Далекозерцания и тем самым в последний момент предотвратила опасность того, что Корабли покинут человечество.
«Ставят ли Корабли эту неудачу в вину Аш~шаду? Или теперь хотят от него чего-то еще, услугу в возмещение, оказания которой он пытается избежать?»
Маёвёнё размышляла, как получить больше информации. Как проверить хоть одну из своих теорий. Поначалу она хотела послать за Гёртом; но глееварин и так получил приказ вести слежку повсюду, где протонация начинала восстанавливаться, и искать следы фомальхиванина. Ей пришло в голову кое-что получше.
Она вызвала Дӧргасӱ, своего помощника и в то же время законно посвященного в сан церковного старшего в ордене Вечных Кораблей.
Это работа для священника.
Глава тринадцатаяБутылочки и амулеты
Камёлё крепко сжала нож. Резала медленным продуманным движением – вдоль, а затем еще по бокам. Крышка коробки легко поддалась.
– Опять магические амулеты! – сказала она, вытащив наполнитель из шелковой бумаги. – Это посылка от Лиги друзей медной лозы?
– Ага. Я взяла сразу пятьдесят штук, они сейчас разлетаются, – прогудела Ёлтаӱл, не поднимая голову от учетной программы. – А они возьмут наши мицелиальные рельефы – бартер такой. Брось мне квитанцию! А если среди всего этого барахла вдруг найдется что-то с настоящей аурой, отложи, пожалуйста, в сторону. Чтобы никто случайно не купил.
Камёлё высыпала амулеты на стол и провела по ним ладонью.
– Куда там, ни искорки. Абсолютно все фальшивые.
– Так закинь парочку в магазин на витрину «Защитная герданская магия», будь так любезна.
– Почему именно герданская? Герданцы ведь совсем не суеверны!
– Так лучше, типа у нас эзотерическое барахло со всего мира.
Камёлё рассмеялась. После того, что она пережила под скоростной дорогой, цинизм Ёлтаӱл в какой-то мере ее успокаивал. Краем мысли она все еще чувствовала бурю. Напор ограничивался одним местом, четко определенной точкой, но был уже не так силен. «В конце концов все восстановится. Все пройдет. Интерес, эмоции, усилия – все потеряет остроту: забудется боль, потребность перестанет быть навязчивой – и мир вернется в прежнее состояние», – думала Камёлё, направляясь к двери, соединяющей склад и переднюю часть магазина «Ӧссенская мудрость». Но вдруг замерла.
Тут же она кинулась обратно, бросила горсть амулетов в коробку, проскользнула назад и одним прыжком оказалась в нише за столом Ёлтаӱл.
– С ума сошла, что ли? – пробормотала Прастарая.
Но, повернувшись к Камёлё, уже ее не увидела.
В следующий миг зазвенел колокольчик над входом.
Ёлтаӱл с отвращением покачала головой и бросила в сторону Камёлё последний тщетный взгляд. Затем встала, надела очки со стилизованными драконами, взбила рукава парчового наряда и пошла приветствовать клиента.
Камёлё несколько раз глубоко вдохнула, вжалась в нишу, насколько могла, и крепко оперлась о стену. Она чувствовала, как трясутся руки. Даже зубы стучали! «Чего я там говорила? Что боль забудется? Что потребность перестанет быть навязчивой?!» Рё Аккӱтликс, вот бы успокоиться. Ее наполовину закрывала отворенная дверь склада, на треть стол, но глееваринская техника невидимости в этом случае была значительно полезнее… конечно, если она в своем состоянии мысли найдет в себе каплю необходимой сосредоточенности. Камёлё вновь вдохнула. Собрала всю свою волю. Это не пройдет вот так просто, в магазине. Ёлтаӱл настолько злорадна, что именно его затащит сюда, на склад.
До нее донеслись голоса. Голос Ёлтаӱл – тягучий, таинственный, пронизанный хорошо натренированной одухотворенностью:
– Какой ценный визит! Нечасто ты заглядываешь в таинственные места, досточтимый. Но теперь ты чем-то взволнован, я вижу. Ты что-то ищешь.
И его голос, в меру энергичный:
– Однозначно! Как это ты угадала? Ты владелица магазина?
