Нет, не исчезли лавки, но стали будто бы опрятней. Да и дома, возведенные из хлама, пропали, сменившись приличными деревянными, а ближе к центру и вовсе каменными.
Улочки.
И люд приличный, вида пределового.
Суета.
Все куда-то спешат.
Неистребимый запах рыбы, йода и разложения. И как-то разом исчезло мое давешнее желание всенепременно побывать в порту.
- В мое время человек, который не мог предъявить имущества на три серебряных монеты, считался нищим и становился собственностью Императора, - Альер взирал на город и кривился.
Что его не устраивало?
Мы пробирались по центральной улице.
Особняки.
Статуи.
И широкие тротуары, где неспешно прогуливалась публика иного склада. Женщины, что в легких летящих платьях, что в нарядах строгих, если не сказать - тяжелых.
Узкие юбки.
Жакеты длиной до середины бедра.
И непременный сопровождающий с широким зонтом.
- И что вы с этой собственностью делали? - Ричард смотрел на крыши. И взгляд его был рассеян, да и сам он казался задумчивым.
- Когда как... рабочие руки всегда нужны... дороги мостить. Дома строить... или вот каменоломни. В портах вечно матросов не хватало...
Мы выбрались к площади, где, октоколесер, пыхнув паром, остановился. Туша его замерла напротив темного памятника местному герою. Во всяком случае, памятник выглядел весьма героически - вставший на дыбы конь, и всадник, который одной рукой удерживал на весу огромное копье, пронзавшее трехголовую тварь со змеиным телом.
- Это мой прадед Харвест Благолепный, - поспешил пояснить Альер.
- Ошибаешься, это памятник Вингару третьему, отцу нынешнего императора... - Ричард вытер лоб рукавом.
Жара и вправду стояла редкостная.
Дышать и то было тяжело.
Воздух казался вязким, тягучим, как кисель. Марево дрожало над домами. И бумажный зонтик, который мне вручил Грен, уже не казался столь уж глупою затеей. Хотя тень он давал весьма условную.
- Да неужели, - Альер позволил себе быть скептичным.
- Его в позапрошлом году поставили...
- Ага...
- Если не веришь...
- Могу ли я узнать причину вашего спора? - Тихон спустился из рубки управления. И, выслушав обе версии, пожал плечами. - Вполне возможно, что правы вы оба...
- В каком смысле?
Цвели цветы.
И все равно запах их не мог перебить отчетливой рыбной вони, которая, казалось, пропитала весь город. И было здесь... неуютно? Не знаю, не отпускало престранное предчувствие, что город этот готовился ко встрече со мной, и отнюдь не для того, чтобы раскатать красные дорожки и заключить в горячие свои объятия.
- Когда-то он мог быть памятником твоему... благородному предку, - отчетливая заминка явно дала понять, что благородным предка Альера Тихон не считает. - Но в свете новейшей истории, которая у вас ввиду малого срока жизни имеет обыкновение постоянно изменяться, это сооружение посвятили другому человеку... Оливия, могу ли я попросить тебя об одолжении?
Я кивнула.
И сказала:
- Конечно.
Конь был огромен.
Всадник грозен. А змееподобная тварь у ног его распласталась, всем видом своим показывая, что агрессивных намерений она не имеет, а просто так здесь лежит...
- В таком случае не затруднит ли тебя составить мне компанию...
- Не думаю, что это хорошая идея, - Ричард отвлекся от созерцания всадника. - Ей лучше оставаться...
...и замолчал.
А и вправду, где мне лучше?
Одной в октоколесере? Или на кладбище, где Ричард будет искать себе новые приключения на тощий свой зад? Или с альвом...
- Древом рода своего я клянусь, что сделаю все, дабы защитить Оливию от людей...
- Только от людей?
Ричард нахмурился еще больше. А в глазах змееобразной твари мне привиделась обреченность. Будто знала она, что лежать ей под копьем еще не одну сотню лет, радуя невзыскательную публику героической картиной своей смерти.
- И от всех, кто пожелает причинить ей вред... - закончил Тихон, подавая руку. - Ты же знаешь, я способен защитить от живого... и неживого.
Ричард сунул пятерню в волосы и пробормотал:
- Может, так оно и к лучшему...
А у меня появилось чувство, что меня, как говорится, без меня женили.
***
Харраз Ричард не любил.
Доводилось прежде бывать здесь, что в первый год своей кочевой жизни, когда он, и без того почти нищий некромант, за ночь потерял то малое из имущества, которое вмещалось в его сумку.
И следующие два дня потратил, чтобы сумку эту найти.
И куртку.
И сапоги...
Харраз славился своими ворами, не столько умелыми, сколько наглыми. А еще шлюхами всех возрастов и полов. Разбойниками, что в подворотнях, что во дворцах. Последние именовали себя избранниками народа, ратуя за дарованную когда-то вольность самоуправления, которая давала Харразу иллюзию независимости.
