Латы... выглядели литыми.
На всякий случай я постучала по кирасе, насладившись гулким звуком пустоты.
Исследовала шипастые наколенники, попытавшись дернуть за каждый шип... нет, не то... латы выглядели именно так, как полагается рыцарским латам - грозно и бессмысленно.
...а вот меч...
...не великоват ли он будет?
...и поза такая вот... нехарактерная... нет, я с рыцарями знакома не была, но вот мнилось мне, что мечи у них все ж поменьше были. Зря меня никогда не интересовали оружейные залы.
Я отступила, окинув статую придирчивым взглядом.
Рыцарь стоял, не столько опираясь на меч, сколько удерживая его от падения. Рукоять кренилась влево, и я решительно поправила ее.
Пошла она со скрежетом.
И кусок стены отполз в сторону. Из тайного хода пахнуло сыростью и тленом.
- Определенно, идея не самая лучшая, - сказала я Гуле, и тот фыркнул.
Но девушка не исчезла.
Она переминалась с ноги на ногу, и ноги эти были тонки, что тростиночки... а ведь из благородных, вон до чего тонка кость и черты лица правильные. И у нее нет причин желать мне зла.
Надеюсь.
А то может статься, какой-нибудь далекий мой прапрапра и еще черт знает сколько пра-дед ее умучил, и теперь неупокоенная душа ищет мести...
Гуля первым ступил в тайный ход.
А я последовала за ним, подумав, что если и влипну в историю, то сама буду виновата. Мысль эта не принесла облегчения, но не отступать же...
...вернуться и разбудить...
...Грена?
Тихона?
Ричарда, который спрятался где-то в этом огромном доме...
...разумная мысль.
Проход был узким и темным, правда, стоило мне ступить, и в стенах его тускло загорелись каменные шары светильников.
Грубый камень. Кладка. Раствор.
Пыль и грязь, которыми ступеньки затянуло, что ковром. И ступать по этому ковру неприятно, но я иду.
Ниже.
И еще ниже.
Воздух тяжелый, сырой. На стенах плесень... призрак становится плотнее будто бы, во всяком случае, я уже не могу рассмотреть стену сквозь мою провожатую.
Гуля здесь же.
И его присутствие придает уверенности.
Шли мы, шли и вот пришли...
Дверь массивная на тяжеленных завесах. Пусть и покрытые толстым слоем ржавчины, они все равно выглядели достаточно надежными, чтобы удержать ее.
Замок...
- И как мне открыть? - поинтересовалась я. Призрак же приложила к двери руку и сделала вид, что толкает. Понятно, значит, не заперто.
Гуля встал на задние лапы, втянул воздух и затряс головой, скривился брезгливо, следовательно, вряд ли зрелище, которое меня ждет, приятно глазу.
Я сделала глубокий вдох.
Закрыла глаза.
И толкнула дверь... еще раз толкнула. И навалилась всем телом. Она поддалась медленно с душераздирающим скрипом.
Вдох.
И выдох.
Порог высокий.
Холод.
И темнота. Здесь шары не спешат загораться, то ли выдохлось заклятье, то ли приводится в действие иначе.
- Где ты? - позвала я, и эхо откликнулось, покатило мой голос по стенам.
Где ты?
Гдеты.
Тыгде.
Где, где...
Шары вспыхнули так ярко, что я зажмурилась, вцепилась в жесткую шкуру гуля. Мне вдруг представилось, что дверь эта захлопнется, а та, которая наверху, и подавно... и кто меня найдет здесь?
Кто меня вообще искать станет.
- Это... - я усилием воли выкинула жуткую мысль из головы. - Это ты хотела показать?
Комната.
Или, скорее, комнаты. В подземелье... странное место... я еще понимаю, тайный ход, который выводил из дома, но второй дом внизу? Какой смысл в этом?
Их было несколько.
Гостиная.
Гнилой ковер на полу. Истлевшие гобелены на стенах. Мебель порчена, потемнела от возраста и пахла гнилью. Пожалуй, ни столик, ни изящные стулья не выдержали бы и прикосновения, не говоря уже о весе. Я потрогала длинный сундук с высокой крышкой и поспешно вытерла пальцы о халат. Ржавчина.
И короста лишайника.
Мха.
Что-то еще, осклизлое, неприятное. Патина на медных подсвечниках. Шары и те заросли толстым слоем грязи, из-за которой свет обретал странный зеленоватый оттенок.
Вторая комната - спальня.
Огромная кровать с остатками балдахина.
...умывальня с чашей ванны. На дне скопилась вода, в которой что-то копошилось мелкое и осклизлое. Уточнять, что именно, я не стала.
Библиотека?
Шкаф.
Тубы темные то ли от грязи, то ли сами по себе. Паутина... стол и мертвец, свернувшийся калачиком под ним...
...не мужчина.
Я не сразу поняла, что это - не мужчина.
Ей остригли волосы, обрядили в мужской наряд.
И приковали цепью.
Из какого металла она была, если осталась такой же новенькой, блестящей даже? Не знаю.
- Это ты?
Призрак кивнула и протянула руки к себе. Завыла беззвучно, но от этого воя у меня волосы дыбом стали.
- Как твое имя?
Она указала на кусок пергамента, который лежал на столе.
