н же у нас, типа, строгий мальчик. Но иногда нравится позлить.
«Тебе хана, маленькая паразитка».
Посылаю в ответ стикер авакадки и убираю мобильный в карман. Кажется, слишком долго переписывалась. Пора и честь знать. Когда возвращаюсь к нашему с Арсом столику, попадаю практически в очередь. Семья из шести человек никак не может сесть, толпятся в проходе, да настолько громко разговаривают, что перекрикивают местную музыку. Пытаюсь протиснуться и так и этак, но ничего.
Наклоняю голову в бок и совершенно случайно замечаю Геву. Того самого, который мне, наверное, в ночных кошмарах сниться будет. Никогда не забуду его противный смех и сальный взгляд, скользящий по моему телу. Конченый придурок.
Сердце моментально сжимается. Вроде все уже закончилось, но воспоминания до сих пор живы. Однако удивляет другое – Гева подошел к столику, к нашему столику. Неужели решил до Арса докопаться? Вот если бы здесь был Тимур, он бы точно его размазал по стенке. Таких уродов только кулаками учат.
Вытаскиваю телефон и думаю, надо позвонить Авдееву. Пусть и испорчу сюрприз, но не дай Бог, этот придурок на Арсения кинется. Он еще и с друзьями, человек пять позади тусуются. Протискиваюсь вперед, однако меня то и дело заслоняют. А Арс вообще сидит спиной к этому ряду, да и гопник Гева с дружками меня не видит. Что ж, явный плюс. Пока пытаюсь пройти, вбиваю номер Тимура и только планирую нажать кнопку вызова, как до меня долетают отголоски диалога.
– Тупость какая-то. Тим сначала травил эту девку, а теперь что выходит? Трахает ее? Ну не, бред, – усмехается Геворг. Ноги мои будто к земле прирастают. Они говорят об Авдееве? О том, что он кого-то… быть не может. Что за чушь вообще. Хотя вот если вспомнить рассказ про учительницу, то и не чушь вовсе. Наверное…
– Если ты не хочешь проблем, то лучше помалкивай. И тебя не должно волновать, кто и с кем. Это их жизнь, и они сами разберутся. А Машу не трогай, – уже более жестко отвечает Арс, делая акцент на моем имени. – А то Тимур от тебя мокрого места не оставит.
– Да я без бабок никого трогать и не буду. Был заказ, я вашу Машу гонял. Нет заказа, сто лет она мне не упала.
– Что тебе надо от меня? Проваливай. Я тут с Машей. Не дай Бог она тебя увидит.
Я сглатываю ком, который затесался в горле. Пытаюсь переварить услышанное, но что-то не особо получается. В разговоре столько всего, но самое главное – там есть я. А ведь проблемы начались в один прекрасный день. И мне все это казалось странным. Люди просто так не становятся чужими мишенями. Без «почему» не бывает. Но, думая об этом сейчас, карты начинают открываться.
Тимур – Гева – деньги – травля – я.
Вот она, волшебная цепочка, которая никак не могла выстроиться в моей голове. Выходит, недостающим пазлом в мозаике был Тим? Тот, кого я всем сердцем и душой полюбила. Тот, без кого не представляю больше своего существования.
Но как такое возможно? Ведь именно он спас меня однажды, именно он заступился, именно он столько раз утирал мои слезы и обещал никому не дать в обиду.
Как? Зачем? Почему?
Кровь застыла в венах, а потом мы встретились взглядами с Арсением.
И я сразу поняла – в груди что-то треснуло.
Мое сердце треснуло.
45.2
Казалось, легкие обожгло огнем. Я даже толком вдохнуть не могла, какой-то дикий спазм сковал. Задыхалась. Открывала рот, закрывала, но ничего. Ни капли кислорода.
Зато в глазах вспышки. Яркие и такие острые.
Тимур. Его улыбка, поцелуи. Наши ночи. Сладкие фразы и глупости про совместное проживание.
А потом темнота. Туалет. Гева, который смотрит на мою грудь. И его властный взгляд, разрывающий меня на тысячи осколков.
Из последних сил я развернулась. Не думала ни о чем, даже о вещах. Просто побежала прочь, словно так могла скрыться от грязи, от недопонимания, обиды и эмоций, переполняющих тело.
Мне вдруг показалось, что руки покрылись слизью. Мокрой, противной слизью. Там, где когда-то Тим оставлял отпечатки губами, где кожа горела под его ласками… сейчас будто шрамы появились. Грязные, глубокие, убивающие шрамы.
Как он мог?
Это правда? Он сделал из меня изгоя? Он травил меня, а потом целовал?
– Маша! Маша, постой! – послышалось где-то вдали. Однако я не могла стоять. Бежала на последнем издыхании. Казалось, позади стая волков, и, если остановлюсь, умру. Просто умру. Здесь и сейчас. Разорвусь от переизбытка чувства.
От боли, которая заполнила меня в один миг до предела, я едва ощущала собственные конечности. Тело словно обвязали тугими веревками, а потом начали затягивать. Как удавку на шее: жестко и без промедлений.
– Маша! Да постой же ты, – опять этот голос. Только теперь он все же достиг. Чужие руки схватили меня за локоть и резко дернули. Я не устояла, ноги подкосило. Начала падать. Не сразу поняла, что Арс меня поймал, пытался удержать.
– Маша, послушай… это… давай сядем на лавочку. Ты вся дрожишь. Пожалуйста!
