– Вот какого ты обо мне мнения?
– А что, разве я не права? – поворачивается резко ко мне, хлопая своими пышными ресницами. Стоп, когда это я успел заметить такую мелочь. Нет, Маша некрасивая. Разве только губы… такие пухлые и алые, идеальной формы и однозначно свои. Не как у многих девчонок, под кучей косметических средств.
– Хочешь сказать, тебе не нравятся грубые, наглые и… пошлые? – придвигаюсь ближе, от чего девчонка нервно сглатывает. Однако не спешит отдалиться, старательно держится.
– Вообще нет!
– Вообще нет?
– Вообще! – и вот опять мой взгляд притягивают ее губы. Да, мозг окончательно от болезни поплыл.
– Нельзя быть на сто процентов уверенным в том, чего никогда не пробовал. Эй, ненормальная, раз такая правильная и любишь правильных мальчиков, то почему до сих пор сидишь рядом со мной?
– Ты прав, – прикусывает край губы, отчего кожа становится еще более вишневой. Наверное, мне нужно просто поцеловать ее, и все встанет на свои места. Секундное помутнение, не иначе. Или, может, нам переспать? Сколько раз со мной происходили такие помутнения? Все решается довольно просто. Это как выпить воды, если умираешь от безумной жажды.
Ладно! Для чего я притащил ее в свою спальню? Позлить директора? Доказать что-то? А Маша? Зачем она села рядом со мной на этом награждении? Зачем пошла в аптеку и переступила порог комнаты? Наверное, все же нужно выпить воды, чтобы не умереть от забавной жажды.
– Прав?
– Мне давно пора домой, – говорит Уварова. Но в глазах у нее совсем другое. Все они одинаковые. Ломаются. Строят из себя скромниц, на деле же только и ждут, когда неправильные и грубые парни, вроде меня, сломают их «непреступную» крепость.
Девчонка поднимается, однако хватаю ее за руку и резко сажаю обратно. Наклоняюсь, вдыхая вкусный запах облепихи с медом.
– Тим… – шепчет, боясь и шевельнуться. А может это всего лишь игра, женские штучки, которыми они пытаются подцепить на крючок глупых мужиков.
– Да ладно, – отвечаю ей тихо, чтобы еще больше смутить. Она совсем не в моем вкусе. Нет смысла целоваться и заниматься сексом. Вряд ли мне понравится. Однако Маша опять делает это – прикусывает кончик губы. Ее невинный взгляд скользит по мне, опускаясь все ниже.
– Тимур… – выдыхает, томно произнося мое имя. Черт, с каким трепетом говорит его, будто смакует каждую букву. В висках пульсирует, и я думаю, мне нужна разрядка.
И нет, никогда не смогу быть джентльменом, который ведет сначала в кино, потом дарит букет из ста роз, а затем нежно спрашивает разрешения. Если я хочу, то целую, если я хочу, то укладываю девушку под себя. Сегодня не станет исключением.
Не медля больше ни секунды, положил руку девчонке не шею и резко притянул к себе, впиваясь в алые пухлые губы. Она не открыла рот, не позволила коснуться кончика ее языка, но и не оттолкнула.
Ну же! Что за игры в недотрогу.
Моя ладонь коснулась поясницы Маши и затем медленно проникла под майку. Кожа показалась какой-то идеально гладкой, словно шелк. И мне захотелось провести выше, а может и совсем стянуть с нее эту проклятую вещь, которая явно скрывала что-то вполне себе достойное моего взора.
Однако Уварова будто очнулась ото сна. Ее тонкие худенькие пальцы легли мне на грудь, и между нами возникло некое пространство. А затем она просто прервала наш, вернее, мой поцелуй.
– Ч… – не понял я.
– Не надо, – серьезно и уверенно произнесла девчонка, показывая мне красную стоп-карту. Глаза ее изумрудного цвета, с темной радужкой внутри, сверкнули, но тут же погасли. Она смотрела из-под опущенных ресниц, и этот невинный взгляд заставил меня поежиться. В нем однозначно было что-то недоступное и очень притягательное.
– Что? – выгнул бровь я и вновь наклонился. Но Уварова еще крепче сжала мою майку, намекая, чтобы я остановился.
– Я не одноразовая, Тим. Поэтому… не надо.
Эта фраза… Меня будто молотком по голове огрели или сильным разрядом электричества. Девушка не хочет? Отказывает? Мне отказывает? Серьезно?
– Я пойду домой. Поправляйся, – спокойно произнесла Маша. Я отвернулся, стараясь переварить услышанное.
– Ага, – выдал на автомате.
Девчонка поднялась, взяла свои вещи, которые скромно лежали в уголке. Она не оглянулась. Просто коснулась ручки двери и переступила порог, покидая комнату. Так запросто. Будто я пустое место.
22.2
Я не проводил Машу и не написал ей сообщение. Плевать. Честно, мне плевать на нее и ее дебильного папочку. Пусть лесом идут оба.
Однако через пару дней мой мозг уже думал иначе.
В субботу мы с Арсом и еще несколькими парнями пошли в город. Ну как пошли, вышли прогуляться по курортной зоне. Погодка стояла отличная, да и настроение было неплохим. Юрка и Ваня, товарищи по компании, тоже из богатых семей, верещали всю дорогу без умолку, а Богданов лишь молчаливо качал головой.
Возле Лермонтовской галереи – красивого старинного стеклянного здания в голубых тонах – играли музыканты, а на лавках сидели пожилые. Дети бегали вокруг клумб, а девушка в белом свадебном платье пыталась активно позировать фотографу.