- А он не рассыплется?
Все же не хотелось мне уничтожить ненароком важный документ. Но призрак покачала головой.
...пергамент был зачарован.
Он заботился о своем наследии и не допустил бы, чтобы знания исчезли из-за такой нелепости, как сырость или огонь. Пожалуй, защитные заклятья - единственное, что у него получалось, и это злило Харвара.
В злости он был страшен.
...первое время ей казалось, что именно она, благородная Хиргрид из рода, с которым дважды роднились Императоры, сошла с ума, ведь невозможно такое, чтобы родной брат вдруг стал чудовищем.
Потом она поняла, что ошибалась.
Не стал.
Был.
Всегда.
Просто на это не обращали внимания... кошки? Кто их считает... слуги-мальчишки? Их мало меньше кошек... собаки, кони... рабы... у молодого Харвара дурной нрав, это известно многим, но ведь и кровь огненная - не водица.
Повзрослеет.
Остепенится. А он взял и не стал остепенятся, но принес в дом яд, который подсыпал отцу. Верно, в честной схватке он вряд ли одержал бы победу, а так... взять и перерезать горло за обеденным столом... и смеяться... так жутко смеяться... матушке он выколол глаза, прежде чем подарить смерть.
И сказал:
- Смотри, пока есть чем... зажмуришься, я решу, что и тебе они не нужны...
...он отдал теток и кузин чудовищам, которых назвал своими людьми, а потом, когда те наигрались, полубезумных и нагих, растерзанных и опозоренных, велел гнать за ворота.
- Что, дорогая сестричка, - сказало чудовище ей, - все изменилось, верно?
Было страшно.
- Чем мы не императорская чета? - чудовище, напившись чужой крови, добрело. - Но если ты думаешь, что этим меня удержишь...
...ему нужно было иное.
Знания.
Те знания, в которых ему самому было отказано. И разве виновата была Хиргрид, что Вдова выбрала именно ее, ничтожную? Она ведь никогда-то и набожностью не отличалась, а тут...
...высокая честь.
...храмовая школа.
...и пять лет, чтобы подняться на первую ступень.
...еще бы десять, и Хиргрид вошла бы в число сильнейших жриц, которым...
...храмы закрыли, а некоторые и разрушили. И боги, перед которыми недавно пресмыкались люди, стерпели оскорбление. Чего ждать от людей?
...первый год он держал Хиргрид в башне, не забывая, впрочем, навещать.
...он забрал сына.
...и сказал:
- Ты умерла.
А она поверила, потому что на самом деле умерла уже давно. И какая разница, где оказаться? Над землей или под землей. Потом, конечно, она поняла, что разница есть - в башне видно было солнце, но мертвые не жалуются.
Он приходил.
И приходил.
И потеряв к ней интерес, как к женщине, сохранил, как к магу.
...запретные заклинания из Книги Вдовы, куда ей позволено было заглянуть.
...и тайные семейные, подаренные матушкой и тетками.
Однажды она решила, что больше не станет работать на него и оказалась в пыточной. Всего несколько часов боли, и Хиргрид передумала. А он сказал:
- Помни, ты жива лишь пока приносишь пользу...
...в ее заключении появлялись свитки. На них стояли печати других домов, и Хиргрид не знала, что стало с этими домами. Часто свитки были подпорчены, порой огнем, порой - кровью. Всегда - изменены, ибо таков был обычай: чужак, даже украв сокровище дома, не сумеет им воспользоваться.
Если, конечно, у него нет той, которая способна вычислить ошибку.
...это длилось.
Ей показалось - вечность, а если верить календарю, созданному ею же в углу камеры, прошло едва ли три года. Потом он перестал приходить.
Иногда он исчезал.
На день.
На два... на пять... но всегда возвращался.
Не в этот раз.
Хиргрид ждала.
Она берегла еду, которую он оставлял здесь же, и воду... в воде не было недостатка, благо, текла она в ванну легко...
...а он все не шел.
И не шел.
И когда Хиргрид догрызла последнюю корку хлеба, она осознала: ее мучитель мертв. Что с ним случилось? Хиргрид не знала, она надеялась, что смерть его была долгой.
Как и ее собственная.
...голод.
Слабость.
Надежда: вдруг кто-нибудь да отыщет тайник... спустится... найдет ее...
...отчаяние.
Она вновь и вновь пытается разбить оковы из белого металла, запершего ее дар внутри. Она рвет злосчастную цепь, которая выглядит такой тонкой, но на деле цепь неверотяно прочна.
И крюк, замурованный в стену. И сама стена.
Ее единственное оружие - нож для бумаг.
И еще бронзовая чернильница.
Приборы для черчения... они слишком мягки, чтобы и вправду одолеть камень.
И с усталостью приходит понимание.
Она уйдет из жизни с достоинством. Допишет и... тело не камень.
...тому, кто прочтет эти строки...
***
...две монеты лежали на столе.
Ричард тронул пальцем одну.
И вторую.
Поменял местами.
Прислушался к ощущениям, но ровным счетом ничего не изменилось. Щелкнул пальцами, пытаясь оживить заклятье. Но чуждая магия осталась равнодушна к его потугам. И Ричард со вздохом вынужден был признать, что он по-прежнему ничего не понимает.