...он возвращался сюда и позже, по приглашению торговой гильдии, пытавшейся обжить местные катакомбы. А что, земля в Харразе дорога, а подземелья бесконечны, правда, заселены не только мертвецами, коих в стародавние времена хоронили там же...
Кладбища, протяженностью в десятки, а то и сотни лиг, - не самое удачное место для торговых складов.
В этом Ричард торговцев убедил.
А они его почти убедили, что в этом случае и платить не обязаны, пусть и провел Ричард в подземельях десять дней, пусть и очистил их от стаи гулей, полторы дюжины умертвий и одного костяного червя... заказ не выполнен.
А с прочим - к городским властям.
Впрочем, и они платить отказались, поскольку договор не заключали и, стало быть, в услугах Ричарда не нуждались.
- Поймите, милейший, - толстяк в розовой рубахе с расшитым воротом - местная мода была беспощадна к людям - тер ручку о ручку, - мы не отрицаем, что в наших подземельях водится изрядно всякого... но наружу оно не вылазить...
...горка костей в логове червя указывала на обратное, но, поскольку добычей становились люди рода низкого, то и беспокойства от их исчезновения город не испытывал. Пожалуй, толстячок где-то даже благодарен был червю, ведь публика эта, напротив, причиняла немало неприятностей, а потому не отказался бы от помощи еще дюжины червей, глядишь, и вовсе уменьшат поголовье городского отребья.
Это все читалось на пухлом его лице его.
- ...если каждый станет делать то, что хочется ему, то это ж никакого бюджету не хватит...
На пухлых пальчиках поблескивали колечки.
Вышивка отливала золотой нитью.
А в мочке левого уха переливалась перламутровая жемчужина, почему-то напоминавшая Ричарду клеща-кровохлеба...
- ...я не отрицаю, что сделали вы благое дело, - эти слова дались толстяку с немалым трудом. - Однако если я вам заплачу за это вот... - он указал мизинчиком на мешок с трофеями, - то завтра пойдут слухи... и что будет? А я вам скажу, что будет... в подземелья хлынут толпы... толпы нищих, которые только и думают, как бы разбогатеть...
Да, Харраз Ричард не любил, но...
...на сей раз городскую управу, разместившуюся в огромном, в три этажа, особняке, он обошел стороной, направившись в маленькую, исключительно для своих, таверну.
И пусть располагался «Белый лось» в квартале приличном, но приходили сюда личности самого разного.
Наемники.
Мошенники.
Бродячие магики из тех, кто успел разочароваться в жизни и прийти к выводу, что деньги не пахнут, а при должном умении на многое способны, искатели приключений и кладов... торговцы запретным товаром и те, кто желает найти человека небрезгливого, способного оказать другому услугу.
Здесь уважали приватность.
И деньги.
Деньги у Ричарда имелись.
- А... некромант, - старик Харвус обладал пренепреятнейшей особенностью запоминать всех, кому когда-либо случалось переступать порог его заведения. - Опять бузить станешь?
- Нет.
Ричард поморщился и потрогал скулу, которая вдруг заныла, напоминая, что бузить в «Белом лосе» не стоит.
- Есть... дело, - он выложил на стол пяток золотых, которые были встречены благосклонным кивком. Этот язык здесь понимали. - Кто из свободных людей лучший?
- Смотря для какой надобности.
- Для охоты за... крупной дичью.
- А что, сам не справишься? - в мутных глазах мелькнула тень любопытства.
- Некогда, - совершенно искренне сказал Ричард. - Так как?
- Малкольм Седой неплох... и свободен.
- Передашь, что есть разговор?
Кивок.
И взмах руки.
Мальчишка, который вынырнул откуда-то из-под прилавка и, получив свернутую трубочкой бумажку, исчез.
***
Малкольм Седой и вправду был сед.
Темное лицо, изрезанное морщинами. Волосы синеватого оттенка стянуты бархатной лентой. Короткая щетка усов. Узкие губы.
И нехороший взгляд. Ричард просто-таки почувствовал, как с него примеряются шкуру снять. А уж от улыбки Малкольма его вовсе передернуло.
- Я больше не беру заказов, - сказал Малкольм.
Одет он был просто, без претензии, но костюм сидел отлично и, значит, взят был вовсе не в магазине готового платья, да и простой перстень на мизинце, который только выглядел простым, а на деле являлся вполне себе неплохим амулетом, говорил, что Малкольм вовсе не беден.
Туалетная вода.
Часы на цепочке.
Ни дать, ни взять, почтенных лет горожанин, честный человек...
- Тогда зачем пришел?
Малкольм тоже разглядывал Ричарда с немалым интересом.
- Интересно стало посмотреть на человека, за которого двадцать тысяч золотом обещано...
Ричард дернул плечом.
И здесь.
- Местная шваль едва не передралась за заказ... - доверительным тоном произнес Малкольм. - Но как заказчик сказал, что деньги получит тот, кто принесет твою голову, то все и помирились... пока...
- Голова еще при мне.
- Вот и я говорю, не та ныне молодежь пошла. Ни воображения, ни умений, один гонор пустой...
Перед Малкольмом встала кружка местного темного эля.