А еще она смущалась. Щеки ее заливались краской, ресницы припускались. Робкая. Маша была чертовски робкой при всем своем бойком характере. И это мне тоже нравилось.
Что на том проклятом свидании, что сегодня я продолжал смотреть на Уварову и задаваться вопросом – «Почему?» Почему рядом с ней мне хорошо, почему просыпается желание именно с ней. Почему на других не работает команда «фас». А Маше достаточно одного взгляда, и я готов на все. Лишь бы получить еще дозу.
Бред. Сумасшествие.
И почему она такая красивая?
Никогда и ни к кому я не испытывал похожего. Страшное ощущение. Будто от наркотика. Ломает и ломает. Но стоит только ей улыбнуться, и все – я уже не седьмом небе.
Вот и под дождем, когда заметил, как Уварова дрожит, решил попробовать постучаться к людям. Кто не захочет за деньги приютить двух молодых людей. Конечно, бабулька не отказалась. Я сказал, что мы останемся до утра. Потому что был убежден – ливень не стихнет.
Маша вернулась в комнату, которую Надежда Павловна выделила нам. На ней была широкая майка, закрывающая бедра. Но ногах такие же широченные штаны, по самые пяты. И даже в этой странной одежде она мне показалось безумно красивой.
Я сломался.
Смотрел и смотрел на Уварову. Уже который раз проходился глазами по идеальной фигуре: тоненькая талия, худые ноги, небольшая грудь, а еще она так сексуально прикусывала нижнюю губу, что у меня в штанах происходил пожар.
Ненормальная.
Я и сам ненормальный.
– Я странно выгляжу? – спросила Маша, усаживаясь рядом. На мне были какие-то дедовские шорты до колен и серая майка, от которой несло порошком.
– Ну… – протянул я. Сколько раз пытался сказать ей сегодня, какая она милая. Однако ни разу так и не получилось. Не умел я делать комплименты девушкам. Никогда не делал. Разве что пошлые.
– Ну и не смотри! Отвернись. А то еще не дай Бог приснюсь ночью, – пробурчала она. Знала бы, что уже и так снилась мне ночью. Много, слишком много и часто.
– Да ладно, не так уж и стремно. Ты на меня посмотри. Я похож на сорокалетнего деда?
– На двадцатилетнего, – усмехнулась Маша, разглядывая меня. Мы сидели настолько близко, что наши плечи иногда касались друг друга. Поцеловать бы ее. Прямо сейчас. Нежно. Страстно. До хрипа. Пока в легких не закончится кислород.
Я вздохнул. Никогда не желал чего-то так сильно, как эту девчонку.
– Что? – спросила Уварова, прикусывая нижнюю губу.
– Не делай так.
– Как так?
В ответ я дал ей щелбан. Потому что смотреть на невинную улыбку, на то, как она хлопает своими пушистыми ресницами, было невозможно.
– Эй! – крикнула Маша.
– Мы до утра тут, – сообщил я, переводя взгляд на окно. Капли дождя продолжали отбивать ритм, падая на подоконник. На улице уже стемнело, время пролетело слишком быстро.
– Что? – голос Уваровой звучал как-то растерянно и удивленно.
– Я оплатил до утра, потому что смысла ехать домой все равно нет. Там поливает, такси в эту глушь не приедет. Тут стремно, но лучше уж переждать.
– Постой! – воскликнула она, подскочив с кровати. – А почему ты мне ничего не сказал? Почему не спросил у меня? Вдруг я не смогу… вдруг… да и… тут одна кровать!
– Разве твой папаша не свалил в командировку? – уточняю у нее, хотя и уточнять нет смысла. Об этом учителя трепались всю неделю в столовке.
– Откуда ты… точно, вы же в одной школе. Уехал, да. Но… где я буду спать?
– Здесь, – бью по кровати, которой точно много лет.
– А ты? – опять прикусывает губу. Черт, убить ее мало. У меня скоро фетиш разовьется на эту привычку.
– Рядом. Боишься? – прикрикиваю игриво.
– Тебя? Аж десять раз! – задирает гордо подбородок.
– Ну и отлично, чего тогда спрашиваешь?
– Ты правда хочешь, чтобы мы остались ночевать здесь? – Маша вновь садится рядом, поворачивается ко мне и смотрит так, что я опять задумываюсь о ее губах.
Точно спятил.
Мне кажется, еще немного, и я соглашусь на все, лишь бы покорить эту девчонку. Стану ее парнем, а она моей девушкой. Ни с кем не встречался. Не дарил цветов, а уж тем более не ходил на свиданки. А с ней… видимо, буду. Потому что ломает, до безумия ломает.
– Правда, – киваю утвердительно. Плюхаюсь на кровать, вытягивая ноги. Ужасно твердая кровать, ужасно низкие потолки, да и холодно. Отопления нифига нет.
– Тимур, – с каким трепетом она произносит мое имя. Черт. Слишком сладко. Будто смокает каждую букву, обдавая ее теплотой.
– Что?
– Я… может, все-таки уедем?
– Не хочу. Ложись, в чем проблема? Ты совсем несексуальная, – нагло вру ей. Скорее, чтобы позлить, а еще немного успокоить.
– Дурак, – бурчит под нос себе Уварова, но все же укладывается рядом. Поднимает подушку и оказывается выше меня на целых две головы. Подтягивает ноги к себе и начинает кликать что-то в телефоне.
Лежим так, в полной тишине, минут пятнадцать. За окном отбивает свой ритм дождь, ветер задувает в щели старого дома. А я думаю, что впервые нахожусь рядом с девушкой и… между нами абсолютно ничего не происходит. Черт, в этом даже что-то есть.
