— Это отделение для младшего возраста, — громко произнесла сестра Маргарита. — Осмотрите детей; может быть, вы узнаете, которая из девочек леди Джейн.
Услышав свое имя, девочка обернулась к двери, возле которой увидела мужчину и женщину. В то же мгновение полное, улыбчивое лицо женщины вспыхнуло от радости.
— Да, да! Это она! — вскрикнула посетительница.
Одновременно раздался и счастливый крик девочки:
— Тетушка Моди! Ах, тетушка Моди!
Джейн кинулась к мадам Пэшу, обхватила обеими руками за шею и принялась целовать ее.
Добрая женщина прижала девочку к груди и сама едва не задушила ее поцелуями. Папаша Пэшу, чуть не плача от радости, теребил в руках шляпу и с умилением смотрел на жену и ребенка.
— Джейн, ты можешь спуститься с нами вниз, — сказала сестра Маргарита, предлагая всем пройти в комнату для посетителей.
А там начался интересный разговор между супругами Пэшу и начальницей. Усевшись на коленях у тетушки Моди, Джейн внимательно вслушивалась в слова, касавшиеся ее судьбы, но многого не поняла. При ней долго толковали о мадам Жозен, об улице Добрых детей, о золотых часах с бриллиантами и с какими-то буквами, о таких же буквах, вышитых на дорогом белье, о том, как внезапно мадам Жозен сбежала; говорили о Техасе, о лачуге, где старуха поселилась с девочкой. Все это сестра Маргарита слушала с нескрываемым интересом. И, со своей стороны, рассказала супругам Пэшу, как неожиданно обнаружила леди Джейн на крыльце приюта в канун Рождества, как приняла ее в дом и расспрашивала: кто она, откуда и у кого жила, но Джейн никогда не отвечала на эти вопросы.
— Почему же ты ничего не сказала сестре Маргарите? — ласково спросила тетушка Моди.
Девочка помолчала, а потом вполголоса произнесла:
— Потому, что я боялась…
— Кого же ты боялась, моя крошка? — спросил Пэшу.
— Тетя Полина запретила мне говорить об этом, — девочка робко взглянула на сестру Маргариту. — А теперь можно?
— Конечно! Ты должна рассказать нам абсолютно все о себе, и вообще все, что тебе известно, — серьезно отвечала начальница.
— Тетя Полина мне строго-настрого приказала никогда никому не говорить, что мы с ней жили на улице Добрых детей, а главное, как меня зовут и где я жила прежде.
— Бедняжка! — сказала сестра Маргарита, обращаясь к чете Пэшу. — Тут кроется какая-то тайна — если принимались такие строгие меры. Но давайте подождем несколько дней. У нашей Джейн есть друг, очень богатая женщина — мадам Ланье, супруга крупного банкира. Она на время уехала в Вашингтон. Я ожидаю ее со дня на день, и без нее не хочу начинать дело. А вы, мосье Пэшу, можете продолжать расследование. Мне кажется, ваш план очень удачный. Когда же мадам Ланье вернется, мы с вами приступим к делу.
— Не пройдет двух-трех недель, — улыбнулся добрый Пэшу, — и у вас, сестра Маргарита, будет одной сироткой меньше.
Пока сестра Маргарита и папаша Пэшу обсуждали важные вопросы, тетушка Моди и Джейн болтали друг с другом. Девочка в первый раз услышала о кончине старой графини и заплакала при мысли, что бедная мадемуазель Диана теперь осиротела.
— А вспоминают обо мне Пепси, Мадлон, мосье Жерар и Мышка? Им хочется меня увидеть? — спрашивала девочка. — Ах, как я буду рада, когда мы опять встретимся!
Тетушка Моди обливалась слезами, слушая рассказ о той страшной ночи, когда Джейн тайком увезли с улицы Добрых детей. Чего она, бедная, натерпелась, живя в лачуге — в сырости, холоде и голоде! Ее заставляли просить подаяние; старуха ее изводила, требовала денег и, наконец, дала ей пощечину!
— А ужаснее всего, — воскликнула Джейн, — что она продала мою цаплю! Тетушка Моди, а вдруг ко мне никогда не вернется моя милая Тони?! — Слезы градом покатились по щекам ребенка.
— Найдешь ее, душенька, непременно найдешь! — утешала девочку тетушка Моди. — Сначала мы нашли тебя, а потом найдем и птицу. Не горюй!
Когда сестра Маргарита пообещала леди Джейн, что на следующий день утром она свозит ее на улицу Добрых детей, супруги Пэшу простились с девочкой и, очень довольные, отправились домой. И конечно же, тетушка Моди не могла не заехать на улицу Добрых детей к Пепси, старичку Жерару и мадемуазель Диане.
Какую весть она им привезла! Дорогая девочка жива, здорова и находится под покровительством сестры Маргариты. Лица друзей засияли. Больше всех, пожалуй, разволновалась мадемуазель Диана: она долго не могла заснуть в ту ночь и просидела несколько часов в садике, мечтая о завтрашнем свидании.
На другой день, когда экипаж сестры Маргариты остановился у знакомого нам дома на улице Добрых детей, Пепси зарыдала от счастья. Леди Джейн влетела к ней в комнату и кинулась ей на шею.
— Все та же! Все та же! — смеясь и плача, говорила Пепси, оглядывая леди Джейн. — Те же прекрасные глаза, то же милое личико; но мне не нравится, как вы теперь причесаны. И как вы некрасиво одеты! Я попрошу сестру Маргариту, чтобы мне позволили одеть вас по-прежнему и распустить ваши волосы.
