– Что вам надо? – Антон понижает голос.
Вера пытается выйти вперед, но он не дает ей, отпихнув в сторону. Она покачивается, и бокал вина летит на светлый ковер, а я еле успеваю отпрыгнуть. По юбке расплываются алые пятна, будто кровавые.
Бродяга меня не замечает, его взгляд прикован к Антону, потом он медленно, как хищник, переводит его на Крикливого, который уже спрыгнул со столика и теперь стоит рядом со своим другом. Никто ничего не успевает понять, когда кулак Бродяги прилетает в голову Крикливого. Тот вопит. На Артема кидаются сразу несколько человек, и начинается драка. Как в кино, только страшнее. Я слышу хруст носов и удары кулаков, но самое главное – чувствую опасный запах крови, потому что рядом со мной топчется кудрявый друг Бродяги с разбитой губой.
– Лида, звони в полицию! – кричит Вера.
– Вер, их же…
– Мне ПЛЕВАТЬ, что будет с этими животными. Они пришли в НАШ дом и устроили ДРАКУ. – И она сама достает телефон.
– Что, Антон, вызовем полицию? – Мы обе переводим взгляд, услышав это. Бродяга прижимает Антона к полу и с улыбкой смотрит на него.
– Я…
– Будь решительнее, Антоша. – Бродяга смеется, капля крови с его рассеченной брови капает прямо на лоб Антона, пока тот скалится, пытаясь вырваться.
– Пошел к черту!
– Уверен? – Бродяга встряхивает противника, и тот вдруг перестает сопротивляться.
– Отпусти, серьезно! Это не смешно, – просит он немного жалобным тоном.
Драка прекращается. Оба друга Бродяги так и застывают, держа за грудки по одному противнику. Кудрявый, что стриг кусты, сплевывает кровь из разбитой губы прямо на дорогущий ковер, и из груди Веры вырывается стон.
– Проваливайте, сейчас же, вы трое! Или я правда вызову полицию, и мне плевать, что с вами будет, – говорит она ледяным, достойным руководителя тоном. – Вообще все проваливайте, я вызываю клининг! Вечеринка окончена.
– Парни, идите, я догоню! – велит Бродяга и не выпускает Антона из захвата. – Поговорим?
Тот трусливо кивает, Артем, как куклу, тянет его за собой, и они покидают гостиную.
– Лида, быстро выпроваживай всех. Не стой столбом! – шипит Вера на меня уже тише. – Скоро все закончится, потерпи полчаса, мне тоже страшно. Их уволят уже завтра, обещаю.
Вдруг тишину разрывает жуткий вой сирены, и начинается настоящий бедлам. Я вижу, что друзья Бродяги уже успели выйти из дома и теперь ловко перепрыгивают через кусты и забор. У выхода столпотворение – никто не хочет связываться с полицией. Антон появляется в гостиной, Бродяга следом за ним, но к выходу не бросается. Стоит столбом и наблюдает за копошением народа.
Он тебе никто. Ты не должна ему помогать.
С улицы доносятся команды от полицейских, они пытаются пробраться в помещение.
Он на тебя даже не посмотрел. Нужна ты ему! Бродяге самое место в обезьяннике. Он…
Я не рассуждаю дальше. Артем ловит мой взгляд, улыбается, будто ничего особенного не происходит, даже пожимает плечами, мол, все в порядке, обычная пятница. А я жму на выключатель света, и гостиная погружается во тьму. Крики становятся еще громче, Вера велит всем оставаться на местах, я же подбегаю к Бродяге, хватаю его за руку и тащу в сторону своей спальни.
– Ты что творишь? – шепчет он.
– Спасаю тебя. – Я толкаю дверь в комнату настолько бесшумно, насколько это вообще возможно. Веду Артема к гардеробной и заталкиваю его внутрь.
– Ты думаешь, это ни разу не подозрительно?
– Плевать.
Мы говорим очень тихо, но я все равно в ужасе. Я в своей спальне с парнем, который только что избивал друзей моей сестры. Мы стоим прижавшись друг к другу, Артем положил руки на мою талию, его пальцы будто обжигают кожу.
– Не важно. Потом спасибо скажешь. Ты же мне помог на крыше.
– Это только лишние проблемы… – Он улыбается, мы едва не соприкасаемся носами. Его пальцы теперь, помимо талии, касаются ребер, почти под грудью.
– Ужасно выглядишь, кто тебя наряжал? – улыбается он, широко и нагло.
Лонгслив настолько тонкий, что я, кажется, могу прочувствовать рисунок его отпечатков пальцев.
– А твое какое дело?
– Ты мне нравишься такой, какая есть.
О боже, я краснею. Да так, что приходится отвернуться, отбиться от его цепких горячих рук.
– Никуда не уходи! С тебя объяснения, какого черта вы устроили, – бросаю я себе через плечо и запираю дверь.
Моя попытка все исправить смехотворна, но я не могла упустить свой шанс стать героиней приключения. Меня разоблачат, ведь в доме камеры. Вера разозлится, родители отправят под домашний арест, Бродягу уволят. Все очень-очень плохо.
Я несмело возвращаюсь в гостиную, где с Верой и Антоном уже ведут беседу полицейские.
– Ты где была? – шипит Вера.
– Щиток проверяла, свет же вырубился.
– Кто-то просто его выключил. – Она закатывает глаза и продолжает отвечать на вопросы.
Антон пристально меня изучает, будто что-то знает.
– Один еще где-то здесь. По крайней мере, никто не видел, как он убегал, – вздыхает Вера.
– Камеры?