– Что ты там смотришь? – любопытствую.
– Когда закончится дождь, – отвечает с неохотой Уварова.
– Смирись, крошка. Застряла ты со мной до самой старости, – усмехаюсь. Приподнимаюсь и выхватываю нагло мобильник из ее тонких пальцев.
– Отдай! – вопит и тянет руки в мою сторону.
– Врушка, – угораю, рассматривая содержимое ленты в инсте. А там полно азиатских парней, да настолько смазливых, что по ним явно плачут другие представители нашей расы.
– Отдай, Тимур!
– И вот это тебе нравится? Да они ж заднеприводные, – поднимаю руку с телефоном повыше, а Маша все пытается дотянуться. Маячит перед моим лицом своей грудью в широченной майке.
– Нормальные они. Просто ухоженные. Отдай!
– Отписаться, – произношу громко, убирая галочку с аккаунтов. Хотя одной рукой это делать совсем неудобно.
– Не смей! Тим!
– И от этого фейса.
– Убью тебя! Тимур!
– Этот тоже в топку.
Пока я пытаюсь убрать ненужный, в моем понимании, мусор из подписок у Маши, она придумывает новый способ забрать свой гаджет. Начинает щекотать меня, человека, который всегда считал, что не боится подобной ерунды.
Однако приехали.
– Прекрати, – отмахиваюсь от девчонки, ну, потому что реально щекотно. Губы Уваровой растягиваются в победной улыбке, и она, конечно, не хочет прекращать.
– За отписки объявляю тебе войну, Тимур! – заявляет уверенным тоном моя ненормальная.
– Мне? Войну? Не боишься?
– Тебя? Я? Да вообще! – усмехается Маша. Кидаю мобильник в сторону, приподнимаюсь и хватаю девчонку за кисти рук, скрепляя их воедино. Нависаю над ней, перекидывая ногу через худенькое тело. Не сажусь, нет, иначе точно раздавлю. Уварова брыкается, однако гордо смотрит мне прямо в лицо, изображая забавные рожицы.
– Сдавай… – хотел было заявить ей о серьезном поражении, как вдруг за окном громыхает довольно резко и громко. А затем просто все меркнет.
– Тим, что это? – испуганно спрашивает Маша в тот момент, когда я отпускаю ее руки. Слезаю и сажусь рядом, оглядывая комнату. Темно. Вообще ничего не видно.
– Кажись, свет отрубили.
– Офигеть! – выдыхает громко Уварова.
– Боишься темноты? – спрашиваю, придвигаясь ближе к ней. Почему-то кажется, что сейчас она выглядит испуганной. Но слишком темно, хотя ее глаза продолжают переливаться. А еще меня просто магнитом тянет обнять девчонку.
– Да не особо, просто…
– Не боись, я же с тобой.
– Ты со всеми такой? – мы сидим близко, настолько, что мое плечо касается Машиного. Я слышу, как громко она дышит. Уверен, Уварова и губу прикусывает, она так всегда делает, когда нервничает.
– Ревнуешь? – спрашиваю, хотя уверен, не ревнует. И это бесит. Хочу, чтобы ревновала. Чтобы требовала мое внимание и мельтешила передо мной, как навязчивый банный лист. Твою ж… что со мной происходит? Почему она мне настолько нужна.
– Это было бы бессмысленно, – как-то грустно произносит Маша. Поворачиваюсь к ней, жаль, что света нет.
– Почему?
– Сам догадайся, – хмыкает и планирует слезть с кровати. Однако кто бы ей позволил. Хватаю за руку и резко тяну на себя. Девчонка падает, впиваясь в мои плечи своими худенькими пальчиками. Нависает надо мной, ресницами хлопает.
За окном сверкает молния, освещая нашу комнату.
– А если я не догадливый, – пользуюсь моментом, рассматривая ее красивые глаза и пухлые губы. Чуть приподнимаюсь и касаюсь Машиного лба своим. Она моментально дергается, но я кладу руку ей на талию и не даю сдвинуться с места.
– Тимур, – шепчет, обжигая мои губы своим дыханием.
Ловлю себя на мысли, что уже которую неделю думаю только об Уваровой. Ее губы, глаза, ее улыбка и смех – я сошел с ума. Сердце в груди ускоряет гонку, и я… волнуюсь.
Смешно.
За все восемнадцать лет никогда не переживал в таких вот ситуациях. Просто брал и все. Но сейчас у меня в пальцах покалывает и слова перестали собираться в нормальные предложения.
Она меня ломает. Маша меня ломает по полной.
– Почему? Пока не ответишь, не отпущу, – тихо произношу вопрос, который реально долбит мне мозг давно.
– Тимур… – выдыхает Уварова до безумия сладко мое имя. Тело сжимает, и я будто наполняюсь одним единственным желанием – разнести этот чертов мир в дребезги.
Ради одной единственной девушки.
Как же банально. Тимура Авдеева поймала в свои сети самая простая, скромная, нереально очаровательная, влюбийственная Мария Уварова.
Я спятил.
Просто спятил на ней.
– Маш, – шепчу, не сдерживаясь больше. Касаюсь губами мочки ее уха, нежно проводя языком.
– Тим-мур… – выдыхает сладко Уварова, пытаясь вроде и оттолкнуть меня, а вроде и выгибается.
– Маша, – опускаю ладошку, проникая под широкую майку девчонки. Касаюсь ее поясницы, скольжу выше, едва сдерживаясь, чтобы не задеть застежку бюстгальтера.