– Плюсую, Алис, – поддакнула худенькая блондинка.
– Маша, так что? – вновь обратился Руслан ко мне. А я все ответы растеряла. Невозможно о чем-то думать, когда напротив сидит тот, от кого сердце сходит с ума.
– Я… не знаю, – честно призналась.
– Что ты прикопался? – постарался помочь Коля. Чуть придвинулся и неожиданно закинул руку мне на плечо, чуть притянув к себе. Клянусь, мне могло показаться, но в глазах Тима в этот момент что-то сверкнуло. Либо это плод больного воображения. Желание, которое я пытаюсь принять за действительность.
– Маш, – улыбнулся Коля, протягивая мне стаканчик с чем-то.
– Я…
– Что ты ее сюда спаивать притащил? – холодно произнес Тимур. Все в очередной раз замерли. Уставились на Авдеева. Он расставил ноги широко, поддался вперед и оперся локтями о коленки, скрестив руки в замок. Уголок губ чуть приподнялся, будто хищник вышел на охоту.
– Да нет, – голос Коли, который до этого звучал бойко и уверенно, поник. В нем появилась неуверенность. – Просто предлагаю. Почему нет?
– Тим, – позвала Алиса. Однако кто бы реагировал на нее.
– Правильные девочки обычно такое дерьмо не пьют. Или правильные девочки только выдают себя за таких? – Авдеев говорил это не просто с сарказмом, а будто с издевкой.
– Тим, ты о чем? – спросил Руслан. Воцарилась гробовая тишина. Настолько тихо, что я слышала, как дышала.
– Вы когда-нибудь задумывались о том, что доверие равносильно острому ножу? Ты поворачиваешься к человеку грудью и думаешь, защитит он тебя или пырнет в живот, – сказал Тимур вроде всем, а вроде только мне. Я опустила голову. Дыхание перехватило. Сердце забилось настолько быстро, что в ушах стоял гул.
В глазах покалывало, поэтому пришлось пару раз моргнуть. Мне хотелось подняться и уйти прямо сейчас. Какого черта он говорит? Это я, выходит, его предала? Я? Человек, которому сотню раз было показано на дверь. Тимур же у нас ветер, гуляет с кем и когда хочет. И при этом это я вонзила ему нож?! Серьезно?!
– Тим, в чем дело? – тревожно спросила Алиса, касаясь его руки. Но Авдеев резко одернул, раздраженно мазнув по девушке взглядом.
– Маш, бери, – напомнил Коля о себе и стаканчике. Чуть наклонился ко мне, будто планировал поцеловать. Его дыхание обожгло щеку. Однако я настолько погрузилась в свои мысли, в обиду, едва вообще могла вдыхать кислород. Поэтому не сразу сообразила, что происходит. Зато Тимур понял.
– Эй! – крикнул он громко. Подскочил и с ноги стукнул по основанию стола, который тут же упал на асфальт. Фрукты полетели вниз, а содержимое одного из стаканчиков вылилось на кроссовки Коли.
Глава 28 - Тимур
О чем мечтает парень? Наверное, о том, чтобы закадрить какую-нибудь красивую девушку, затащить ее в койку, а утром уйти без обязательств. Это нормально. Кому нужны отношения и проблемы, если можно заниматься сексом и ни о чем не переживать.
Я тоже так думал. И всегда считал это нормой. Поэтому у меня не было постоянных партнерш. Только одноразовые. Разве что Алиска, но то исключение из правил. Хотя и у нее я не оставался ночевать. Мне нравилось уходить и приходить, когда захочу.
Однако Маша меня сломала. У нее отлично получается давать фору. Ненавижу ее и хочу быть рядом с ней одновременно.
Тем утром я думал, что буду целовать ее и обязательно спрошу про самочувствие. Засыпал с мыслями о ней, зарывшись в пушистые волосы девчонки. Впервые кайфовал, что кто-то настолько близко, что кто-то мой на сто процентов. Оказывается, это нереальное ощущение – быть первым.
Мне захотелось стать не просто первым. Глупо, конечно.
Я подумал, может, мы смогли бы… Странно. Но мне хотелось.
А ее просто не было. Я открыл глаза, а ее не было. Ушла. Ничего не сказала. Бросила меня, забила на меня, послала ко всем чертям.
На звонки не отвечала, сообщение не прочитала.
Я как дурак на следующий день притащился к воротам школы. Прождал час или два. Леля вышла, этот придурок вышел, а Маши не было. Не пришла, вероятно. Или ушла уже.
К черту.
Никто и никогда со мной так себя не вел. Игнор за игнором. Будто я пустое место. Она делает из меня особенного и в ту же минуту отрезает крылья.
Можно ли желать и ненавидеть одновременно? Маша творила это безумие со мной.
К черту. Пошла бы к черту Уварова.
Однако прошло два дня. Я никуда не ходил, тупо сидел вечерами дома и смотрел на экран телефона, на ее фотку в профиле.
Красивая.
Вот и все мысли. В груди зудело, сжимало и разрывало одновременно. Аппетит пропал. Общаться с друзьями не хотелось. Даже мать заметила, что я веду себя странно. Задавала вопросы, а потом сказала какую-то очень забавную фразу.
– Ты не влюбился, Тимур?
– Не смешно, – буркнул я. – Любви не бывает. Не со мной уж точно.
– Как Маша? Вы общаетесь?
