куча девушек, я не особенная, что бы он…
Бам! В стекло прилетает камешек. Мое сердце переворачивается от восторга, что, разумеется, приводит к спазму в груди и туче бабочек в животе.
Бродяга.
Нет, вселенная, я особенная, ясно? И мне плевать, даже если помимо меня он ходит кидать камни в окна еще кому-то, я даже думать об этом не стану. Осторожно открываю окно и смотрю по сторонам, прежде чем высовываю голову. До земли не очень далеко, первый этаж, но я никогда не вылезала таким образом на улицу и, честно говоря, боюсь об этом даже думать.
– Эй, принцесса! – Его голос доносится до меня, хотя лица в темноте не вижу.
– Они меня заперли.
– Но ты в порядке?
– В порядке.
– У меня безумная идея. – Я слышу это, хотя Бродяга почти шепчет.
Стена дома оформлена мягким клематисом, он вьется по металлической решетке, которую снимают осенью и возвращают обратно весной. Я не уверена, что она бы выдержала человека, но на моих глазах Бродяга подтягивается на перекладине и его голова оказывается на одном уровне с моей.
Я смеюсь, глядя на него, и он смеется, глядя на меня.
Мои руки находят его шею, холодную из-за ночного воздуха, и я прячу ладони под воротом его рубашки.
– Ты теплая, – говорит Бродяга.
– Что за идея тебе пришла в голову?
– Пустишь в комнату?
– Нет, пока не ответишь. – Мы шепчем, его дыхание едва касается ушей, и от каждого слова Артема я покрываюсь мурашками.
– Сбежишь со мной? – спрашивает он.
– Поцелуешь меня? – отвечаю я.
– Что? – Бродяга смеется.
– Я никогда и ни с кем, кроме тебя, не целовалась. И мне жаль думать, что оба раза тебя кто-то вынудил сделать это. Я хочу по-настоящему. Пожалуйста, даже если в первый и в последний раз. Просто наедине. Иначе я точно не успокоюсь.
– Эй, ты играешь против правил. Неожиданные поцелуи – вот мое кредо.
Наши лбы соприкасаются, руки Бродяги ложатся на мою талию, и мне кажется, он дрожит. На улице почти наверняка стало еще холоднее.
– Я должна знать… с чем сравнивать в будущем настоящие поцелуи, мне нужен эталон. Окажи услугу, – шепчу совсем рядом с его губами, чувствуя, какие они холодные и какое горячее у него дыхание.
– То есть ты меня используешь? – Он улыбается.
– Прости, – тянусь к нему сама, но Бродяга уворачивается, и из-за этого у меня начинает покалывать от предвкушения губы. Горло ноет, будто от жажды, и живот, полный бабочек и раскаленных добела искр, приходится втягивать, чтобы было не так больно.
– Значит, нужно, чтобы это было незабываемо? – бархатным голосом интересуется Бродяга.
– Абсолютно.
– И только между нами.
– Никаких свидетелей.
Артем отстраняется, подтягивается на руках, упершись в подоконник, и свешивает ноги на мою сторону, я же оказываюсь между его коленей.
– Технически я не в твоей комнате. Готова?
Я киваю и зажмуриваю глаза. Бродяга смеется.
– Нет, так не пойдет. – Его пальцы касаются моих век, видимо, намекая, чтобы я расслабилась.
Его ладонь обхватывает мое лицо, большой палец скользит по скуле, и от нетерпения я начинаю дрожать. Мне правда это нужно, а он издевается. Странное ощущение, будто, если не поцелует меня прямо сейчас, что-то случится. Ворвется Вера, полиция с собаками, заорет сигнализация, что угодно.
– По-жа-луй-ста, – шепчу я, не открывая глаз, и наконец чувствую это.
Все совсем не так, как на крыше или в коридоре, все по-настоящему. Бродяга мягко касается моих губ, отстраняется, наклоняет мою голову и касается снова. От этой нежности в груди все скручивается, перехватывает дыхание. Артем же мягко целует уголок моего рта, кончик носа, ну что за пытка? И когда я уже на грани отчаяния и готова сама на него наброситься, он вдруг скользит рукой к моему затылку, сжимает волосы, запрокидывает мою голову и впивается в мои губы с такой силой, что я даже умудряюсь застонать. Бродяга раздвигает их языком, так, я не уверена, что делать дальше. Но все оказывается куда проще. Наука элементарна. Просто позволить ему коснуться своим языком моего, просто целовать, пока не закружится голова, а потом расслабиться и продолжать уже с головокружением. Феноменально. Бродяга обнимает меня за талию, прижимает к себе так, что между нами нет ни миллиметра пространства. Жар из груди и живота заполняет все тело, кожа под прикосновениями Артема начинает полыхать.
Он перемещает обе руки мне на спину и прижимает к себе еще сильнее, приподнимая меня над полом. Хорошо, это очень хорошо. Только бы не вывалиться в окно, потому что у меня кружится голова.
Наши языки встречаются снова и снова, всякий раз заставляя сердце пропустить удар. Раз – горячий всплеск в груди – два – сердце опять бьется.
– Понятно.
Почему я слышу его голос? В какой момент мы прекратили целоваться, какой сейчас год?
Открываю глаза, вижу ключицу и шею Артема, я прижимаюсь к его груди и привожу в порядок дыхание.
– Что понятно? – Прижимаюсь лбом к его шее. Все еще холодной – отлично, потому что мое лицо горит.
