– Что? Тебе? Почему? – ошарашенно смотрела на него и не понимала, как такому парню могли объявить молчанку.
– Я тоже сначала не понял. Но позже оказалось, они обиделись за правду. К нам тогда молодая англичанка пришла. Только выпустилась, девчонке то ли двадцать четыре было, то ли двадцать пять. Не помню уже. Ей, конечно, хотелось держать класс в узде. Однако народ у нас бойкий, со своими загонами. Тем более возраст. В один из дней она спалила кое-кого в туалете с сигаретой. Сказала, что расскажет родителям.
– Кое-кого? – зачем-то уточнила я.
– Ага, – усмехнулся Арс.
– Ты про…
– Короче они с пацанами пришли к англичанке и заявили, что, если она не будет молчать, пожалеет. Англичанка, конечно, не поняла юмора. Ну и…
– Что… что они сделали?
– На первом этаже у нас кабинет психолога есть, в самом дальнем углу, там и людей почти не бывает. Маленький такой, два на два считай. Короче, они заманили ее туда, закрыли. Сказали, мол, сиди и на ус мотай.
– Это.. Тимур сделал? – ошарашенно спросила я, не веря своим ушам. Как он мог, просто в голове не укладывалось. Человек, который столько раз спасал меня, издевался над учительницей? Губы пересохли, а в горле вдруг поселился противный ком.
– Да, с Чайкой и еще кое-кем.
– Не может быть, – прошептала я.
– Может, Маша, может. Тим довольно необычный человек. У него нет тормозов в достижении целей.
– И… как… чем кончилось дело? Это Тимур подговорил всех с тобой не разговаривать? – показалось, воздуха не хватает.
– Тим мне сам похвастался, что они закрыли там англичанку. Я выпустил ее. Извинился за пацанов. Но она была на эмоциях, поэтому тут же побежала к директору. Все рассказала, кое-что приукрасила. Про сиги тоже сказала. Родителей вызвали. Тиму досталось от отца. Очень сильно досталось.
– А как вы… ну, бойкот и… – язык у меня заплетался. Тимур, конечно, далеко не самый правильный парень. Но чтобы вот так. Нет, он, конечно, тогда был еще подростком. Однако разве возраст оправдывает поступки?
– На следующий день Тим в школу не явился. А ребята узнали, что это из-за меня их наказали. Они решили отомстить. Объявили бойкот. Правда, через два дня Авдеев пришел на занятия. Сел со мной и сказал, – Арс усмехнулся. В эту минуту в глазах его не было обиды или злобы. Только тепло, – что у меня слишком много храбрости. Он не обиделся, скорее, точил зуб на отца. Но то вечная песня. Народ не понял, почему Тим не поддержал их идею с бойкотом. А ему было плевать. Ему всегда плевать на мнения окружающих. Наверное, поэтому люди тянутся к Авдееву магнитом.
– И вы… вы даже не поссорились?
– Он мой лучший друг, Маш. И плюсов у Тимура прилично. О каких-то он и сам не догадывается. Я тебе эту историю рассказал не для того, чтобы ты думала о его детстве. Все мы иногда косячили. Просто знай, Тим не самый простой человек. Но если ты примешь всех его тараканов и… – Арс снова осекся. И опять этот взгляд, в котором читались терзания.
– И?..
– Ты ему очень дорога. Чтобы ни случилось, просто помни об этом. Никто в этом доме, ни одна девчонка и рядом с тобой не стоит. Уж я-то знаю его. Ты особенная. Хотя я его понимаю.
– Что? – мне показалось, ослышалась.
– Погоди, листик упал, – Арс сделал шаг вперед, сокращая между нами расстояние. Чуть наклонился, и мы вдруг оказались безумно близко. Его глаза, его нос, губы и дыхание – все это меня обескуражило. Я даже растерялась на мгновение. Смутилась. Не знала, как реагировать. Подождать, пока он уберет листок из волос, или оттолкнуть.
– Я не понял! – послышался знакомый голос. – Какого черта вы тут делаете?
Глава 41 - Тимур
Мясо жарилось быстро, а народ активно гудел. Алиска не переставала напоминать случаи из прошлого. И если изначально я как-то с ностальгией даже вспомнил обо всем, то позже начало раздражать. Поговорить, что ли, не о чем больше? А потом подошла Маша. Я поглядывал на нее время от времени. Такая скромная и робкая, ну вот полная противоположность нашим девчонкам.
Мне хотелось пойти к ней, сесть рядом, поцеловать, обнять и еще сделать много чего. Но надо ж мясо жарить, да и парням обещал помочь. А тут она подошла сама. И вроде тоже ностальгировать начала. Наши общие воспоминания. Та ночь на крыше, до сих пор думаю, насколько безумный был поступок. Хотя, может, если бы не он, то и не было бы нас сейчас. Правда, не успел я погрузиться в воспоминания, как Алиска опять вмешалась, и тема резко перетекла в другое русло.
Маша еще постояла рядышком, затем вернулась к креслу. Я видел, как она ушла, как сказала что-то Ленке. Перевернул мясо, вставил реплику-другую в разговоре с парнями, потом двинул сам к Лене. Спросил, куда делась моя ненормальная. Та показала на туалет. И я честно подождал минут десять. Что мне, по пятам за ней бегать?
Правда, отсутствие Уваровой в поле зрения раздражало. А вдруг плохо стало? Или заблудилась? Чужой дом как-никак. В итоге плюнул и пошел искать. Заглянул во все туалеты на первом этаже. Однако Маши нигде не было. Начал звонить ей, ответов тоже не было. Она будто испарилась. Я поднялся на второй этаж, хотя это тупо. Вряд ли скромная Маша пошла бы гулять по неизвестным просторам.
