...Император отбыл на рассвете.
Уехал, взяв с собой лишь четверых гвардейцев, что само по себе было удивительно. И в городе говорили... обо всем и сразу. Но в разговорах этих, чуяла Хиргрид, не было и толики правды.
...потом в газетах написали о мятеже.
...и гневно обличали тех, кто, отринув вековые заветы и богов, провозгласил свободу рабам. Это было до того нелепо, что...
Харвар, после того заключения сделавшийся злым и задумчивым, начал уходить из дома. Он и раньше, случалось, исчезал на день-другой, возвращаясь хмельным, голодным и до странного счастливым. Но ныне все было по-другому.
Харвар был трезв.
И зол.
И злость эта, весьма мало походила на прежнюю. Он сделался весел и как-то обронил, что скоро мир изменится и надобно быть готовым к переменам.
...пришла пора возвращаться в храм, но мятеж, о котором думали, что в самом скором времени он будет подавлен, не спешил униматься, а напротив, разрастался подобно пожару, захватывая новые и новые земли. Дороги стали беспокойны, и матушка попросила Хиргрид остаться.
В мятежниках не было и толики уважения к богам.
...Зандт.
И древний Ульграсс, который называли второй столицей.
Михреш.
Конгаран.
Имперская гвардия, позабывшая о клятве и перешедшая на сторону мятежников. Волчьи отряды, которые рыскали по дорогам. И «Голос Императора», смолкший вместе со столицей. Теперь новости доходили редко, противоречивые и тревожные.
...о битве в Ашшебу, где славный кузен Императора, известный стратег и великолепный тактик, оказался вдруг не столь хорош, как о том говорили. И тысячи пехоты утонули в разлившейся до срока Макхарабе, а другие - были сожжены белым пламенем...
...о резне близ Томмаша.
О болотах Никшара.
О...
...казни рабов в городе Уршах, который был где-то совсем рядом, в трех днях пути. И война его не коснулась, но Совет почетных горожан счел необходимым принять упреждающие меры. Так было написано в резолюции.
Рабы опасны.
И подлежали уничтожению. А с ними и нищие бродяги, которых развелось бессчетно...
...и отец обмолвился, что многие поддерживают эту резолюцию.
Стало страшно.
...страх ощущался всеми.
Он мешал дышать.
Думать.
Он заставлял людей делать странные вещи. И у въезда в город появились кресты. К ним слеталось воронье и многие ходили любоваться. Были и те, кто требовал, чтобы прочие сознательные граждане присоединились к делу чистой Империи, подавив тем самым бунт в зародыше.
...голоса тех, кто взывал к милосердию, были не слышны.
Саму Хиргрид дважды призывали к тем, чей срок вышел. И она дарила милосердную смерть.
Что еще?
Слухи.
Странные слухи, что Император, вместо того, чтобы выступить во главе войска и силой Регалий стереть бунтовщиков с лица земли, а затем огнем и мечом пройтись по мятежным землям, отступил к столице. Он больше полагался на баррикады, нежели на аррвантов и гвардию.
...а потом кто-то сказал - Хиргрид не помнила, кто и когда это случилось - что Император умер.
Или не умер, но ранен?
Безумен?
Не способен воспротивиться тому, кто провозгласил себя новым владыкой мира.
...рушились храмы.
Об этом тоже говорили, но шепотом и с оглядкой, ибо Боги рядом всегда, в отличие от императора. И кто-то в городе разбросал листовки, обещая рабам свободу, если у них хватит духу вырвать ее из обрюзгших рук. Листовку нашли на кухне, поэтому Хиргрид сама прочла ее, всего не запомнила, только про эти самые обрюзгшие руки.
Отец велел высечь всех кухонных, включая старуху, что жила при доме не один десяток лет. А сосед своих повесил. Но листовки появлялись вновь и вновь, а потом кто-то - наверняка рабы, кто еще - отравил колодец...
Поджог на городских конюшнях.
Мор, охвативший лошадей... и вновь же страх.
Кто-то пытался уехать... матушкина подруга, имя которой за столько лет стерлось из памяти Хиргрид. Она собрала всех домашних, уверенная, что в семейном поместье сможет переждать бурю...
...их нашли недалеко от города.
Хиргрид подслушала.
Конечно, отец полагал, будто она, пусть и почти жрица высшего круга, но все одно слишком юна, чтобы слушать подобное.
Пытки.
И насилие.
Хиргрид ведь знала ту женщину и пятерых ее дочерей... всех нашли растерзанными...
...золото исчезло.
- Никто чужой не знал, что она повезет семейные реликвии... - голос отца доносился из приоткрытого окна. Цвели астры, бархатцы и бледные лилейники.
Жара спадала.
И скоро наступит сезон дождей, дороги размоет и лишь Имперский Тракт останется неподвластен стихии... наверное. Хиргрид больше не была ни в чем уверена.
А отец, как выяснилось позже, ошибался.
Виновны были не рабы.
Позже Хиргрид получила возможность изучить семейные реликвии... и не только этой семьи.
Что дальше?
Паника.
И страх одних делает других смелее... храм почти опустел, но жрец в нем будто и не замечает перемен. А когда Хиргрид решилась заговорить с ним о том, что происходит, он сказал:
- Все в руках богов!