– Гляньте, еще один бедолага, – усмехнулся Юрка, показывая в сторону пары. Топовое место в нашем городе, где частенько проводят свадебные фотосессии.
– Невеста у него, конечно, жесть, – сморщился Ваня. Еще бы, девчонка была на два размера больше своего жениха. Мысленно я ему посочувствовал.
– Может, у них любовь, – заговорил молчаливый Арс. Сегодня молчаливый.
– Да ладно, любовь, – отмахнулся я. – Потрахался, и любовь прошла.
– Во-во, – закивали в один голос парни.
– Я вот не понимаю, – обратился Богданов ко мне. – Ты и Алиску никогда не ревновал. Хотя вы с ней вроде как… ну, относительно давно.
– Мы вообще не давно и не вместе, я же говорю! Потрахался, и забыл, – пояснил я зачем-то. Про Алису и меня постоянно ходили какие-то нелепые слухи. Мы не встречались. Да я вообще никогда ни с кем не встречался. Зачем? Все и так было доступно, стоило только пальцем щелкнуть. Ну ладно, Уварова стала большим исключением из правила. Одному Богу известно, что за трава ей стукнула в голову. Я был убежден, все закончится сексом. Но не случилось. Почему? К черту. Пошла она. Кому Маша нужна? Да ни один парень не посмотрит на эту ненормальную, с обилием тараканов, девчонку. И я бы не посмотрел. Просто обстоятельства и пульсация в висках сделали свое. Не иначе.
– Арс, это называется стабильный сексуальный партнер, – втиснулся в разговор Ваня, у которого, кстати, тоже отношения не водились.
– Ну да, Серебрянская поэтому которую неделю вешается на Руса в надежде, что Тимурчик ее заметит, – усмехнулся Юрка.
– Да плевать, если честно, – пожал я плечами. Мы поднимались по узкой улочке, ведущей в гору. Прошли мимо сквера, где народ активно фоткался и смеялся.
– У тебя какое-то потребительское отношение к девушкам, – кинул камень в мой огород Богданов. Он хоть и был моим лучшим другом, но отличался ото всех. Правильный, с принципами, и без девушки. Нет, встречался с кем-то пару раз. Но не срасталось у Арса. Потому что девчонки попадались такие, ждали от него подвигов мужского характера. Типа, махать кулаками за Елену Прекрасную с ревностью в глазах, катать на дорогой тачке отца или покупать дорогие шмотки. А Богданов не такой. Хороший. Маша в мужском обличии, ей Богу.
– Даже лед теплее моего сердца, – усмехнулся я.
– О, Тимурчик, да ты у нас поэт, – заржал Юрка.
Мы поднялись по каскадной лестнице, достигая беседки на вершине. В китайском стиле, с черными пиками на крыше. Очередное излюбленное место для туристов. Когда-то на трубах были признания в любви, которые школьники писали замазкой. Но позже беседку покрасили, и теперь она, в самом деле, напоминает достопримечательность.
Парни продолжали шутить на тему отношений, а Арс продолжал говорить, что у нас ветер в головах. Мы шли почти нога в ногу, хотя и были разного роста. Солнце припекало голову, а весенний ветерок обдувал лица. Я думал, ничего не сможет испортить мне настроение. Думал, жизнь снова наладилась. А потом увидел Машу. Не одну. С парнем. Она улыбалась ему, и мне вдруг сделалось не по себе.
Я резко остановился, пытаясь вообще понять, что вижу на той стороне дороги. Они тоже остановились. Он был выше Уваровой, короткие светлые волосы зачесаны назад, широкая футболка на плечах, темные джинсы. Нормальный такой, симпатичный парень.
Маша, к моему удивлению, выглядела иначе. В юбке выше колен и кофте, которая подчеркивала каждый изъян ее тонкой талии и груди. Волосы распущены, губы подкрашены. Даже издалека я отчетливо видел ее лицо. Она смотрела на этого парня так, как не смотрела на меня ни в одну из наших странных встреч.
– Ты чего, Тим? – раздалось на фоне.
– Тимурчик, чего застыл?
А я и ответить ничего не смог. Заклинило где-то. В голове вспыхнуло, как Уварова оттолкнула меня, как встала и ушла, не обернувшись. Это, выходит, Тимура Авдеева променяли на вот… данного блондина? Серьезно? Она вообще в своем уме?
Ветер подул сильней, и маленький листик упал Уваровой на волосы. Парень заприметил и потянул пальцы к ней, наклоняясь все ниже и ниже. Эта дурочка должна была сделать шаг назад и оттолкнуть его, как и меня. Но она продолжала стоять и смотреть. Будто ждала. Чего ждала? Чтобы ее поцеловали?
– Тим? – щелкнул перед моими глазами Арс.
– Отойди, – сквозь зубы прорычал я. Что-то внутри сломалось. У меня никогда не было такого. Руки сжались в кулаки, а в голове противный голос настойчиво шептал:
«Тебя сделал какой-то левый чувак. Тебя бортанули, бро. Вот так запросто. Ты пустое место».
А потом Маша просто взяла и потрепала этого парня по волосам.
Я отвернулся. Внутри меня зарождалось какое-то новое и непонятное чувство. Я ощущал себя оголенным проводом. Почему? Почему, твою мать, она меня отшила, а этому улыбается? Совсем поехала, что ли? Да где он, и где я!
– Тим, ты чего? – завыл Юрка где-то возле уха.