– Конечно, у нас есть камеры, но мы и так знаем… – «Кто это был», – договариваю я про себя. Сейчас Вера все расскажет. Имеет право.
– Мы знаем, что сегодня их отдали на обслуживание, – вдруг говорит Антон, практически не отрывая от меня взгляда. А потом я вижу, как его рука впивается в плечо Веры. – Мы не знаем, кто это был. Просто трое в черных толстовках ворвались и устроили драку. Видимо, хотели ограбить дом. Но мы оказались сильнее. – Он самодовольно улыбается. А десять минут назад трепыхался, прижатый к полу.
Все гости ушли, мы одни в доме, и я вижу масштаб трагедии. Полный бардак, ковры испачканы, сломана пальма в горшке.
– Ты вызвала клининг? – холодно интересуется Антон у Веры, пока полицейский заполняет какие-то бумаги и осматривается.
– Н-нет, но…
– Вызови. Пока родители не вернулись.
– Заявление… – начинает было Вера.
– А разве что-то случилось? – Антон смотрит ей в глаза, Вера в недоумении смотрит на него.
И мне кажется, я знаю, кто победит. Но ничего не понимаю.
Шестая глава
НЕ МЕНЬШЕ ПОЛУТОРА ЧАСОВ проходит, прежде чем мы с Верой остаемся одни в чистой гостиной. Она отдает бешеные деньги за уборку и все это время не сходит с места, пристально наблюдая за тем, как с ковров убирают свежие следы от ботинок и пролитого алкоголя. А стоит ей закрыть дверь за уборщиками, как она берется за меня.
– Ты помогла ему сбежать? Или он все еще здесь? Говори! – вопит она и вместо того, чтобы подойти ко мне, направляется в коридор, ведущий в мою комнату.
– Вера, я…
– Ты исчезаешь, и он тоже, потом возвращаешься одна, думаешь, я ничего не замечаю? Я идиотка, по-твоему?! Где он?
Она вламывается в мою комнату без спросу, потом в ванну, где разве что не заглядывает в ящики комода. И, наконец, гардеробная.
– Ты мне не веришь?
– Ну конечно я тебе не верю! Это какое-то сумасшествие, все вокруг меня СВИХНУЛИСЬ. Антон несет чушь и подставляет меня перед полицией, в доме драка, они говорят странными… непонятными фразами. Меня будто все принимают за дуру.
С этими словами Вера отпихивает меня в сторону и открывает двери гардероба. Где… ничего. Точнее, никого.
– И где он?
– Понятия не имею, хочешь, обыщи весь дом. Я – спать.
– Он был тут.
– Нет.
– Лида.
– Что? Это твой парень не дал написать заявление, с ним и разбирайся. Может, он Артема и спрятал.
– Даже имя его знаешь?
– Да, мы так близки, что я планирую выскочить за него замуж и нарожать кучу детей. Оставь меня, а? Голова болит! Прошу тебя, я очень устала. Ты тоже. Иди уже спи.
Вера уходит, хлопнув дверью так, что голова и правда начинает болеть, а я бросаюсь в гардеробную, где, разумеется, никого не нахожу.
– Черт… Ты где?..
Бегу в ванную, как сейчас сделала Вера, но, если только Бродяга не научился становиться невидимым, его там нет. Возвращаюсь в спальню и… врезаюсь в его широкую теплую грудь. Там, где никого не должно быть, стоит Бродяга Артем. Без толстовки, в майке. На брови запекшаяся кровь, на подбородке ссадина. Его руки подхватывают меня, и я практически не стою на ногах, он держит.
– Ты где был? – еле слышно шепчу ему.
– Все время тут, ты же сказала никуда не уходить.
– Но мы тебя не нашли.
– Я умею прятаться. Так что там? Детей от меня собралась рожать? – Он снова обнажает в улыбке зубы. У него хитрющее веселое лицо, и его совершенно не волнуют раны. Зато они беспокоят меня, ну или я просто пытаюсь уйти от разговора.
– Пошли.
Оторваться от него стоит усилий, будто он меня к себе приклеил. Но когда мне это наконец удается, мысли хоть немного проясняются. Я усаживаю Бродягу на кровать, и он тут же падает на нее.
– Эй!
– Что? Ты же за меня собралась замуж, а мне нельзя прилечь рядом?
– Не надо со мной так, – говорю совершенно серьезно.
Бродяга отмахивается.
– Как так?
У меня в ванной есть маленькая аптечка, я достаю оттуда перекись и вату, пластыря, увы, нет.
– Ты флиртуешь, мне это не нравится.
– У тебя какие-то проблемы с флиртом?
– У меня проблемы с тем, что ты слишком уж со многими флиртуешь, – закатываю глаза и принимаюсь протирать ссадины.
Бродяга шипит.
– Что это было?
– Хм… месть. За одного хорошего человека, которого обидели дружки Антошки.
– Александра? Ее так зовут?
– Видела видео? – горько усмехается он, будто подозревает, что и я участвую в распространении этого контента. – Мы недостаточно отомстили, если эта информация тебе что-то даст. Я бы повторил.
– Не надо, тебя же уволят и…
– И что?
– Ну это нехорошо, верно?
– Ну раз Леди Джейн говорит, что это нехорошо…
– Не называй меня так.
– Тебя все так зовут, а мне нельзя?
– Нельзя.
Я продолжаю обрабатывать его лицо антисептиком, как вдруг мир, покачнувшись, меняет линию горизонта. Бродяга подхватывает меня и сажает к себе на колени. Я не успеваю ничего сказать или закричать, как уже чувствую под собой его бедро, а на спине его руку.