Мадемуазель Диану тоже неприятно поразила грубая приютская одежда леди Джейн. В первую минуту она забыла обо всем на свете, любуясь своей дорогой девочкой, но теперь не могла удержаться и спросила у сестры Маргариты:
— Неужели леди Джейн будет всегда носить такое некрасивое платье?
— До тех пор, пока она считается воспитанницей нашего приюта, — с улыбкой ответила сестра Маргарита, — она обязана ходить в форме. Но я надеюсь, что это ненадолго: мы скоро расстанемся с Джейн.
Потом мадемуазель Диана долго беседовала с сестрой Маргаритой о том, как лучше устроить будущее девочки.
— Если ее родные согласятся, я готова посвятить ей всю свою жизнь, — говорила она. — Я воспитаю ее как следует; серьезно займусь с нею музыкой, а для меня это будет большое наслаждение.
— Надо подумать об этом, — отвечала сестра Маргарита, — а пока я советовала бы оставить девочку у нас в приюте. Я охотно позволю ей провести несколько дней у вас в доме, чтобы она еще раз повидалась со всеми своими друзьями, а потом надо будет отвезти ее обратно в приют.
В первый вечер, проведенный леди Джейн у мадемуазель Дианы, обе они долго сидели в садике. Светила яркая луна, мерцали звезды.
— Как вы думаете, мадемуазель Диана, ваша мама тоже ушла к Богу? — спросила девочка.
— Надеюсь, душенька, — отвечала Диана. Сердце у нее дрогнуло.
— Значит, она увидит и моего папу, и мою маму и все им расскажет про меня. Как вы думаете, они очень обрадуются, когда услышат обо мне?
Вместо ответа Диана со слезами на глазах крепко прижала сиротку к сердцу.
— Теперь я уже знаю наверняка, что мама вместе с папой, — продолжала леди Джейн. — Видите на небе две крупные звезды? Они всегда рядом светятся. Это папа и мама смотрят на меня. Может быть, и у вашей мамы есть своя звезда.
Диана нежно улыбнулась и мысленно пожелала сделаться в этом мире путеводной звездой для осиротевшей малышки.
Все эти дни Пэшу вел неутомимую переписку с одним из богатейших ювелиров Нового Орлеана — выяснял через него, у кого пять лет тому назад были заказаны дорогие дамские часы с бриллиантами и с вензелем «ДЧ».
В ДОМЕ У МАДАМ ЛАНЬЕ
Прошел целый год с того дня, как леди Джейн попала в приют для сирот. И вновь наступила зима…
Мадам Ланье вернулась из Вашингтона за несколько дней до Рождества. Она очень устала в дороге, но вместо отдыха в первый же день по возвращении занялась приготовлением детской елки, а двух своих старших девочек отправила с отцом в театр. В это время к ней в кабинет вошел лакей и подал на серебряном подносе визитную карточку.
— Артур Менар! — прочла мадам Ланье. — Проси! Скорее проси!.. Милый мальчик! — продолжала молодая женщина, когда лакей вышел — Как я рада, что он приехал к нам на Рождество!
Не прошло и минуты, как в кабинет влетел молодой человек. Мадам Ланье дружески протянула ему руку.
— Видите, какой я верный! — еще издали вскричал он со смехом; его белые зубы так и сверкали.
— Вижу, вижу, дорогой мой Арти! — отвечала, улыбаясь, мадам Ланье. — Ты никогда не изменял нам ни на Рождество, ни на Масленицу… Все такой же живой, веселый! Садись поближе, поговорим. Дети уехали в театр с отцом. Представь себе, мы вернулись из Вашингтона только сегодня утром.
— Неужели? Знай я это, ни за что бы не явился к вам! Я понимаю, что вам не до гостей, когда вы так утомлены, дорогая! — Артур вскочил со стула, готовый уйти.
— Глупости, Арти! Садись. Я всегда рада тебе — никто не умеет так развлечь и воодушевить меня.
Пока мадам Ланье рассказывала гостю новости, юноша успел осмотреть почти всю комнату, украшенную изящными безделушками, картинами и цветами. На маленьких столиках было расставлено множество фотопортретов. Взгляд юноши задержался на обитом голубым бархатом семейном портрете, и юноша невольно вздрогнул.
На портрете были изображены молодой мужчина, молодая женщина и ребенок.
— Мадам Ланье, кто это такие? Кто эта дама?
— Это одна из моих любимых подруг, — сказала мадам Ланье. — Почему ты спрашиваешь? Разве ты знаешь ее?
— Конечно, знаю! Мало того, у меня есть копия этого портрета!.. Вот странная история! Я вам расскажу, в чем дело, но прежде вы расскажите о них.
— Арти, тебя, похоже, очень заинтересовала эта дама? — улыбаясь, заметила мадам Ланье. — Это моя большая приятельница, Джейн Четуинд, Мы вместе с ней учились в одном пансионе. Отец ее — известный богач, мистер Четуинд. Ты, вероятно, слышал о нем?
— Конечно, конечно! Продолжайте!..
— Значит, тебя интересует история моей дорогой Джейн?
— Да, да! Расскажите мне про нее все!
— Хорошо, слушай! Красивый молодой человек на фотографии — муж Джейн, фамилия его — Черчилль, он родом англичанин; девочка — их единственная дочь, которую они называют «леди Джейн». А дальше начинается настоящий роман. Я занимаюсь тем, что стараюсь раскрыть тайну, касающуюся моего милого друга, Джейн.
— Продолжайте, продолжайте! Быть может, я помогу вам раскрыть эту тайну, — в волнении проговорил Артур.