Выскочил из дома, оглядел двор. Территория здесь приличная. В сторону сада прошелся, там никого. Возле машины покрутился, тоже пусто. Потом подумал к ручейку сходить. Ну, мало ли, куда ее нечистая занесла. И не прогадал.
Только как-то не понравилась мне картинка перед глазами. Маша, а над ней навис Богданов. Близко! Чрезвычайно близко. Смотрел на мою ненормальную, дышал на нее, и один черт знает, о чем думал. Нет, умом я понимал, Арс никогда не поступит так со мной. Дружба превыше девушек. Так всегда было. Но сердце ни в какую не готово было принять увиденное. Кровь по венам закипела, словно лава из вулкана. Я стиснул челюсть, сжал руки в кулаки, держа их в карманах спортивок.
– Я не понял! Какого черта вы тут делаете?
Эти двое тут же обернулись. Богданов моментально отступил, а Маша смущенно опустила голову. Будто я поймал их за изменой. Хотя эта близость… меня реально накрыло. Ревность к Уваровой зашкаливала. Я это уже давно понял. У меня на нее какой-то дикий собственнический инстинкт. Бесконтрольный. Убийственный.
– Ты где пропадал? – спокойно спросил Арс, одаривая меня белозубой улыбочкой.
– Эй, ненормальная! – крикнул, разглядывая ее. Она подняла свои изумрудные глазища, растерянность сменилась каким-то непонятным мне чувством. То ли обидой, то ли злостью.
– Чего тебе? – буркнула Маша.
– В смысле? – откровенно не понял я. Столько недовольства в ней было, словно я совершил ужасный поступок. Хотя, между прочим, не я тут чуть не поцеловал Арсения. Ну ладно, вряд ли бы они поцеловались. Маша слишком правильная, да и Арс тоже. А еще Маша невинный цветок. И уж в чем, а в ее верности я ни на минуту не усомнюсь. Не такая она.
– Оставляю вас, – сообщил Богданов.
Арсений ушел, а мы еще какое-то время молча стояли. Уварова не смотрела на меня, поджимая губы. А я… я просто сходил с ума от ревности. Ну и не понимал, откуда такой негатив в мой адрес. Все же хорошо было. Да и не ругались мы с ней еще ни разу.
– Маш, что у тебя с телефоном?
– А что с ним? – холодно ответила она. Потянулась к карману и вытащила гаджет. Провела по экрану своим тоненьким пальчиком. Глаза ее в момент округлились и, кажется, злость отступила.
– Я искал тебя.
– Зачем? – она закинула обратно телефон в задний карман джинс, скрестила руки на груди, но продолжала активно избегать меня. Будто деревья вокруг интересовали больше, чем я напротив.
– Какого черта ты здесь с Арсом делаешь?
– Дышу воздухом.
– Серьезно? Может, я помешал вам? – срывался с тормозов. Ревность мешала мыслить трезво. Нужно было понять, почему Уварова так себя ведет. А я играл в нападение.
– А может, мы тебе? Или я?
– Да к… стой, что? В смысле? Что за чушь.
– Не переживай, – хмыкнула Маша, прикусив нижнюю губу. Нервничает. Такой очевидный знак, который выдавал ее моментально. – Я могу тут и одна погулять. А завтра уехать. Наверняка здесь автобусы ходят.
– Ты спятила, что ли?
– Иди к своей бывшей подружке.
С минуту я молчал. Переваривал. Потому где-то щелкнуло, и до меня дошел смысл ее фразы. Я подошел ближе, положил руки Маше на талию и притянул к себе. От неожиданности она не сразу среагировала. Наконец, перевела взгляд на меня, начала брыкаться. Недовольство свое выражать.
– Отпусти, – заявила уверенно, задрав носик повыше.
– Разбежался, – усмехнулся. Возникло дикое желание поцеловать ее. А еще послать всех друзей и уединиться с той, ради которой я ждал выходных.
– Спятил? Да кто тебе дал право меня трогать? – на полном серьезе возмущалась моя ненормальная.
– Хочешь, открою секрет? – спросил, чуть наклоняясь. Уварова тотчас смутилась, припустила ресницы и, кажется, дышать начала слишком быстро. Грудь ее то и дело поднималась.
– Какой?
– Когда ты сказала про крышу, я подумал, может, это была судьба? Как думаешь?
– Что? – Маша вдруг перестала брыкаться. Подняла на меня свои большие, до ужаса притягательные глаза. Наверное, так выглядит океан. Если смотреть на него сверху, если видеть его бескрайние просторы. Смотря на Машу, я внезапно ощутил свободу. Она будто подарила мне крылья. Весь мир. И всю землю. Целый космос. Нашу необъятную Вселенную. Так странно, пугающе, но одновременно очень притягательно.
– Мне нравится быть с тобой. И ругаться тоже. И… ревновать. Не убегай от меня. Даже если сильно хочется. Поняла? Я ведь все равно найду тебя. Из-под земли достану. Верну себе. Потому что ты только моя. Запомни, Маша!
Она ничего не ответила. Однако я успел заметить, как уголки ее губ потянулись вверх.
– Тогда не отходи от меня сам. Будь рядом всегда, а то, кто зна… – договорить я ей не дал. Наклонился и впился в сладкие губы. Жадно сминал их, касался языком. Мы дышали друг другом, растворялись друг в друге. Я запустил руки под майку Маше, скользил пальцами по ее горячей шелковистой коже.