Камёлё сжала зубы. Будто на острие ножа, его голос балансировал между насмешкой и уважением… как и его душа, всегда стоящая на границе между цинизмом и набожностью, между скепсисом и преданностью. Припомнилось вдруг… с ужасающей пронзительностью… будто звон монастырских колоколов, который долго не затихает ледяным утром. Скӱтё. Тёрё Мӱнд. Камёлё сжималась у стены и глотала слезы. Ей вдруг до боли захотелось посмотреть ему в глаза.
Лукас Хильдебрандт никогда этого не избегал. Отроду не носил солнечных очков. Были у него и недостатки – даже куча недостатков! – но трусости в их числе не было. Она отчаянно заскучала по твердой, тихой неуступчивости, на которую под его блестящим фасадом натыкался каждый, кто хоть немного надавит. Теперь он и правда был в беде, она чувствовала. И беда эта будет все серьезнее. Камёлё мысленно спрашивала, хватит ли ему запасов решимости.
Зачем он вообще сюда пришел? Как он мог отыскать этот магазин? Но стоило задуматься – не нужна была телепатия, чтобы понять. Это может быть связано с фомальхиванином. Лукас, вероятно, выяснял, какая сейчас конкуренция на рынке тайн и загадок. А в Сети наткнулся на статью Джеральда.
Шорох шелка, но шагов не слышно; в конце концов, у Лукаса почти такие же мягкие герданские туфли, как у Ёлтаӱл, они много шума не наделают. Прастарая, конечно, тут же сделала именно то, что от нее стоило ожидать: зашла на склад.
– Да, я владелица. Для обычных людей – обычная торговка, – бросила она через плечо разговорным тоном. – Знаешь, каждый должен получить по заслугам. Поверхностные люди – кусок пластика, ценные люди – ценность. Но не каждый что-то так упорно ищет… конечно, если не считать проверок из налоговой.
Камёлё не верила своим ушам. Как могла Прастарая так выйти из роли? Но затем она поняла, что эта хитрая старая бабка все просчитала. Прежде всего, она его узнала. А значит, знает и то, что, попробуй она вылить на него чистую, неразбавленную мистику, то проиграла бы еще в первом тайме. Он бы вообще ничего не сказал.
Прастарая остановилась у стола, обернулась и сложила руки на костлявой груди.
– Ну же, Лус, – позвала она его. – Иди сюда, на свет, посмотри на меня и немного покопайся в памяти. Мы ведь знакомы.
Лукас появился в двери. Камёлё не осмеливалась поднять глаза. Она четко воспринимала каждое его движение – уголком глаза, невольно; но знала слишком хорошо – посмотри она прямо, прилив чувств ее выдаст. Какая там невидимость? Ей казалось, что ее аура и так сверкает от избытка эмоций, будто солнечная корона.
– Подожди. Я вспомню, – пробормотал Лукас и запустил руку в волосы. – Мы точно не виделись на Ӧссе.
– В этом ты прав, – согласилась Прастарая и хитро тряхнула ушами.
Она бросила попытки одухотворенно говорить по-терронски и без каких-либо церемоний перешла на свой родной язык.
– На старой вонючей Ӧссе я не была уже сто столетий.
– Ты приходила к моему отцу, – вдруг сказал он. – Ёлтаӱл!
Ее уши не переставали колыхаться от смеха.
– Вот это я называю память! Натренированная тоннами закорючек из заплесневелых книг! Я всегда говорила Джилеӓсу, пусть не сомневается и хорошенько тебя нагрузит. Все зависит от характера: один шею свернет, другой ума наберется. Видишь, Лӱкеас Лус. Не зря ты старался.
Лукас ничего не сказал, но Камёлё ясно ощущала, как это замечание его разозлило. «Лучше смени-ка пластинку, Мать, – рассмеялась она про себя. – Эта тема ему совсем не нравится».
Но прежде, чем Прастарая успела что-либо предпринять, Лукас с изящным аристократизмом перевел тему сам.
– Так или иначе, воздадим Аккӱтликсу благодарность за эту встречу, – сказал он с настоящей ӧссенской витиеватостью. – Долгие годы я хотел тебя поблагодарить за отцовские вещи, которые ты мне когда-то отправила. Я искал тебя, когда получил посылку, но нетлога у тебя нет, а адрес мне выяснить не удалось. Я и не предполагал, что ты открыла на Земле магазин.
– Тогда у меня этой лавки не было. И адреса тоже, – заверила его Ёлтаӱл. – Я нарочно не оставила следов, потому что не хотела, чтоб меня нашли. Как ты явно понял, некоторые из его свитков были безопасными прям как бритва в подштанниках.