– Тим… – слова не складывались. Будто я разучилась говорить. В голове только кадры из воспоминаний: Тимур обнимает, и Ленка, которая подносит зажигалку к лицу. Все помешалось. Слилось в одно целое.
Тот, кого я люблю, протыкал душу иголками. Раз за разом. Резал. Терзал. Мучил. И шептал нежности. Смотрел мне в глаза, видел мои боль и страхи.
– Маша, пожалуйста!
– Опусти меня! – закричала из последних сил.
– Все… все иначе. Все… – мямлил Арс. Его тревожный, жалостливый взгляд тоже ранил. Казалось, меня ранило даже нахождение в людном месте.
– Что иначе? Он… – я начала задыхаться. Слезы рвались наружу. Горькие и невыносимые слезы.
– Давай ты успокоишься. Я… мне жаль, что…
– Замолчи! И ты все знал? Вы… – я поджала губы, стараясь сдержать крик, который рвался из самого сердца. Сжала пальцы в кулаках и оттолкнула Арсения.
Мерзко. Как же мерзко стало смотреть на него.
– Прости, – Арс опустил голову.
– Прости? Прости? – прошептала, ощущая слезы на щеках.
– Я… Маша, Тимур, он изме…
– Не называй его имя! И не извиняйся. Вы вообще люди? Вы… – с губ слетел всхлип. Наверное, кислород медленно заканчивался в легких. – Да как вы могли? Как? Ты…
Я сделала шаг назад, затем еще. Развернулась на сто восемьдесят градусов и побежала прочь. Бежала не столько от Арса, сколько от себя. От воспоминаний.
«Извинишься на коленях и ручки сведешь в замочек. Либо жить будет весело следующие два месяца».
«Эй, ненормальная! Звезда с неба упала. Я загадал, чтобы тебя больше не запирали в сарае. Все изменится. Звезды не врут».
«Ты же заплачешь? Девочки всегда плачут».
«Заплачешь? Отпущу».
«Рот закрой, тупая дура».
«Я ничего не боюсь, даже неба. Запомни это уже».
Голоса звучали набатом в голове, напоминали фразы, показывали картинки из прошлого. Во мне что-то разбилось. А может быть, это граната разорвала сердце и душу, прокладывая дорогу внутрь.
Только осколки. И ничего более.
Я свернула с бульвара в сторону какого-то элитного двора. Доплела до пустой детской площадки. Уселась на качели и вдруг задумалась.
Зачем он так поступил? Зачем хотел сделать из меня изгоя?
Вытащила телефон. Руки дрожали, так что не сразу получилось ввести пароль на экране. Но, когда ввела, поняла, не смогу и слова сказать Тимуру. Более того, если услышу его голос, с ума сойду. Слезы и так без остановки катятся по щекам.
«Должна же быть причина?» – назойливо твердил мозг.
«Разве какая-то причина оправдывает травлю над человеком?» – не понимало сердце.
Как он мог целовать меня? Как мог смотреть такими влюбленными глазами, обнимать и знать, сколько я перенесла. Мне ведь было страшно. Безумно страшно.
– Маша! – опять голос Арса.
Поднимаю голову и замечаю, насколько стремительно он приближается. Вот уже стоит напротив, дышит тяжело, в глазах застала тревога. Всхлипываю, отворачиваюсь, сжимая телефон в руках.
– Маш, послушай, пожалуйста, – Арсений садится передо мной на корточки, тянется к ладошкам, но я не позволяю. И так противно. Даже от себя.
– П-поче…му, – сквозь всхлип спрашиваю, пытаясь мыслить рационально. Мне нужно знать причину.
– Поговори с Тимуром. Он…
– Не хочу! – срываюсь на крик, задыхаясь от боли, что разрывает грудь. Слезы так и падают, медленно осушая меня изнутри.
– Маш, ты пойми...
– Ты оглох? – цежу сквозь зубы, которые стучат друг об дружку. Нервы берут свое. Тело превратилось в желе, не перестает дрожать.
– Прости меня, – Арс смотрит снизу вверх, и в этом его взгляде столько всего, что мне хочется ударить его. Оттолкнуть. Убежать. А он продолжает смотреть. Словно умоляет.
– Это же… бесчеловечно, – сглатываю обиду, которая затесалась в горле.
– Сейчас тебе сложно, но… если убрать эмоции, то…
– П-почему? М-можешь с-сказать?
– Ты должна поговор…
– НИКОМУ И НИЧЕГО Я НЕ ДОЛЖНА! – подскакиваю с качелей, едва не теряя равновесие. Ноги не держат, голова кружится, во рту горечь. Мой голос звучал так фальшиво, совсем не походил на привычный. Я моргала, пыталась дышать, но ничего не помогало.
Почему, черт возьми, так больно? Почему так режет? Почему ломает каждую клеточку тела?
– Прости нас. Я… что мне сделать, чтобы ты нас простила? – обрушил Арс вопрос, на который у меня не нашлось ответа. Он продолжал сидеть на корточках передо мной и смотреть.
Мы не были друзьями. Мы даже не были хорошими знакомыми. Но его взгляд напоминал Тимура. Напоминал, как хорошо нам было с Авдеевым и как страшно было в ту ночь, в сарае.
– Ответь! – прошипела. – Ответь мне! Почему? Почему я? За что он так со мной?
Арс не отвечал. Минут пять, а то и целую вечность, мы провели в безмолвии. Каждый боролся с чем-то своим. А потом внезапно выражение лица Арсения изменилось: веки опустились, уголки губ тоже. Он устало выдохнул, поднимаясь.
– Месть твоему отцу.
– Что? – не поняла.