– Не говори о ней, – процедил сквозь зубы. Одно лишь имя этой ненормальной заставляло тяжело дышать. Кто бы сказал, что за фигня творилась со мной. Почему не радуюсь, что уломал девку и никто мне не парит мозг насчет отношений?! Раньше всегда радовался. Что пошло не так в этот раз?!
– Она тебе нравится?
– Мам, ну серьезно, – злился я.
– Ты ей точно нравишься, – улыбнулась мать.
– Аж десять раз я ей нравлюсь! – крикнул в сердцах. Потому что, если бы нравился, Маша бы не ушла. Она бы проснулась со мной, отвечала на мои звонки, хотела ко мне, как я хочу к ней.
– Ошибаешься. Просто она боится.
– Чего? Я такой страшный?
– А ты сказал ей, что хотел бы быть с ней? Что она тебе нравится?
– Ма, что за чушь! Я что, должен обо всем говорить! – бесился я еще больше. Уварова хуже, чем пуля на вылет.
– А ты как хотел, сынок? Девушки любят ушами. Она боится, – повторила снова мать.
– Не понимаю…
– Я когда-то так боялась твоего отца. Ему стоило только зайти куда-то, как девушки сразу липли. Весь такой статный, уверенный. И я… простая девчонка, которая и на свидании ни разу не была. У него таких, как я, вагон и целая тележка была. Понимаешь, сынок?
– Лучше бы ты выбрала другого. Не считаешь? – зачем-то ляпнул я. Мне всегда казалось, что родители не подходят друг другу. Отец не ценил мать, а она продолжала его лелеять. Хотелось бы посмотреть, как он будет за ней бегать и получать отказ за отказом.
– Тимур, если тебе нравится Маша, то ты должен сказать ей об этом. И предложить встречаться. Иначе потеряешь ее. А мне кажется, что эта девочка очень близка тебе по духу. Она не такая, как все, ведь так?
Я посмотрел на мать, на ее тоскливый вид и глаза, которые давно потухли. Неужели мама видит то, чего не вижу я?!
– Нет, – отмахнулся от ответа.
Наверное, это была самая большая ложь в моей жизни. А потом я решил продолжить врать себе. Даже помирился с Алиской.
Сидел в этой дурацкой беседке, смотрел на нее и думал, что ни черта Серебрянская не похожа на Машу. Ни улыбкой, ни голосом, ни характером. Мне нравилось, как Уварова язвит, как обижается, как повышает голос и пытается поставить меня на место.
Алиска сама залезла на колени, сама прильнула ко мне, но в моих мыслях ее не было. Была только Маша. Девушка, которая бесила и сводила с ума одновременно.
Тридцать минут, что я просидел в беседке, показались бесконечно долгими. Все раздражало: от Серебрянской до тупых разговоров.
Уйду.
К черту посиделки. Поеду к Маше и буду ждать ее возле подъезда. Может, покричу или придумаю еще какой-нибудь способ. Заставлю ее выйти и поговорить.
Однако ничего делать не пришлось. Уварова неожиданно нагрянула сама. И не одна, а с местным бабником. Коля у нас вел блокнотик с достижениями. Записывал туда имена девок, которых уложил, а потом хвастался. Конченые поступки, но мне было плевать. Бабы сами ведутся на это, значит, им нравится.
Правда, увидеть рядом с ним Машу я никак не ожидал. Ну не такая она. Скромная, робкая, за чистые и наивные отношения. Какого черта?! Еще и села рядом, улыбнулась ему. А когда позволила коснуться своего плеча, меня вообще накрыло. Каким-то чудом сдержался. Сломать бы этому придурку руки. И засунуть… твою ж!
Грудь разрывало на части от раздражения. Почему Уварова здесь? Разве не должна страдать так же, как и я? Не должна сидеть дома у окошка и думать обо мне, о нас, и все такое?!
Но мое терпение слишком кратковременное. А еще, кажется, я научился ревновать. Иначе не назовешь то, что творилось в груди. Я не сводил глаз с Маши, следил за каждым ее движением и за Колей, естественно.
Где-то в мозгу закрутило: «разве ты не хочешь, чтобы эта девчонка принадлежала только тебе?» И мамин голос, как соль на открытую рану.
Колян предпринимал попытки, однако Уварова не реагировала. Не понимала, а может, не хотела понимать. И мне вдруг подумалось, что ей так же некомфортно здесь находиться.
А потом этот похититель женских сердец потянулся к Маше. К моей, черт возьми, Маше. Уверен, все, что было между нами, не просто так. Просто мы где-то оступились. Не стала бы она отдаваться первому встречному. Значит, я для нее не кто попало. Не пустое место.
Почему-то эта мысль пришла только сейчас. Только когда увидел Уварову с другим.
В сердце щелкнуло огнем. Яркой вспышкой. То, что принадлежит Тимуру Авдееву, принадлежит только ему.
Я вскочил и с ноги ударил по столу, отчего тот моментально свалился на землю. Ребята засуетились, Алиска бесящим голосом щебетала что-то возле уха. Но я уже ничего не слышал и не видел. Пелена перед глазами и Маша, которую пытается поцеловать Коля.
– Эй!
– Тим, да что с тобой такое? – вопила не своим голосом Алиса. Остальные молча наблюдали.
– Твою налево, Тим! – буркнул Коля, тоже поднимаясь.
– Тим, – позвал Рус, явно заприметив, что я на взводе. Маша перевела на меня какой-то испуганный взгляд, и это, пожалуй, единственное, что останавливало.
– Мы уходим! – холодно произнес я. И плевать на все. Заберу ее прямо сейчас, и пошло к черту.