...Харвар рассказал, что боги ему не помогли.
Никому не помогли.
...просто в один ужасный день силы оставили ее. И не только ее... магия ушла. А когда вернулась, было слишком поздно.
Глава 10. Леди и справедливость
Глава 10. Леди и справедливость
Она смолкла, стирая картинку недолгой своей жизни.
И Ричард очнулся.
Отряхнулся.
Все-таки... все-таки призраки не столь уж беспомощны и безобидны, как ему представлялось. Мало того, что девица оказалась вполне материальна - Ричарда так и тянуло потрогать ее - так еще и достаточно сильна, чтобы просто-напросто втянуть его в свою память.
Мерзковатое ощущение.
- Интересно... и все равно не понятно.
- Кому как, - задумчиво произнес Генрих. - Благодарю вас, прекрасная Хиргрид... и если как-то возможно искупить вину моего предка...
- Она тоже является твоим предком.
Ричард поковырял в другом ухе. Ощущение грязи не исчезло.
- А вот давай без лишних подробностей...
Призрак дрожал над телом.
Он больше не казался плотным или опасным, просто... просто будто рисунок акварелью. Лайры очень акварели жаловали.
- Как мне ее отпустить? - спросил он.
Призрак, что удивительно, не спешил тянуть силы, будто вовсе не цеплялся за жизнь. Хотя... он ведь уже давешний, пообвыкся с призрачным своим существованием, не то, что наемник...
Зачесался затылок.
И между лопатками.
- Просто отпусти...
- Погоди, - Оливия встала с кровати и кое-как отряхнула клочья пыли, прилипшие к мягкому ее платью.
- Скажи... ты знаешь, куда направился Император?
Призрак кивнул.
И эхо ответа услышал лишь Ричард.
А ведь в этом есть смысл... определенно, есть... и самое поганое, что именно Ричард должен был этот смысл увидеть. Но нет... устал...
- А дальше куда?
...вереница городов... большая поездка, о которой писали в газетах. И жаль, что у Ричарда нет возможности заглянуть в эти газеты...
...хотя... если прогуляться на кладбище.
...найти могилу какого-нибудь...
- Не будь столь самоуверен, - Альер протянул призраку руку. - Не все призраки одинаково держатся за явь. И не все духи склонны к беседам.
Ричард пропустил тот момент, когда сознание покинуло его.
***
На лоб плюхнулось что-то мокрое и холодное, заставив Ричарда вздрогнуть. А вздрогнув, он и глаза открыл, правда, тотчас зажмурился, потому что в них потекла вода.
- Видите, Оливия, ваш... знакомый жив, цел и вполне неплохо себя чувствует...
С этим утверждением Ричард готов был поспорить.
Чувствовал он себя... а вот так примерно, как если бы его упырь пожевал.
Пожевал и выплюнул.
- Это всего-навсего переутомление... и в моем доме, поверьте, ему помогут...
Ричард приоткрыл глаз.
Чудесная картина.
Оливия в сером строгом наряде, который по какой-то извращенной логике делал ее лишь более привлекательной, сидела у окна и двумя пальчиками полоскала губку в тазу с подтаявшим льдом.
У ног ее охраной - во всяком случае Ричард надеялся, что охраной - вытянулся треклятый гуль. Генрих поглядывал на него с некоторою опаской, впрочем, не собираясь отступать. Он устроился у ног Оливии, правда, в отличие от гуля, не на коврике, но на узенькой подставочке для ног.
- Конечно, - мягко ответила Оливия, - я не сомневаюсь, но мне будет легче, если...
Ричард застонал. Протяжно и, как он надеялся, жалобно.
Оливия встрепенулась.
Гуль усмехнулся, обнажив зубы, чересчур большие и острые для обыкновенной собаки. А Генрих поднялся.
- Видите, с ним все в порядке...
Дерьмо.
Ему бы такого порядка.
Кости ломило. Мышцы крутило. А кожа, казалось, готова была лопнуть от малейшего неосторожного движения. Впрочем, от осторожного тоже. И главное, валялся он, как подозревал Ричард, на белых простынях без должного изящества.
- Ричард, - прохладные руки коснулись лба, убрав влажную губку. - Тебе что-нибудь нужно?
Другое тело.
Зря Альер так стремиться плоть обрести. От плоти этой одни проблемы.
- Н-ничего, - он все же сумел расклеить слипшиеся губы. - П-пройдет... н-не рассчитал сил...
- К слову, о силах, - Ричарду помогли сесть, и уже не Оливия. А к губам прижали край тяжелого кубка. - Глотни... вино на травах, самое оно для восстановления.
Вино? Хорошо... но ему бы драконьей крови... или с другой стороны, кровь эту стоит поберечь, мало ли, что впереди их ждет. А тут...
- Со мной по юности случалось, - пояснил Генрих. - Переоценил себя, не уследил... а он помог призраку перейти на новый уровень безо всяких вспомогательных ритуалов... это требует необычайных сил. И способностей.
Почему-то похвала эта прозвучала упреком.
- В первый раз меня уложили в кровать, - Генрих закрыл глаза, - во второй - заперли в подвале... а когда случился третий, то и высекли. Очень, знаете ли, способствует осознанию пределов возможностей...