– Что все не так уж и просто.
– Ты же понимаешь, что я теперь захочу еще?
– Даже не сомневаюсь…
– Просто чтобы не перепутать, когда наступит тот самый момент с тем самым возлюбленным мечты.
– Ага. Пользуйся на здоровье.
Мы оба тяжело дышим, я чувствую поцелуи на лбу, висках, щеках и поддаюсь им не задумываясь.
– Тебе пора спать, – шепчет Бродяга, подхватывает меня на руки и несет до кровати.
– Эй, я даже не переоделась.
– Ну это уже сама. Я просто оставлю тебя здесь и уйду.
– Как ты доберешься?
– Поверь, мне не впервой, – смеется он, прижимаясь своим лбом к моему.
– У меня нет телефона, я не смогу написать тебе, но… спокойной ночи.
– Если будет нужно, я тебя заберу, – кивает он. – Для меня нет ничего невозможного, знаешь это?
– Почти уверена, что так и есть.
– Спи давай, увидимся завтра.
– Стой, ты сбежать предлагал…
– По побегу отмена.
– Почему?
– Ты слишком хороша, чтобы оставаться со мной наедине.
Он целует меня в лоб, в щеки, в кончик носа и, наконец, снова в губы, а потом отходит, будто ошпарился, поднимает руки над головой и, подмигнув мне, исчезает. А я даже не сразу встаю, чтобы закрыть окно и спастись от холодного ночного сквозняка.
Десятая глава
ВЕРА НЕ ЗАДАЕТ ВОПРОСОВ. Телефон отдает молча, заблокированный – видимо, пыталась подобрать пароль. На экране горит уведомление, сообщающее, что еще час я буду без связи.
– Могла прийти ночью и использовать мое лицо для разблокировки, – вздыхаю я, глядя на бесполезный айфон.
– Ты закрылась на щеколду, – говорит она, улыбается самой ледяной улыбкой в мире и глушит мотор у института. – Артур приглашает на двойное свидание.
– Нет. Прости.
– Ты не будешь встречаться с Бродягой! – почти визжит она.
– Хорошо, я же говорила. Нельзя встречаться, выйду за него замуж, делов-то.
– Его уволят, не будь эгоисткой. Себя не жалеешь, его пожалей. Папа это так просто не оставит, он дал ему и его шайке работу, жилье и позволил спокойно учиться, не переживая о деньгах. Как думаешь, что он сделает с типом, соблазнившим его дочку? Я первая все расскажу, если ты ввяжешься в это! Поняла?
– За что ты так меня ненавидишь?
– Я добра тебе желаю.
Выхожу из машины и сразу же натыкаюсь на Артура, который открывает было рот.
– Я никуда с тобой не пойду! – И прохожу мимо него.
Даже не интересно, что он там ответил. Ну что он мне может сказать? Я прекрасно знаю таких, как он, и слова «нет» в их мире не существует. Как он вообще может меня интересовать после вчерашнего? Я не уверена, что когда-либо меня кто-либо еще заинтересует!
Иду через двор, где столпились девчонки, – бродяги таскают какие-то мешки из большого грузовика. А Артем рассыпает белые мелкие камушки вокруг клумб. Сегодня прохладно, и комбинезон на нем практически полностью застегнут, выглядывает только край белой майки.
Я приближаюсь к нему, и сердце с каждым шагом колотится все сильнее, а вдохи становятся все глубже. Настолько, что под ребрами уже больно.
– Бродяга, смотри, твоя Леди идет, – хихикают девчонки.
Он их не замечает. Встал посреди газона и не отрывает от меня взгляда. Какого-то зачарованного, что ли. Как вчера, когда целовал меня на кровати, на подоконнике. Уже без зрителей и только потому, что я попросила. Чувствую покалывание в губах и предвкушение. Как будто я очень голодна и смотрю на самую вкусную в мире еду.
«О, эта ночь,
Эта ди-и-ивная ночь…»
Кто-то включил на телефоне песенку из «Леди и Бродяги», я в ужасе смотрю на Артема, он хмурится на меня, мол, и что дальше?
А что дальше?
Они все поймут, что происходит между нами. Да у него на лице написано, уверена, и у меня тоже.
Артем просто на меня смотрит, опустив на землю тяжелый мешок, на котором написано «Мраморная крошка».
– Я надеюсь, ты меня услышала, – слышу совсем рядом голос сестры. Она стоит, скрестив на груди руки, и ждет, что я сделаю дальше.
– Привет, – говорит Бродяга, закусывает нижнюю губу и поднимает брови, будто подгоняет: «Решись уже».
– Здравствуй, – бормочу я, опускаю взгляд и прибавляю шагу. И в последнюю секунду вижу, как он дергается в мою сторону.
– Уф, кажется, впервые не Бродяга кого-то кинул, а кто-то кинул Бродягу.
Я слышу каждое слово, потому что девчонки, стоящие перед Артемом, теперь следом за мной идут в здание института.
– Молодец, Джейн Эйр! – кричит одна из них.
Я сгорю в аду. У меня полыхают уши и щеки, и хочется плакать от того, какая я все-таки слабая дурочка. Но я даже не могу Бродяге написать, что он тут ни при чем. Что я просто ему проблем не хочу. Или это даже про себя звучит как глупые оправдания?
– Молодец, – улыбается Вера. – А теперь давай закрепим эффект и ты согласишься на свидание с Артуром.